Опубликовано: 26 февраля 2013

рейтинг

+4
СилваЯр
Перелицуем либеров на оралов
Автор: СилваЯр
Редактировалось: 1 раз — 17 июня 2019

Исторические фальшивки, их реаниматоры и постановщики

После уничтожения развенчания "культа личности" и последовавшего уничтожения "Энциклопедии ВОВ 1941-45", фальсфикаций почти ещё не было: многое замалчивалось, но явного "дурогонства" не было: кадровые ветераны-военные всегда приглашались консультантами и экспертами на съёмки. И только "с большим скрипом" могли согласиться на мелкие несоответствия с нетипичной для данного периода войны экипировкой (сапоги, автоматы, марки танков и самолётов). Но с развалом СССР масс-мединая вакханалия Запада "перешла все границы".


Историческая фальшивка:
см. «речь Сталина 19 августа 1939 года» [2000.net.ua]

Русофобский и антисоветский фильм-фальшивка "1941", показанный 7-го февраля на ахметовском телеканале "Украина", как и фальшивые "нетленки" Резуна, опирается на широко известную историческую фальшивку - «речь Сталина 19 августа 1939 года» от агентства «Гавас».
В современной околоисторической литературе и публицистике широко циркулирует «секретная речь Сталина от 19 августа 1939 года» (якобы произнесенная им на не менее секретном заседании Политбюро и членов Коминтерна) — эдакое программное выступление, в котором советский генсек излагает свои «коварные замыслы и планы» относительно завоевания и большевизации Европы.

Иные, опираясь на эту «речь Сталина», едва ли не историю переписали — к примеру, известный фальсификатор Резун (клепающий свое чтиво под претенциозным псевдонимом Суворов). У Резуна вообще его «историческая концепция» причин Второй мировой вертится вокруг 19 августа 1939 г. как отправной точки, когда «Сталин принял решение о начале мировой войны».

Что же удумал Иосиф Виссарионович? Оказывается, «Мир или война. Этот вопрос вступил в критическую фазу. Его решение целиком и полностью зависит от позиции, которую займет Советский Союз. Мы совершенно убеждены, что если заключим договор о союзе с Францией и Великобританией, Германия будет вынуждена отказаться от Польши и искать modus vivendi с западными державами. Таким образом, войны удастся избежать, и тогда последующее развитие событий примет опасный для нас характер.

С другой стороны, если мы примем известное вам предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, несомненно, нападет на Польшу, и тогда вступление Англии и Франции в эту войну станет неизбежным. При таких обстоятельствах у нас будут хорошие шансы остаться в стороне от конфликта, и мы сможем, находясь в выгодном положении, выжидать, когда наступит наша очередь. Именно этого требуют наши интересы. Итак, наш выбор ясен: мы должны принять немецкое предложение, а английской и французской делегациям ответить вежливым отказом и отправить их домой.

Нетрудно предвидеть выгоду, которую мы извлечем, действуя подобным образом. Для нас очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция смогут прийти ей на помощь. В этом случае Германия передаст нам часть Польши вплоть до подступов Варшавы, включая украинскую Галицию.

Германия предоставит нам полную свободу действий в трех прибалтийских странах. Она не будет препятствовать возвращению России Бессарабии. Она будет готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию.

Остается открытым вопрос о Югославии, его решение зависит от позиции, которую займет Италия. Если Италия останется на стороне Германии, тогда последняя потребует, чтобы Югославия входила в зону ее влияния, ведь именно через Югославию она получит доступ к Адриатическому морю. Но если Италия не пойдет вместе с Германией, то тогда она за счет Италии получит выход к Адриатическому морю, и тогда Югославия перейдет в нашу сферу влияния. Все это в том случае, если Германия выйдет победительницей из войны.

Однако мы должны предвидеть последствия как поражения, так и победы Германии. Рассмотрим вариант, связанный с ее поражением. У Англии и Франции будет достаточно сил, чтобы оккупировать Берлин и уничтожить Германию, которой мы вряд ли сможем оказать эффективную помощь. Поэтому наша цель заключается в том, чтобы Германия как можно дольше вела войну, чтобы уставшие и крайне изнуренные Англия и Франция были не в состоянии разгромить ее.

Отсюда наша позиция: оставаясь нейтральными, мы помогаем Германии экономически, обеспечивая ее сырьем и продовольствием; однако, само собой разумеется, эта помощь не должна переходить определенных границ, чтобы не нанести ущерба нашей экономике и не ослабить мощь нашей армии.

В то же время мы должны вести активную коммунистическую пропаганду, особенно в странах англо-французского блока и прежде всего во Франции. Нам нужно быть готовыми к тому, что в этой стране наша партия во время войны будет вынуждена прекратить легальную деятельность и перейти к нелегальной. Мы знаем, что подобная деятельность требует больших средств, но мы должны без колебаний пойти на эти жертвы. Если эта подготовительная работа будет тщательно проведена, тогда безопасность Германии будет обеспечена, и она сможет способствовать советизации Франции.

Рассмотрим теперь вторую гипотезу, связанную с победой Германии. Некоторые считают, что такая возможность представляла бы для нас наибольшую опасность. В этом утверждении есть доля правды, но было бы ошибкой полагать, что эта опасность настолько близка и велика, как некоторые себе это воображают.

Если Германия победит, она выйдет из войны слишком истощенной, чтобы воевать с нами в ближайшие десять лет. Ее основной заботой будет наблюдение за побежденными Англией и Францией, чтобы воспрепятствовать их подъему.

С другой стороны, Германия-победительница будет обладать огромными колониями; их эксплуатация и приспособление к немецким порядкам также займут Германию в течение нескольких десятилетий. Очевидно, что Германия будет слишком занята другим, чтобы повернуть против нас.

Товарищи, — сказал в заключение Сталин, — я изложил вам свои соображения. Повторяю, что в ваших интересах, чтобы война разразилась между рейхом и англо-французским блоком. Для нас очень важно, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы обе стороны истощили свои силы. Именно по этим причинам мы должны принять предложенный Германией пакт и способствовать тому чтобы война, если таковая будет объявлена, продлилась как можно дольше. В то же время мы должны усилить экономическую работу в воюющих государствах, чтобы быть хорошо подготовленными к тому моменту, когда война завершится»...

Как видим, прямо не Сталин, а Макиавелли! Все спланировал и организовал: пусть, мол, все хорошенько передерутся (саму драку тоже мы закажем) — а тогда мы их, полуживых...

Сей стенографический вариант сталинского «доклада» ни в каких архивах не обнаружен (да это и невозможно — стенограммы заседаний Политбюро начали вести только после войны). Откуда же он взялся у «историков» вроде Резуна со товарищи? Из сообщения французского агентства «Гавас» (Havas — в 1944-м было преобразовано в «Франс пресс»), перепечатанного 28 и 29 ноября 1939 года французскими газетами (Le Figaro, Le Petit Journal, L'Action francaise и др.). «Добыл» эту информацию чрезвычайной важности женевский корреспондент «Гавас» Анри Рюффен (Ruffin), которому некий «заслуживающий доверия источник» и предоставил текст «сталинской речи».

30 ноября 1939 г. газета «Правда» опубликовала материал «О лживом сообщении агентства «Гавас»: «Редактор «Правды» обратился к тов. Сталину с вопросом: как относится т. Сталин к сообщению агентства «Гавас» о «речи Сталина», якобы произнесенной им «в Политбюро 19 августа», где проводилась якобы мысль о том, что «война должна продолжаться как можно дольше, чтобы истощить воюющие стороны». Тов. Сталин прислал следующий ответ: «Это сообщение агентства «Гавас», как и многие другие его сообщения, представляет вранье...» Сталин выступил с резкой отповедью и авторов назвал «кафешантанными политиками».

Сам ли Рюффен изобретал «документ» или кто помогал (второе более вероятно, о чем ниже), но вышецитированное сочинение могло появиться только тогда, когда оно, собственно, и появилось — поздней осенью 1939-го, ни раньше (не могло оно появиться и 19 августа 1939-го), ни позже.

Сочинитель достоверно знал (события к тому времени уже произошли) и аккуратно отразил «сталинский прогноз» в период августа— ноября 1939 г.: с англо-французами СССР к согласию не пришел; с Германией договор заключил; Польша была разгромлена и поделена; Англия и Франция войну Германии объявили; в Прибалтике СССР начал проявлять активность... Но касаемо того, что должно было произойти после выхода этого сообщения, у автора явные проблемы, а порой и вовсе нелепицы — вроде намерений Гитлера уступить Сталину в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию, Венгрию, а при определенных обстоятельствах — еще и Югославию. Абсурд полный! И близко Гитлер не собирался делать ничего подобного.

Странно, не правда ли? Как провидчески точен рюффеновский Сталин в том, что произошло в период 19 августа — 28 ноября 1939-го (ни одной ошибки!) и как по-детски наивен (если не сказать — глуп) в своих ожиданиях относительно того, что еще только должно было произойти.

Разве мог Иосиф Виссарионович 19 августа безапелляционно заявлять: «Очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция смогут прийти ей на помощь»?.. Это было «очевидно» в ноябре, но никак не в августе.

Непонятна, исходя из уверенности Сталина в том, что Англия и Франция не окажут Польше помощь, его убежденность, что они обязательно втянутся в войну. Скорее (раз уж нельзя ничем помочь Польше) у англо-французов был мотив искать тот самый modus vivendi (т. е. временное соглашение, когда при существующих обстоятельствах невозможно достичь полной договоренности) с Германией. Англия и особенно Франция и вступили в войну с большой неохотой.

Или другой нюанс. На момент прочтения «доклада» 19 августа Сталин, естественно, знал, что англо-французы дали гарантии Польше. Но он не мог знать, что 25 августа министр иностранных дел Англии Эдуард Галифакс и посол Польши в Лондоне Эдвард Рачиньский подпишут англо-польский союзнический договор и возьмут на себя обязательство в случае прямого или косвенного нападения «какого-либо европейского государства» оказывать друг другу немедленную помощь. А к договору приложат секретный протокол, в котором расшифровывалось понятие «европейское государство»: Германия. Только Германия! Ни Англия, ни Франция не объявили СССР войну после того, как 17 сентября он ввел свои войска на территорию экс-Польши.

19 августа Сталин, вознамерившийся делить Польшу с Германией, должен был бы как минимум оговориться, что Англия и Франция (раз уж он был на сто процентов уверен, что они готовы воевать за Польшу) могут объявить войну и Советскому Союзу! Но этот вариант (и как в таком случае должен поступать СССР) Сталину даже в голову не пришел. Оно и понятно: фальшивка сочинялась много позже 19 августа.

Не менее забавно, что «сталинский доклад» впоследствии дважды дополнялся новыми деталями (видимо, «достоверный источник» из советского Политбюро носил Рюффену стенограмму по частям) — в 1941м и 1942 годах.

Спустя три недели после нападения Германии на СССР Рюффен (обосновавшийся в вишистской Франции) вновь возвращается к «секретной речи», публикуя ее 12 июля в Journal de Geneve. Среди новшеств: «В результате [войны] Западная Европа подвергнется глубокому разрушению»; «Диктатура коммунистической партии возможна лишь в результате большой войны»; «В случае поражения Германии... неизбежно последует ее советизация и создание коммунистического правительства»; «Если мы окажемся достаточно ловкими, чтобы извлечь выгоду из развития событий, мы сможем прийти на помощь коммунистической Франции и превратить ее в нашего союзника, равно как и все народы, попавшие под опеку Германии» и проч. Геббельсовская пропаганда охотно подхватила «данные» Рюффена («Москва без маски», «Сенсационные разоблачения о подлой двойной игре Москвы» — заголовки берлинских газет), использовав их в качестве аргументации «коварства большевистской Москвы», и заодно приложила к общей пропагандистской линии: «Гитлер — защитник Европы от коммунизма».

В 1942 г. на контролируемой режимом Виши французской территории выходит антисоветская (при этом пронацистская) книга профессора Праделя «Щупальца марксизма. Возникновение, тактика и действия советской дипломатии 1920—1940» (к одной из глав Рюффен написал предисловие, предоставив рассматриваемый «документ»). В «речи Сталина» опять появились дополнения: «Опыт последних двадцати лет ясно доказывает, что в мирное время в Европе не может быть коммунистического движения, достаточно сильного, чтобы взять власть»; «Мы знаем, что эта деятельность требует больших средств, но мы должны пойти на эти жертвы без колебаний и поручить французским товарищам поставить в числе первоочередных задач подкуп полиции»; «Но нужно быть готовым и к другому: в побежденной Франции неизбежно произойдет коммунистическая революция...» Тут все ясно: в движении французского Сопротивления огромную роль играли коммунисты, против которых (вкупе с обоснованиями репрессий) в первую очередь и была направлена публикация.

Quid prodest?

Кому могла быть выгодна эта фальшивка и в чьих интересах старался Рюффен?.. В нейтральной Швейцарии (Рюффен был корреспондентом в Женеве) орудовали разведки всего мира. Первая публикация в «Гавас» «речи Сталина» произошла спустя всего несколько дней после инцидента на советско-финской границе (26 ноября 1939го), после которого началась война. Возможно, именно это обострение ситуации и вынудило советского генсека выступить лично с опровержением на страницах «Правды» — причем общий смысл его отповеди сводился к тому, что фальшивка изготовлена в англо-французских кругах (именно на Англию и Францию Сталин возложил вину за войну в Европе). Парижу и Лондону эта публикация могла быть выгодна в плане создания противоречий и недоверия между Москвой и Берлином.

И все же более вероятно, что (в ноябре 1939-го, так же, как и в 1941—42 гг.) Рюффен трудился в интересах нацистов и Германии. Тут уместно привести другую провокацию этого журналиста, которая была реализована посредством того самого агентства «Гавас». Так, 27 мая 1940 года, в разгар гитлеровского наступления на Западе, «Гавас» публикует сообщение за авторством Рюффена, который, ссылаясь на очередные «достоверные источники», рассказывает о том, что английские войска-де расстреляли целый батальон бельгийцев за то, что те плохо воевали.

Насколько этот факт достоверный, не знаю (известно только, что в Бельгии Рюффен в то время не был, а прислал свое сообщение из Женевы), но эта информация имела серьезные последствия: на ее основе (либо воспользовавшись ею как благовидным предлогом) бельгийский король Леопольд III решил разорвать отношения с союзниками и издал приказ о капитуляции бельгийской армии (в 0 часов 20 минут 28 мая акт о капитуляции был подписан). Король возвратился в занятый фашистами Брюссель, где оккупанты вернули ему дворец. А вот правительство Бельгии (во главе с премьер-министром графом Юбером Пьерло) осталось в изгнании, решив продолжить борьбу с оккупантами, но бельгийцы ни Пьерло, ни союзникам-англичанам, «совершившим подлость», не верили, и движение Сопротивления в Бельгии размаха не получило. Спасибо (от Гитлера) Рюффену и «Гавас».


Судя по всему, «речь Сталина», опубликованная «Гавас» в ноябре 39-го, из разряда тех провокаций, что преследовали своей целью втянуть Англию и Францию в войну против СССР.«Сталинский доклад» должен был продемонстрировать «логику» действий и «коварство» замыслов советского руководства.

Англо-французов как бы подталкивали: нужно напасть и разгромить СССР как страну, оказывающую помощь Германии (лишив таким образом последнюю, находящуюся в состоянии войны с англо-французами, сырья и продовольствия). Не зря, видимо, первая публикация фальшивки пришлась именно на обострение отношений между Советским Союзом и Финляндией — в момент, когда у англо-французов был хороший повод для начала войны против СССР под видом защиты финнов. Известно, что у Франции и Англии были замыслы отправить экспедиционный корпус в Финляндию, а также осуществить бомбардировки бакинских нефтепромыслов.

Наибольший интерес такое развитие событий представляло для Германии — вывести СССР из нейтралитета, втянув его в мировую войну против Англии и Франции. Позднее, в 1941—42 гг., этот «документ» играл другую прикладную роль — в качестве обоснования германских претензий на роль защитника европейской цивилизации от большевизма. С конца 80-х и по наши дни эту фальшивку, не погнушавшись перенять эстафету от Геббельса, используют антисталинисты, укладывая «секретную речь» в общий ряд обличения «сталинских преступлений».
606 просмотров0 комментариев

Комментарии

Гомики усиливают не Европу