Балканский Чингачгук


О Гойко Митиче я упоминал еще в прошлом году, но материал о нем решил опубликовать в году нынешнем. Благо есть веский повод: 13 июня ему исполнилось 75 лет!
 



 
 
Он планировал стать тренером по физической культуре и связать свою жизнь со спортом. Невысокого роста (1,8 м, 83 кг) но очень крепкого телосложения его можно было назвать "балканским Шварценеггером". Но судьба распорядилась иначе, и его запомнили как главного индейца Страны Советов.

Жарким летним днем 13 июня 1940 г. он появился на свет в семье фермера в местечке Лесковац (ныне Сербия). Но нагрянула война и отец Живойин оставив семью, ушел на фронт бороться с нацистскими оккупантами, принимая активное участие в партизанской борьбе. Мальчика воспитывали мать, и бабушка с дедушкой.
Подростком он увлекался гандболом, футболом, легкой атлетикой и гимнастикой и строил планы стать спортивным тренером, став выпускником Белградского института физкультуры. Позже он увлекся греблей и даже был членом сборной Югославии в этом виде спорта. Однако все изменилось с началом 60-ых, когда его пригласили сниматься в кино.

Будущий индеец дебютировал каскадером в картине "Ланселот и королева". Но вскоре он переехал в Восточный Берлин (Германия тогда была разделена), где благодаря фильмам студии ДЕФА снимался в роли индейцев, принесших ему успех и мировую славу. Помните строчки харьковской группы "Разные Люди":
"Висит афиша что где-то
Кино от студии ДЕФА
Ты проскользнешь без билета
И Гойко Митич forever!"


Именно студия ДЕФА (сокр. от Deutsche Film-Aktiengesellschaft) стала поворотной точкой в жизни актера. В 1963-1965 годы снялся в первых своих индейских ролях в пяти западногерманских вестернах по романам Карла Мая, среди них: "Золото апачей", "Виннету — сын Инчу-чуна", "Среди коршунов" и др. В 1965 году исполнил главную роль Токей-Инто в фильме чешского режиссера Йожефа Маха "Сыновья Большой Медведицы" (ГДР, Югославия).

В 1967 году сыграл Чингачгука в ленте "Чингачгук — Большой Змей" режиссера Конрада Пентцольда по роману Джеймса Фенимора Купера "Зверобой". Гойко Митич становится необычайно популярным в Советском Союзе, любимцем подростков всей Восточной Европы. Четкий профиль, прекрасная фигура, бесстрашие и благородство, гордый взгляд, замечательное владение телом и несомненное актерское дарование Гойко Митича сделали его кумиром миллионов кинозрителей. Добавлю, что роль Чингачгука в 90-ых в одной из голливудских картин исполнил и Рассел Минс, коренной индеец, борец за права индейцев, ныне покойный. Материал о Расселе Минсе см. в статье "Герои ДАИ"
В 1988 году в прокат вышел последний тринадцатый фильм из серии вестернов про индейцев — "Охотники в прериях Мексики" режиссера Ханса Кнётшца. В 80-е — 90-е годы отдельные фильмы с участием Гойко Митича были закуплены для проката в США.
Гойко Митич пытался уйти от индейской темы — исполнил роль Фабиано Фабиани в экранизации пьесы Виктора Гюго "Мария Тюдор" — фильме "Любовь и королева" (1977).

Снимается на ТВ, играет в телесериалах: Роберто Флорани в сериале "Запрещенная любовь" (1995-2008), "Архив смерти" и др.
В 1985-1989 годы Гойко Митич поставил пять игровых телефильмов для детей о приключениях двух кукол "Ян и Тини".
В 1973-1974 годы выступил как автор сценариев фильмов "Апачи" и "Ульзана. Судьба и надежда".

Сегодня Гойко Митич живет в пригороде Берлина Кёпеник. С 1975 года работает в театре. С 1992 года — актер Мекленбургского театра (г. Шверин).
Из последних театральных работ — индеец в спектакле "Полет над гнездом кукушки", роль в мюзикле "Алекс Сорбас".
С середины 80-х годов и до сих пор играет роль Виннету на ежегодном театрализованном фестивале Карла Мэя в Бад-Загеберге под Гамбургом. В 80-х годах был ведущим спортивной программы на телевидении ГДР.

В 1996 году из печати вышли мемуары — "Гойко Митич: Воспоминания", Франкфурт-на-Майне, Берлин. Издательство Ullstein.

До 2000 года Гойко Митич оставался гражданином Югославии (Сербии), затем принял немецкое гражданство (ФРГ).

Зоркий Сокол по имени… Волк (Интервью 2001 г.)
Кёпеник, самый восточный район бывшего Восточного Берлина. Здесь в баре гостиницы “Marriott” — роскошного суперотеля на живописном берегу Шпрее мне назначил встречу человек, чье имя для пацанов 60-70-х годов звучало как символ мужества, добра и справедливости. Фильмами с его участием, по собственному признанию, засматривался Валерий Тодоровский. У одних он остался в памяти Сыном Большой Медведицы или Чингачгуком, у других — Оцеолой или Текумзе. Для меня легендарный Гойко Митич на всю жизнь остался Зорким Соколом.

Гойко Митич на сцене Мекленбургского театра в Шверине. 2009 г.
* * *
В те годы с наступлением теплых дней лесопосадки и лужайки вдоль многих рек Восточной Европы становились “индейскими лесами” и “прериями”, из магазинов исчезали корд и бахрома, редели ивовые кусты, а синяки и царапины на мальчишечьих локтях и коленках были предметом особой гордости — это были следы от стрел и дротиков. Школяры по десять раз ходили на каждый фильм про индейцев, а в играх буквально “выбивали” себе право быть “вождем краснокожих”.

…Сидя в удобном салоне бесшумно катящей через весь Берлин электрички, я размышлял о предстоящей встрече. Для того чтобы встретиться с кумиром детства, я в течение трех месяцев безрезультатно перелопатил все телефонные справочники, обзвонил массу учреждений – “главный индеец Европы” был “неуловим”.
Но все же удача мне улыбнулась: одна хорошая знакомая, устроившись работать на киностудию Бабельсберг, в один прекрасный день лицом к лицу столкнулась с легендарным актером, и в последний день пребывания в Германии я поехал в бывший пригород, боясь не узнать кумира детства.
Зоркий Сокол, как и подобает настоящему индейцу, появился внезапно, но не узнать я его не мог. Митич, который с 1967 года живет в Берлине, почти не изменился: те же мужественные скулы, проницательный взгляд с лукавинкой, крепкий торс. Рукопожатие стальное, походка мягкая, но уверенная. Проседь в густых волосах и морщины на лбу ненавязчиво напоминают о возрасте.

— Сколько вам лет?
— Я уже член клуба 60-летних, — смеется Митич, заказывает кофе, мягко останавливает мою руку с бумажником: — Вы — мой гость…

— Расскажите о себе: как появился киноактер Гойко Митич?
— Я родился 13 июня 1940 года в бывшей Югославии, в местечке Лесковец. Семья у нас была небольшая: мама, папа, бабушка, дедушка, я и мой брат Драган. Брат, в отличие от меня, выбрал приличную профессию, он — юрист.

— А какой “неприличной профессии” учились вы?
— Я был заядлым спортсменом, еще мальчишкой твердо решил, что стану учителем физкультуры. После окончания гимназии поступил в Белградский физкультурный институт, но учителем так и не стал. В Югославии в то время снимали много кинокартин, открывалось несметное количество совместных производств. Некоторые студенты-спортсмены, в том числе и я, подрабатывали на съемках. В основном это была массовка, но не обычная. Я снимался в сценах, где требовались навыки верховой езды, выполнение сложных и опасных трюков. А во время съемок одного английского фильма режиссер — это был Конуэл Уайльд — заметил, что я очень похож на главного героя, роль которого, собственно говоря, он сам и играл. Вскоре меня утвердили на должность его дублера. Мне тогда исполнилось 22 года.

— Фильм был про индейцев?
— Нет, события киноленты разворачивались в Средневековье. Каждый день я надевал на себя тяжеленные доспехи, в одну руку брал огромную пику, в другую — щит, да еще двумя пальцами удерживал за поводья лошадь. Суть трюка заключалась в том, что за мной неслось еще около двухсот всадников, я падал, а они проносились мимо меня, надо мной.

— Короче говоря, форменное самоубийство…
— Вы можете не поверить, но за всю жизнь я не получил ни одной серьезной травмы. В десятках дублей сотен самых невероятных трюков у меня не было ни переломов, ни вывихов.

— Кстати, не поделитесь секретом молодости 60-летнего мужчины?
— Все очень просто. Я редко пью, и только хорошие вина. Не курю, зато каждый день занимаюсь спортом. Мужчина должен следить за собой. Живот в любом возрасте — признак распущенности.
…Итак, это был мой первый опыт работы в большом кино. И — первый успех. Специалисты тогда сказали: “Парень! У тебя все получилось здорово!” Вскоре была еще одна работа, потом еще, и в один прекрасный день я понял, что выбор жизненного пути сделан.

— Но все же вы были не актером.
— Недолго… В спортзал нашего института приходил один профессор, преподаватель театрального искусства. Ему нужно было держать себя в форме. А мне были нужны его знания. Я стал получать частные уроки.

— Господин Митич, вы помните свою первую актерскую работу?
— Конечно. Это был итальянский фильм. Синьор де ля Нотте — маленькая роль почти без текста, венецианские катакомбы, звон шпаг, темные закоулки…

— Ну, а первая большая роль — все же образ индейца?
— Была такая серия западногерманских фильмов про Виннету. В первом из них роль была невелика, в “Винетту-2” — побольше, а в третьей ленте — “Среди коршунов” — я уже снимался в одной из центральных ролей. С премьерами мы объездили добрую половину ФРГ, и везде меня хорошо принимали…
Затем был совместный проект студии “ДЕФА” из ГДР, югославских кинематографистов и чешского режиссера Йозефа Маха. 1965 год. “Сыновья Большой Медведицы” — моя первая главная роль и мое первое знакомство с ГДР. Помню, сценарий здорово запал мне в душу: я буквально проглотил его за одну ночь! Все в нем отличалось от фильмов Джона Вейна, которые я смотрел в детстве, от тех, в которых снимался раньше. Впервые индейская нация не была представлена эдакой дикой ордой, разорявшей поселенцев варварскими набегами. На экранах появились мужественные, стойкие люди, сражавшиеся за свою независимость. И ведь это, вообще говоря, было исторической правдой.
Помню, мне было легко общаться с чешским режиссером: выручали мой родной язык и русский, который я учил в школе как обязательный предмет.
Фильм с огромным успехом прошел по многим странам. Вместе с ним ко мне пришла известность, за мной закрепилось амплуа, а индейская тематика стала популярной. Вскоре два немецких режиссера один за другим снимают целых двенадцать фильмов на индейскую тему. 1966 год — “Чингачгук” Конрада Петцольда. 1967 год — “След Сокола” Готтфрида Кольвитца, потом — его же “Апачи”, и вновь Петцольд с “Белыми волками” и “Оцеолой”…

— Я слышал, что все эти фильмы снимались в рекордно короткие сроки, и многие из них в СССР…
— На съемку одной ленты уходило не более 60 дней. Искали натуру, похожую на ландшафты Северной Америки, Мексики. Потому и снимали у вас: на Кавказе, в Крыму, а чаще всего в Узбекистане. Забавная история произошла неподалеку от Самарканда, во время съемок “Апачей”. Нам нужна была скачущая на лошадях массовка, и мы обратились за помощью в соседний кишлак. Желающих нашлось много, но… Боже, каких усилий нам стоило уговорить “апачей” из колхоза “Навои” раздеться по пояс, а потом угомонить их: они так хохотали друг над другом!..

— А с вами “комедии” случались?
— В начале моей карьеры был один очень смешной случай. Ох уж мне эта немецкая грамматика!.. Язык я тогда знал уже неплохо, но, как все иностранцы, путался в глагольных формах. В одном эпизоде я должен был сказать одну фразу, что-то типа “Обоз бледнолицых мы обстреляли!”… А глагол “schiessen”, как известно, в прошедшем времени чертовски путается с “scheissen”. Короче говоря, сцена вышла следующая. Мотор, хлопушка, доблестный воин в боевом оперении на полном скаку останавливает коня и, уже в крупном плане, с грозным выражением лица докладывает вождю: “Обоз бледнолицых мы обоср…!” Вся съемочная группа от смеха просто рухнула на землю.

— Вернемся в вашу юность. Каким видом спорта вы занимались?
— Легкой атлетикой, гандболом, футболом, гимнастикой, да почти всеми. Ведь я хотел стать учителем физкультуры, который должен все уметь. Я не был профи и не участвовал в чемпионатах, хотя из меня мог получиться неплохой копьеметатель.


— Я в юности выписывал “Junge Welt” и помню снимок на первой странице: Гойко Митич в гимнастическом трико выполняет упражнение на кольцах…
— Это кадр из телефильма “Вторая любовь — общественник”. Он имел идеологическую подоплеку, призывая молодежь к занятиям спортом и преумножению спортивной славы ГДР. Многие тогда занимались с детьми на общественных началах, и я играл роль такого вот тренера-общественника. С телевидением ГДР меня связывали и так называемые “спортивные часы” — серии передач для детворы. Вообще в кино и на телевидении было много работ, в которых я — не только индеец. В телефильме “Любовь и королева” по роману Гюго “Мария Стюарт” я играл роль любовника королевы. Был Спартаком, д’Артаньяном, Робин Гудом. Недавно снялся в телефильме на ZDF, в роли одного мексиканца.

— Сколько всего работ за плечами Гойко Митича? С кем из актеров вам особенно нравилось работать вместе?
— Я снялся более чем в сорока фильмах, а работать мне со всеми легко. У нас всегда была одна команда, одна общая цель. Никаких склок и интриг… По-настоящему дружеские отношения связывали меня с Рольфом Хоппе — моим партнером и вечным “бледнолицым врагом” в индейских фильмах. Бедный Рольф… Ему доставалось не только на съемках. Дело в том, что врагов Зоркого Сокола ненавидели так же сильно, как любили его самого. Рольфа же зрители и вне экрана воспринимали буквально, отождествляя с образами злодеев, которые он великолепно создавал в кино. Он не раз жаловался, что его дочка в школе изо дня в день в слезах доказывает одноклассникам, что ее папа — добрый и хороший и что на самом деле он — друг Зоркого Сокола.

— Вы женаты?
— Пока еще нет. И ни разу не был. Я — не одинок, но бумажка и штамп для меня не так важны, как просто крепкий союз мужчины и женщины.

— Как вам объединение Германии? Ведь есть проблемы…
— Что бы там ни говорили, это — прекрасно. В канун 10-летия многие люди искусства откликнулись на это событие. Я, например, с авторской программой ездил по разным городам страны. А что творилось в Дрездене, где проходили главные торжества! Тысячи людей на улицах и площадях, шум, смех… Падение Берлинской cтены — величайшее событие в истории Европы. Конечно, ее руины в сознании людей — и Востока, и Запада — еще долго будут мешать истинному единению, потребуется немало времени для преодоления останков этой стены, необходимо найти в себе мужество многое внутри себя начать с нуля…

— Как вы, например?..
— После падения Стены многие восточные немцы остались не у дел, актеры тоже — ведь не все были известны западным кинопродюсерам. Мне в этом отношении, может быть, повезло больше других. И что самое интересное — мое второе рождение как актера состоялось на студии Бабельсберг (бывшей ДЕФА) в павильоне имени Марлен Дитрих, том самом, где я впервые пробовался на роль в фильме “Сыновья Большой Медведицы”… Сегодня меня уже регулярно приглашают сниматься в кино, на телевидении, играть на сцене. Ну и, конечно, каждое лето — знаменитый фестиваль Карла Мая в Бад-Загеберге. Нынешний спектакль под открытым небом, поставленный по роману Мая “Нефтяной принц”, в общей сложности посмотрели более семи тысяч зрителей. В роли “бледнолицого” злодея, мошенника и убийцы выступал Мэтью Карье. А я уже в девятый раз был вождем индейцев. Великолепие этих спектаклей не только в зрелищных массовых сценах, но и в возможности задействовать животных: лошадей, собак, хищных птиц…

— Давно хотел узнать: встречались ли вы с настоящими индейцами и смотрели ли они фильмы с вашим участием?
— Да, но это стало возможным лишь после объединения. Один американский журналист заинтересовался моими фильмами, потом показал их в резервациях. Мы познакомились, и в один прекрасный момент я оказался в гостях у настоящих индейцев, соблюдающих, кстати, свои древние традиции. Они приняли Зоркого Сокола. Я чувствовал себя счастливым человеком, когда наш вертолет встретили боем барабанов и песнями. Индейцы все удивлялись, как бледнолицый европеец создал такие правдивые образы их предков. А самое главное — меня приняли в племя. Вождь так и сказал: “Ты — наш брат!” Так что теперь я — настоящий индеец. По имени Волк.

— Но почему Волк?
— В один из вечеров возле костра старый вождь попросил меня закрыть глаза, сосредоточиться и представить себе, что я — животное. При этом нельзя было диктовать своему подсознанию образ, все должно было произойти само собой. Я увидел себя волком. После того, как я рассказал об этом вождю, он дал мне это имя.

— Войска бундесвера участвовали в военной кампании в Югославии…
— Эта тема не только сложна… Она причиняет мне боль — во время одной из натовских бомбардировок погибла моя мама… Нет, у меня нет злости на солдат и офицеров. Я ненавижу политиков, которые играют нашими судьбами, которые за Бога решают, кому — жить, а кому — умереть.

— Ваши пожелания читателям этого интервью?
— Мира, счастья и крепкого здоровья! На прощание Гойко Митич оставил читателям “РТ” свой автограф и пожелание, причем на русском языке…

Похожие статьи:

ИсторияОт косезов и хорутан - к современным словенцам

ИсторияПарадоксы истории Македонии

ГеополитикаСербия пророссийский народ и антироссийская элита

ГеополитикаПреступлениям НАТО нет срока давности

ПолитикаПоследнее обращение Слободана Милошевича к славянам

Рейтинг
последние 5

Magyar Szabad

рейтинг

+1

просмотров

1187

комментариев

0
закладки

Комментарии