Консервативная революция


Как и все остальные современные политические идеологии концепция Консервативной Революции стала складываться после Французской Революции, как один из возможных ответов на нее, как особая реакция. Именно Французская Революция была и остается мерилом идеологической позиции тех или иных политических деятелей вплоть до сегодняшнего дня. Левые — либо продолжают, либо радикализируют, доводят до предела те тезисы, которые проявились в Европе конца XVIII века вместе с этой Революцией. Правые — либо пассивно противятся тенденциям левых, либо настаивают на защите и сохранении тех ценностей, которые Французская Революция стремилась ниспровергнуть. Предтечи же Третьего Пути сделали из этой Революции собственный вывод. В отличие от обычных правых "консервативные революционеры" не отрицали глубинного кризиса в политическом и социальном пути Европы, не утверждали безусловной ценности дореволюционного порядка. Вопреки правым, они полагали, что этот кризис — не просто продукт внешнего, постороннего воздействия (шедшего от антихристианских, антимонархических и антиевропейских сил, собирательно называемых "масонством" или "пара-масонством"). Однако схожесть с левыми в оценке кризисного положения дел в до-революционном порядке, ни коим образом не предполагает единодушия в определении положительной ориентации, призванной этот кризис преодолеть. Если левые стремятся радикализировать тезисы Свободы, Равенства и Братства, то "консервативные революционеры" настаивают на прямо противоположном подходе и, напротив, стремятся вернуться к такому порядку, который предшествовал не только Революции, но и возникновению причин, к ней приведших. В этом смысле, сторонники Третьего Пути являются намного более правыми, чем сами правые. Но все же их нельзя отождествить и с "крайне-правыми", так как все разрастающаяся бездна между кризисным послереволюционным и кризисным дореволюционным миром с одной стороны и идеальным некризисным, предкризисным миром Традиции с другой стороны, делает совершенно неизбежным не "консерватизм", не сохранение прежнего, но именно Революцию, тотальную, всеобновляющую, радикальную, но — в направлении, прямо противоположном Революции левых.
Именно таким был парадоксальный вывод Третьего Пути из уроков европейской истории XVIII-го века. Эти темы начинают проглядывать уже у самих радикальных консерваторов, беспощадных критиков Французской Революции, таких как Жозеф де Мэстр, Луи Бональд и Доносо Кортес. Показательно, что все они, прежде чем прийти к тотальному отрицанию левых идей, прошли через периоды увлечения ими, и это свидетельствует о том, что они прочувствовали глубину, осознали весь объем социально-политического кризиса. И не случайно уже эти классики консерватизма призывали к фундаментальному пересмотру правых ценностей в смысле их предельной и почти революционной радикализации.
Более ясно концепция Третьего Пути формируется у русских славянофилов. Сам термин "Революционный Консерватизм" впервые употребил Ю. Самарин в 1875 году. Такое определение охотно использовал и Ф. Достоевский для характеристики своих собственных взглядов. В принципе почти все русские славянофилы, вплоть до Леонтьева и Данилевского, прекрасно вписывались в рамки Третьего Пути, так как все они почти в равной степени противостояли как левым западникам, так и постпетровским правым, за что, кстати, и подвергались гонениям со стороны тогдашней Системы. Для русских "консервативных революционеров" барьером, отделяющим их собственный идеал от кризисного и недостаточного (хотя и правого, консервативного) режима, были Петровские реформы. Любопытно заметить, что почти всегда тематика Консервативной Революции определенным образом связана с Россией, которая неизменно остается вдохновляющим символом для сторонников Третьего Пути, неким геополитическим и историческим ориентиром. Характерно, что важнейшая книга самого Жозефа де Мэстра называется "Вечера в Санкт-Петербурге". На чисто теоретическом уровне можно сказать, что концепция "Третьего Пути" почти всегда так или иначе связана с концепцией "Русского Пути". Все исследователи этой темы без исключения отмечали обязательную русофилию "консервативных революционеров", хотя почти никто не дал этому исчерпывающего объяснения. Здесь важно подчеркнуть, что особую роль играет геополитическая особенность России и ее историческая судьба, так как наиболее распространенный геополитический тезис "Третьего Пути" может быть сформулирован как "ни Восток, ни Запад", что равнозначно отказу как от "просвещенной", "атлантической", тенденции, так и от социальных архаизмов азиатского типа.
Яркие предтечи Третьего Пути существовали и в Германии, так как сам архетип немецкой души и геополитическая позиция немцев делают их, подобно русским, предрасположенными к такой идеологии. Начиная с Фихте, Гердера, Арндта, Яна, романтиков и кончая синтезом Ницше Германия подготовила и вычленила основные принципы Консервативной Революции. Можно сказать, что немецкий Третий Путь развивался параллельно русскому, и между обоими течениями в XIX веке существовала тесная духовная и интеллектуальная взаимосвязь, не зависящая от политических и дипломатических условностей. Германский фактор в Консервативной Революции крайне важен и по чисто геополитическим соображениям, так как немцы по сравнению с остальными европейскими народами имеют больше оснований для размежевания с сугубо западным, "атлантическим" путем, собственно и приведшим Европу к Французской Революции и к Революции вообще. В этой перспективе конфликт центрально-континентальной Германии с "атлантическими" Францией и Англией с одной стороны, а с другой — безусловная "не-восточность" европейских немцев, делали "почвенный германизм" логическим синонимом Третьего Пути в сугубо европейском, западном геополитическом пространстве.

От теории к практике
Для исследователей идеологий XX век представляет собой загадку, где во мгновение ока правое становится левым, а левое правым, где геополитические тенденции постоянно меняют свой характер, где противоположности подчас парадоксальным образом совпадают.
За всеми событиями и трансформациями проступает определенная логика. Инструментом для такого понимания является выделение в качестве идеологических архетипов не двух полюсов — правые и левые, но трех — правые, левые и Третий Путь. Причем Третий Путь не является простым смешением элементов правой и левой идеологий, как это часто представляют. Это — совершенно самостоятельное мировоззрение, которое глубоко коренится в социальных, экономических, психологических глубинах человеческого общества. Третий Путь может быть и разрушительным и конструктивным, и парламентским и тоталитарным, и элитарным и массовым, короче, таким же, как и все варианты правой и левой идеи.
В нашем столетии Третий Путь, его концепция становится важнейшим социально-политическим фактором, во многом определяющим для политической картины цивилизации. Явные элементы Третьего Пути мы встречаем в русских революциях, где народники, а потом правые эсеры, на практике осуществляют его экстремистский вариант. В самом русском большевизме, как это ни парадоксально, легко можно обнаружить многие отнюдь не левые мотивы, имеющие прямое отношение к "консервативной революции" (в частности, все то, что принято называть русским "национал-большевизмом" — от сменовеховцев до сегодняшних нео-сталинистов). Итальянский фашизм в его ранние периоды, а также во время существования Итальянской Социальной Республики на севере Италии (Республика Сало), почти целиком основывался на принципах Консервативной Революции. Но наиболее полным и тотальным воплощением (хотя надо признать, что и не самым ортодоксальным) Третьего Пути был германский национал-социализм. В принципе, само слово сочетание "национал-социализм" имеет явно "консервативно-революционный" характер, так как подобное объединение правой концепции национализма с левой концепцией социализма в понимании идеологов этой партии и было призвано подчеркнуть то, что речь идет именно о Третьем, ни правом и ни левом, Пути. Но вместе с тем Третий Путь проявился и в других глобальных геополитических явлениях, таких как различные формы "исламского социализма" в арабских странах, в Исламской Революции в Иране и в определенных аспектах государственности Израиля, где также преобладает органическое сочетание архаических, правых ценностей с революционными левыми методами и социально-экономическими формациями, но строго говоря, Третий Путь нельзя отождествить ни с фашизмом, ни с национал-коммунизмом, ни с национал-социализмом, ни с израильской моделью, ни с исламским социализмом. Все эти политические реальности суть вариации единого идеологического праобраза, единой прото-идеологии, которая стоит за всеми ними и проявляется в зависимости от расовой, религиозной, исторической, национальной, географической или культурной специфики. На внешнем уровне различные модели Третьего Пути могут приходить с друг другом в конфликт и на словах опровергать тезисы своих сиюминутных противников, но этот ничего не меняет в их идеологической близости.
Фаши Италии
Ранний фашизм развивался здесь в полном согласии с основной логикой Третьего Пути. Муссолини, ученик Парето и Моски, изначально идеологически был типичным представителем идеологии Третьего Пути. Однако наиболее ортодоксальные "третьепутисты" считают, что "чистый фашизм" существовал только в первые, футуристские годы его правления и в последний период Итальянской Социалистической Республики (САЛО). Энергичный и "популистский" Муссолини даже своими привычками злил классических консерваторов и монархистов. Либеральному, демократическому, чисто капиталистическому режиму, находящемуся в полусговоре с бессильной и недееспособной монархической властью, а также марксистским и анархистским тенденциям, итальянские фашисты противопоставляли на уровне идеологии ценности Римской Традиции, сильное централизованное государство, национализм, вождизм, героический романтизм, воспевавший любовь к подвигу ради него самого, вкус смерти в бою, строгость иерархии и т.д.
Эти принципы были намного более правыми, нежели скромные тезисы тогдашних крайне правых консерваторов, в большинстве своем монархистов по убеждению, но не имевших при этом ничего против либерализма, капитализма и конституционной демократии. С другой стороны, в экономике фашизм предполагал радикально антикапиталистический подход, реализовавшийся, в конце концов, в форме знаменитого корпоративизма, установившего коллективную, артельную собственность на средства производства и участие работающих в доходах предприятия. Идеи социальной справедливости и апелляция к низшим слоям населения, которым гарантировалась работа, пособие, защита экономических прав — все это было довольно левым в фашистском идеологическом комплексе. Левой была в большинстве своем и культурная тенденция раннего фашизма, связанная с авангардным искусством, футуризмом, модернизмом и т.д. К представителям Третьего Пути в экономике следует отнести и учителей Муссолини — знаменитых экономистов Парето и Моска, разработавших принцип "качественной справедливости", т.е. иерархического устройства экономической модели общества, с учетом не количества, но качества выполняемых работ (что одинаково чуждо как рыночной, так и марксистской экономике). В культуре Италии Третий Путь наиболее полно воплотился в творчестве Пиранделло, Папини, Маринетти, д'Аннунцио, Малапарте и т.д.
Итальянский фашизм особо акцентировал государственный характер движения. Именно этот аспект менее всего соответствовал собственно консервативно-революционной идее. Дело в том, что централистское государство, и вообще современное государство как таковое последовательные идеологи Третьего Пути всегда рассматривали как основную причину кризиса подлинно Традиционного Порядка. Поэтому централистское государство — не важно, монархическое или буржуазное — рассматривалось ими как нечто сугубо негативное. Подлинные консервативные революционеры ратовали за сверхнациональную и полицентрическую Империю, сцементированную не бюрократией, но единством духовной Традиции, (в случае западного Средневековья — католическим единством. Ницше ненавидел саму идею современного государства, а русские славянофилы проклинали Петра, разрушившего духовную аристократическую боярско-народную, соборную Русь и создавшего на ее месте бюрократического, неорганичного, искусственного гиганта по модели европейских держав. Именно этатизм и был причиной отклонения фашистской Италии в ее средний период — от конца 20-х до Республики Сало — от парадигмы Третьего Пути. Это означало резкое "поправение" режима, бюрократизацию, появление элементов тоталитаризма, всегда сопряженного с неорганичным обществом, гонение на авангардизм, альянс с монархизмом и дворянством и т.д. И только после того, как король откровенно предал Муссолини, шок от измены заставил Дуче вернуться к изначальным принципам движения, и с 1943 по 1945 на севере Италии снова на короткий промежуток времени установился т.н. "левый фашизм", — анти-капиталистический и "социалистический", отвечающий всем (по меньшей мере экономическим) условиям Третьего Пути.
Фалангисты Испании
В Испании Третий Путь был представлен движением фалангистов и его знаменитым вождем Хосе Антонио Прима де Ривера. Испанские фалангисты сочетали предельный традиционализм и даже архаизм с теориями экономической и социальной справедливости. С одной стороны, фалангисты брали своим символом Стрелы и Ярмо, что в Испанском гербе обозначает Католических Королей Изабеллу и Фернандо, а с другой, они обращались к простым людям, обещая им социальную и экономическую реформу в самом "социалистическом" духе. Естественно, что именно фалангисты были среди всех антиреспубликанских сил были наиболее близки итальянским фашистам и германским национал-социалистам.
Показательно, что в темной истории с отказом генерала Франко обменять взятого в плен республиканцами Хосе Антонио на других пленных, многие фалангисты усматривали откровенное предательство правыми истинных представителей Консервативной Революции. И действительно, режим Франко во многих своих аспектах расходился с фалангистскими концепциями, и само фалангистское движение после гибели Хосе Антонио приобрело чисто декоративный характер. Генерал Франко за всю историю правления не раз подтверждал свою правую (а отнюдь не консервативно-революционную) ориентацию и в экономике, и в культуре, фактически принудив иммигрировать консервативно-революционного философа Ортегу-и-Гассета, и в геополитике, не позволив войскам Оси выйти на Гибралтар, чтобы контролировать ситуацию в Средиземном море. Только по этой причине разгром Третьего Пути в Европе в 1945 году миновал Испанию, справедливо отнесенную союзниками к крайне-правому режиму, не подлежащему по этой причине "денацификации".

Гвардисты Румынии
Румыния дала Третьему Пути очень много, даже не пропорционально геополитической значимости этой небольшой страны. Мы имеем в виду знаменитую Железную Гвардию, которую возглавлял, быть может, самый яркий и почитаемый сторонниками Консервативной Революции человек — капитан Корнелиу Зеля Кодряну. Железная Гвардия Кодряну была ближе всего к чистому архетипу Третьего Пути. Сам Кордряну говорил, что он видит в европейском национал-революционном движении три аспекта — итальянский фашизм и его этатизм и государственность, германский национал-социализм, с его аппеляцией к нации — душе, и румынский гвардизм с его мистическим православием — синонимом духа, качественно высшего уровня всей идеологии. Кроме того, движение Кодряну было подчеркнуто православным, христианским и гвардистский фольклор изобилует религиозными сюжетами и мистико-политическими гимнами.
Румынский гвардизм подобно испанскому фалангизму был также отодвинут на периферию политико-социальной жизни после гибели самого Кодряну. Даже более того: правое, хотя и прогитлеровское, правительство Антонеску не сделало гвардизм центральной политической и идеологической силой. В этот период гвардисты подвергались таким же преследованиям как и при предшествующем левом, демократическом режиме. Это еще раз подчеркивает совершенную особость идеологии Третьего Пути и ее глубочайшее отличие не только от всего левого, но и от всего правого.
Консервативная Революция в Германии
В Германии начала века Третий Путь дал необычайно широкий спектр различных теорий и концепций. Именно там особую популярность получило само выражение "Консервативная Революция", введенное впервые Томасом Манном. В соответствии с логикой этой идеологии немецкие консервативные революционеры ставили своей задачей преодоление "вильгельмизма", т.е. чисто правого, номинально монархического режима с одной стороны, и надвигающейся хаотической демократии с другой. Сильна была также реакция и против большевистских путчей и баварской республики Курта Айзнера.
Среди германских вариантов этой идеологии можно особо выделить младоконсерваторов. Наиболее известными из них были Артур Мюллер ван ден Брук, Освальд Шпенглер, Карл Шмитт, Отмар Шпанн, Вильгельм Штаппель и отчасти Вернер Зомбарт. Именно Мюллер ван ден Брук впервые сформулировал концепцию "Третьего Рейха" в книге с аналогичным названием. Он имел в виду комплекс консервативно-революционных концепций, связанных с основополагающей логикой Третьего Пути но одновременно применяющих эту логику к конкретной немецкой ситуации. В частности, он настаивал на создании "Третьей партии", которая положила бы конец национальному и политическому разделению немцев, призывал к преодолению династического противопоставления Габсбургов и Гогенцоллернов, настаивал на недостаточности и правой и левой идеи применительно к Германии. Любопытно, что он дал также теологическую интерпретацию концепции "Третьего Рейха", связывая ее с учением ранне-христианской секты монтанитов и средневековыми идеями Иахима де Флоры, в которых вся история делится на три части — на эпоху Отца, Сына и Святого Духа. "Третий Райх", т.е. "Третье Царство" по мысли Мюллера ван ден Брука должно стать Царством Святого Духа. Здесь интересно было бы указать на связь этой концепции с православной доктриной старца Филофея о Москве как о Третьем (и последнем) Риме, которая, кстати, была особенно близка Леонтьеву, а позднее русским евразийцам. Вообще говоря, Мюллер ван ден Брук как и большинство ортодоксальных консервативных революционеров был ярым русофилом и одним из лучших переводчиков книг Ф. Достоевского на немецкий язык. Даже в сталинской России он видел определенные позитивные черты, а европейский Запад внушал ему ужас. В целом же младоконсерваторы были элитарными интеллектуалами и прямого воздействия на политическую ситуацию не оказывали. Как и многие другие представители ортодоксального Третьего Пути они были одновременно и предтечами, и жертвами национал-социализма, который далеко не во всем принял и реализовал их идеи.
Более радикальными и революционными были так называемые национал-революционеры — Эрнст Юнгер, Франц Шаубеккер, фон Заломон и т.д. Заметим по ходу дела, что у Эрнста Юнгера в его знаменитой книге "Рабочий" проведена классическая для Третьей Позиции грань между "Пролетарием" и "Рабочим". Коммунистический, традиционно марксистский "Пролетарий" — это низший количественный элемент системы капиталистического производства, чудовище, порожденное ядовитым, антиэкологическим городом, лишенное нации, традиции, религии, укорененности, расовой принадлежности. Именно такое "количественное" чудовище и предельную форму вырожденца и хотели бы поставить (и ставили где могли) у власти ортодоксальные коммунисты. Юнгер этой символической фигуре противопоставлял национал-революционного "Рабочего", "качественного" созидателя ценностей, укорененного в традиции, неразрывно связанного с религией и культом. Этот "Рабочий" так же как и "Пролетарий" подвергается эксплуатации в капиталистическом обществе, но разница между ними состоит в том, что "Пролетарий" порожден капитализмом и вне капитализма он просто лишен смысла, тогда как "Рабочий" лишь порабощен капитализмом, и освободившись от него, он как носитель качества, почвенности и традиции легко воссоздаст органичный, созидательный и справедливый строй. Показательно, что национал-социализм не очень благоволивший к самому Юнгеру, полностью воспринял и реализовал на практике его теорию анти-пролетарских "Рабочих", причем с полным успехом на социально-экономическом уровне!
Особым течением этого же направления были различные вариации "фелькиш", которых можно назвать "немецкими народниками". Среди "фелькиш" широкое распространение получили темы "мистического расизма", особенно четко проявившиеся среди ариософского движения австрийских немцев Гвидо фон Листа и Йорга Ланца фон Либенфельса. Движение "фелькиш" было свободно от культурных предрассудков, свойственных городской интеллигенции, и отражало наиболее архаические пласты немецкой души, с одной стороны, и наиболее экстравагантные и радикальные поиски древней германской традиции, вплоть до попыток реставрации древних языческих ритуалов — с другой. Несмотря на то, что Гитлер достаточно критически относился и к самому термину "фелькиш" и к совокупности идей, обозначаемых этим словом, тенденции "фелькиш" во многом определили атмосферу в Третьем Рейхе, — не только психологически (воспевание всего германского, прославление крестьянства, знаменитая доктрина Вальтера Дарре "Кровь и Почва" и т.д.), но и интеллектуально (что особенно проявилось в мистических исследованиях, которыми занимались многие национал-социалистические институты и в расистских доктринах).
Отдельно стоят так называемые "бюндиш", различные молодежные союзы консервативно-революционного направления. Среди них более всего известны "Вандерфогель", "Перелетные Птицы", молодежное анархическое, в то же время почвенное и националистическое движение, возникшее в самом начале века. Это быть может первый пример экологического движения, так как юноши и девушки из "Вандерфогель" стремились уйти на природу, к простой, деревенской, народной и национальной жизни, прочь от противоестественных, космополитических городов. Остатки "Вандерфогель" уже при Гитлере были реформированы в "Гитлерюгенд" с определенным смещением акцентов и с резким сокращением анархических элементов.
И наконец последней версией Третьего Пути в Германии было национал-большевистское движение, связанное с именами Генриха Лауфенберга и Эрнста Никиша. Это было своеобразное сочетание крайнего анти-капитализма с крайним национализмом. Национал-большевики сумели сочетать огромную социальную энергию "классовой борьбы" с не менее могущественными национальными и даже расовыми тенденциями. Можно сказать, что национал-большевизм — это предельный случай Консервативной Революции. Интереснее всего в этом движение тотальный нон-конформизм, бескомпромиссная борьба против того, что позднее Новые Левые и Новые Правые единодушно определят как Систему. С национал-большевиками было солидарно и левое крыло национал-социалистической партии во главе с "левыми нацистами" братьями Штрассерами. В 1920-м году в период русско-польской войны немецкие национал-большевики даже лелеяли мечту вместе с армией Буденного вторгнуться на капиталистический Запад и покончить с "национальными и социальными эксплуататорами народов". Естественно, что немецкие национал-большевики также были безусловными русофилами. При Гитлере Эрнст Никиш и другие представители этого течения встают в радикальную оппозицию режиму. После войны Никиш преподает в Восточном Берлине, но все же недостаточно национальный социализм его никак не устраивает, и он в конце жизни иммигрирует в ФРГ. Интернационалистские и антифашистские тенденции в духе Тельманна не совместимы с национал-большевистской версией Третьего Пути.
В национал-социализме Гитлера было много отступлений от консервативно-революционной ортодоксии — отступлений социальных, экономических и геополитических. В первую очередь на социальном плане принцип "Один Народ, Одно Государство, Один Вождь" очевидно является старо-консервативной, правой и даже "якобинской" формулой, противоречащей имперской и многополюсной концепции Третьего Пути, понимающей единство не бюрократически и административно, и не мононационально, но духовно и полиэтнически. На экономическом уровне Гитлер сохранил все же крупный капитал, хотя и ограничил его возможности и исключил влияние капитала международного. Независимо от безупречной эффективности национал-социалистических мер в экономике, это, тем не менее, шло вразрез с радикальными требованиями Консервативной Революции. И наконец, геополитически антирусский настрой Гитлера (хотя и не такой однозначный, как это иногда пытаются представить) и его англофилия противоречили евразийской и обязательной русофильской тенденции классических консервативных революционеров. Но тем не менее, национал-социализм воспринял и реализовал импульс именно консервативно-революционной идеологии, хотя во многом исказил его вправо, и не без влияния старых, реакционных консерваторов. Но все же поражение Германии во Второй Мировой войне было сокрушительным поражением всей идеологии Третьего Пути, так как победители и левые и правые на нюансы внимания не обращали.
Остается добавить, что в рамках национал-социалистического режима существовал некоторый интеллектуальный оазис, в котором концепции Консервативной Революции продолжали развиваться и исследоваться без каких-либо искажений, неизбежных в других более массовых проявлениях режима. Мы имеем в виду организацию Ваффен-СС в ее интеллектуально-научном, а не военно-политическом аспекте. Ваффен-СС и особенно научный сектор этой организации "Аненербе", "Наследие Предков", разрабатывали ортодоксальные консервативно-революционные проекты. В частности, вместо узконационального германизма внешней пропаганды, СС стояло за единую Европу, разделенную на этнические регионы с нео-феодальными центрами, и при этом этническим немцам никакой особой роли не отводилось. Сама эта организация была международной, и в нее входили даже представители "небелых" народов — азиатские и ближневосточные мусульмане, тибетцы, тюрки, арабы и т.д. Геополитические проекты СС ориентировались не столько на экономические, сколько на сакрально географические реальности, и страны традиционного Востока представляли собой здесь наибольший интерес (вспомним о многочисленных экспедициях СС в Гималаи, Тибет, Индию и т.д.). СС воспроизводило определенные стороны средневекового духовного рыцарского Ордена с типичными идеалами преодоления плоти, нестяжательства, дисциплины, медитативной практики. Естественно, такой подход в экономической сфере предполагал категорическое отрицание всех сугубо капиталистических основ социального устройства — гедонизм, плутократию, финансовый либерализм, свободный рынок, процентную систему и т.д. Любопытно, что для членов СС (по меньшей мере для интеллектуалов) была совершенно несвойственна общая для национал-социалистов юдофобия, и такой националистический еврейский консервативно-революционный автор как Мартин Бубер был близким другом одного из руководителей и вдохновителей "Аненербе" Фридриха Хильшера, причем это было отнюдь не исключением, но, скорее, правилом.
печатается в сокращении

автор: А. Дугин, 1991 г.

Похожие статьи:

ГостинаяЗаповеди - нейролингвистическое оружие

ПолитикаШкольное сочинение:"Что было бы если бы победили немцы?"

Вторая мировая войнаГрузины со свастикой

ИсторияРусские или Русы?

Вторая мировая войнаВокруг Курильских островов

Magyar Szabad

рейтинг

0

просмотров

921

комментариев

0
закладки

Комментарии