История американских индейцев

История американских индейцев

Во время заселения нынешней территории Америки было убито где-то 100 млн. индейцев. Оккупанты совсем не считались с хозяйскими правами и племенными интересами индейцев и буквально с самого начала объявили им войну на истребление. Конечно, вооруженные луками и стрелами, индейцы не могли достойным образом противостоять оккупантам. В вооруженных схватках на одного убитого оккупанта приходились многие десятки индейцев. Расправившись таким образом с мужчинами, колонисты нападали на индейские селения, где оставались только женщины, дети, старики, и безжалостно убивали их. 

Американский прогресс

Картина Джона Гэста "Американский прогресс" (1872), изображающая Колумбию (воплощение Америки, предшественница Дяди Сэма), прогоняющую индейцев с их земель во имя продвижения цивилизации на запад.

"Христофор Колумб был инициатором самой масштабной оккупации и геноцида в истории человечества. Европейцы истребили большую часть коренного населения Америки“.
президент Венесуэлы Уго Чавес. 

"И хотя мы регулярно клеймим другие государства, называя их странами‑изгоями, мы сами превратились в самую большую страну‑изгоя. Мы не соблюдаем договоров. Мы пренебрегаем международными судами. По собственному усмотрению мы наносим удары туда, куда пожелаем. Мы отдаём приказы Организации Объединённых Наций, но не платим членских взносов. Мы жалуемся на терроризм, но наша империя стала сегодня самым дерзким террористом. Мы бомбим, вторгаемся, подрываем другие страны. Хотя Мы, Народ Соединённых Штатов, являемся единственным источником законной власти в этой стране, мы больше не представлены в собраниях конгресса. Наш конгресс захватила корпоративная Америка и её исполнительная власть, имперская военная машина. Мы, лишенный представительства Народ Соединённых Штатов, такие же жертвы этого милитаризованного правительства, как панамцы, иракцы или сомалийцы. Мы допустили захват наших институтов во имя глобальной американской империи, концептуально абсолютно враждебной всему, что подразумевали наши отцы‑основатели" 

Гор Видал «Почему нас ненавидят?».

"Схороните моё сердце у Вундед-Ни". История американского Запада, рассказанная индейцами.

„Во время заселения нынешней территории Америки было убито где-то 100 млн. индейцев. Оккупанты совсем не считались с хозяйскими правами и племенными интересами индейцев и буквально с самого начала объявили им войну на истребление. Конечно, вооруженные луками и стрелами, индейцы не могли достойным образом противостоять оккупантам. В вооруженных схватках на одного убитого оккупанта приходились многие десятки индейцев. Расправившись таким образом с мужчинами, колонисты нападали на индейские селения, где оставались только женщины, дети, старики, и безжалостно убивали их. Те индейские племена, которые оккупанты не могли уничтожить силой оружия, они истребляли подлостью и коварством. Самыми распространенными методами в этом роде были продажи индейцам одеял, зараженных черной оспой или другими страшными болезнями, а также отравленной водки. Захватив земли, принадлежавшие индейцам, оккупанты объявили их коренных жителей иностранцами. По законам США (действовавшим вплоть до 1924 года!), индейцы не являлись гражданами этой страны и не имели на ней никаких прав“. Одно из многочисленных индейских племен - чироки до конца XVII века жило на территории нынешних Вирджинии, обеих Каролин, Алабамы и Джорджии, занимая широкую полосу земли между горами и морем. После 1721 года белые оккупанты начали постепенно теснить этот народ и захватывать его земли, оставив ему только небольшой кусочек. В 1791 году правительство США навязало этому народу грабительский договор, лишивший чироки большей части своей исторической территории. Остальные земли чироки провозглашались якобы неприкосновенными. Однако через 35 пет оккупационная политика ужесточается. При военном министерстве США создается управление по делам индейцев. Подведомственность индейцев военному министерству свидетельствует о том, что федеральные власти не скрывают своих планов продолжения войны с индейцами. Правительство США осуществляет насильственное переселение индейских племен в тогда еще пустынный район Дальнего Запада. Принудительному переселению подверглись 5 крупнейших племен, живших на Юго-Востоке США, в том числе чироки. Переселение осуществлялось как войсковая операция вооруженных сил США и сопровождалось актами чудовищного насилия, массовых убийств и произвола. Военные мародеры грабили индейское имущество, захватывали скот. "Демократическое" правительство США под страхом смерти сгоняет "представителей" индейских племен, чтобы заключить с ними "добровольный" договор о продаже земли. Так, силой собрав 400 из 17 тыс. индейцев племени чироки на "общеплеменное собрание", оккупанты заставили "всенародное собрание" одобрить договор, который вскоре был ратифицирован Конгрессом США. Так у чироки было отобрано 7 млн. акров хорошо возделанной земли. Согнав всех чироки, войска погнали народ на вновь отведенную "индейскую территорию" в Миссисипи. Из 17 тыс. индейцев чироки во время переселения погибло 4 тыс. человек. Позднее и эта предоставленная чироки земля была у них отобрана. Всего оккупанты захватили у них 81,2 млн. акров земли. За Миссисипи были изгнаны также жившие на юго-востоке США чикасавы, чоктавы, крики, семинолы. Американский генерал Джексон, прославившийся чудовищными по своей жестокости операциями против индейцев, в 1818 году истребил во Флориде по меньшей мере треть семинолов. Однако через небольшой срок белые оккупанты двинулись осваивать территории за Миссисипи. Однажды на Миссури появились торговцы, агенты другой фактории, и стали скупать пушнину по более выгодной цене. Тогда торговцы старой фактории решили "наказать" индейцев, сдававших пушнину конкурентам. В 1837 году на пароходе был отправлен в факторию Форт-Юнион человек, больной оспой, а предупрежденный управляющий факторией созвал в Форт-Юнион 500 лучших охотников из числа тех, кто сдавал пушнину конкурентам. В фактории всем им ввели кровь оспенного больного, а затем управляющий распрощался с ними. Не прошло и месяца, как все племя заболело оспой. Сохранился рассказ управляющего факторией Форт-Маккензи, который посетил одну из деревень зараженных индейцев, чтобы выяснить, как действует инфекция. Он увидел, что среди вигвамов валялись сотни трупов и только две оставшиеся в живых индианки пели погребальные песни. Торговцы-преступники не только убили таким образом индейцев, но и нажились на их гибели, сняв с покойников одежду, сшитую из отборных бизоньих шкур, и отправили ее в свои лавки, торговавшие в городах. Вооруженные силы США развивались и крепли на операциях по массовым убийствам индейцев. При первой возможности белые оккупанты нападали на индейцев и зверски уничтожали их. Негласным лозунгом этого геноцида стало: "Полностью очистить Америку от индейцев". В 1864 году отряд майора Чайвингтона вероломно напал на стоянку чейенов и перебил всех, кто там был. Американские солдаты скальпировали даже детей и женщин. Через несколько лет на реке Уошит в результате нового коварного нападения, осуществленного по инициативе генерала Д. Кастера, истребление чейенов было довершено. В 1862 году правительство США издает Закон о заселении Запада, т. е. индейских территорий. Чтобы стимулировать белых на войну против индейцев, каждому оккупанту было обещано безвозмездно "160 акров хорошей земли в постоянную собственность". Индейцы - владельцы этих земель - объявлялись вне закона. До конца 1860-х годов по всей стране идут массовые преследования и убийства индейцев. Власти многих штатов США выплачивали большие деньги за каждый скальп убитого индейца. Так американские солдаты отчитывались перед начальниками. До сих пор в американских музеях хранится огромное количество этих скальпов. В 1871 году Конгресс США ратифицирует Закон США об индейских резервациях. Более чудовищный, чем преступления древних египетских фараонов, переселявших народы, этот Закон легализовал тотальное ограбление индейцев, превратив настоящих хозяев страны в бесправных рабов, подчиненных произволу мелких федеральных чиновников. Через год после принятия закона федеральный поверенный по делам индейцев так характеризовал государственную политику США по отношению к индейцам: "Необходимо отчетливо сознавать, что в отношении цивилизованного государства с дикарями не может стоять вопрос о чести нации. С дикими людьми нужно обращаться так же, как с дикими животными. Это значит держаться с ними так, как в данной ситуации проще и выгодней: воевать, нанести им поражение или, наоборот, спасаться от них бегством. Индеец должен чувствовать себя в резервации до такой степени хорошо, а за ее границами до такой степени плохо, как это будет угодно правительству. Те из них, что окажутся послушными, получат еду и государственную охрану. А тех, что будут вести себя плохо, необходимо незамедлительно покарать или уничтожить..." Белые оккупанты разрушили высокую цивилизацию и культуру индейцев, которая по своему духовно-нравственному уровню была гораздо выше иудейско-талмудической, приближаясь к христианским воззрениям. Патологическая жестокость и алчность, свойственные белым оккупантам Северной Америки, были абсолютно чужды индейцам. 

Они справедливо видели в этих белых пришельцах людей не вполне нормальных, ущербных и заслуживающих только жалости. С таких же позиций всегда рассматривали белых оккупантов Америки и русские православные священники на Аляске и в Калифорнии. На землях Америки, которые вплоть до XIX века принадлежали России, индейцы сохранились полностью. Более того, многие из них, приняв Православие, сумели сохранить и свою культуру“. (2) 

"Законы" и "правила", установленные американским правительством в отношении к "туземцам" основной территории США, привели к истреблению коренного народа, истинных хозяев американской земли — индейцев. Примерно та же участь постигла и "туземцев" Аляски. Как отмечают историки, "режим жесткого произвола и ограбления местного населения воцарился на Аляске" после продажи ее Соединенным Штатам. Американцы развязали здесь геноцид коренных народов Аляски: к 1880 году на Аляске и Алеутских островах насчитывалось 33 тысячи жителей, меньше половины того, что было в XVIII веке“. (1) 

Закончилось всё это лишь в 1890 году, когда 29 декабря была учинена последняя расправа над индейцами. Когда племя Sioux попыталось поднять бунт против угнетателей, американские войска обезоружили их и отправили в специальный лагерь. Там их просто расстреляли. Газовых камер тогда ещё не было. Случилось это у Wounded Knee. (5) Многие замёрзли в пути (см. фото)

История американского Запада

История американского Запада

История американского Запада

История американского Запада

История американского Запада

Хроника преступлений империализма

136 лет назад государством САСШ (СевероАмериканские Соединенные Штаты) было совершено одно из самых известных и кровавых преступлений против коренных жителей Северной Америки - индейцев. Тогда произошла так называемая "Бойня Бэкера" - уничтожение индейской деревни племени блэкфут (черноногих).
Событие это произошло 23 января 1870 г. на реке Марайас.

Вот как описывает этот день Джеймс Шульц, в книге “Моя жизнь среди индейцев”. Человек этот действительно более 20 лет прожил на Диком Западе среди индейцев. 

Полковник Бэкер вполголоса сказал своим солдатам короткую речь, приказывая сохранить хладнокровие, бить наповал, не щадить врага. Затем он скомандовал: «Огонь!» Разыгралась страшная сцена. Накануне многие из индейцев этого лагеря ушли к холмам Суитграсс-Хиллс на большую охоту на бизонов. Поэтому, кроме вождя Медвежья Голова и нескольких стариков, некому было отвечать на выстрелы солдат. Первый залп солдаты направили по низу палаток; этим залпом они убили и ранили множество спящих. Остальные кинулись вон из палаток – мужчины, дети, женщины, многие с младенцами на руках, но они тут же падали под выстрелами. Медвежья Голова, размахивая бумагой, удостоверяющей, что он вполне достойный человек и дружественно относится к белым, побежал к команде, стрелявшей с обрыва; он кричал солдатам, что бы они прекратили стрельбу, умолял их пощадить женщин и детей. Он упал, простреленный несколькими пулями. Из четырехсот с лишним душ, находившихся в это время в лагере, уцелело лишь несколько человек. Когда все кончилось, когда добили последних раненых женщин и детей, солдаты свалили в кучи на опрокинутые палатки тела убитых, домашний скарб и дрова и подожгли их.

Я побывал на этом месте несколько лет спустя. В высокой траве и среди кустарника белели уже обглоданные волками и лисицами черепа и кости безжалостно перебитых людей. «Как они могли это сделать? – спрашивал я сам себя много раз. – Что за люди эти солдаты, которые хладнокровно расстреляли беззащитных женщин и невинных детей?» В их оправдание нельзя даже сказать, что они были пьяны; не был пьян и командовавший ими офицер, не грозила им и никакая опасность. Хладнокровно, умышленно, спокойно прицеливаясь, что бы бить наповал, они перестреляли свои жертвы, добили раненых, а затем попытались сжечь их тела. Но я не буду больше говорить об этом. Подумайте обо всем этом сами, и попытайтесь найти подходящее имя для людей, учинивших это. 

Так цивилизованные американцы принесли демократию полтора века назад «диким индейцам».
Сорок лет назад они так же несли демократию народу Вьетнама.
Сейчас они несут ее народу Ирака.
Кому они собираются принести ее завтра?

1938 - году оседлые индейцы крупнейшего в Америке мирного племени чероки, жившие в принадлежавшей им по соглашениям с Конгрессом автономной территории, были выселены силой из своих деревень в штате Джорджия и отправлены пешком на Запад, в Оклахому, без провизии и имущества. Чероки имели свою письменность, газеты, самоуправление, больницы и школы, то есть по сути были не менее цивилизованным народом, чем американцы; Конгресс и Верховный Суд США признал их законное право на земли -- но это им не помогло. Почти половина чероки погибла на пути в Оклахому, который они назвали "Дорога Слез".(6)

Американские индейцы продолжают юридическую битву с правительством США, от которого они требуют 137 миллиардов долларов компенсации за использование своих земель, сообщает Би-Би-си. Семилетняя тяжба, похоже, близится к концу: вскоре ожидается решение судьи. 

Истица, Элоиз Кобелл, 56-летняя индианка из племени черноногих из штата Монтана, от имени 280 тысяч индейцев утверждает, что юридические записи велись не должным образом, и федеральные власти таким образом присвоили себе миллиарды долларов, которые должны были перечисляться на специальные счета (IIM - личные деньги индейцев). Ответчиком по иску проходит Бюро по делам индейцев (BIA), подразделение министерства внутренних дел США. 

Предмет спора - акт Дауэса 1887 года, по которому богатые природными ресурсами индейские земли были переданы компаниям, находившимся во владении белых. По этому документу, земля была разделена на участки площадью от 160 до 180 акров. Каждой индейской семье полагался свой участок, и это противоречило их исконной культуре, по которой вся земля принадлежала тому или иному племени. 

Акт предполагал выплату индейцам компенсаций за использование их земель, причем это правило, как записано, устанавливается "на вечные времена". 

Автор документа заявлял, что новый способ землевладения "цивилизует" индейцев, однако почти немедленно после подписания акта по его поводу разгорелись споры.

Кобелл, получившая в свое время бухгалтерское образование, заявила в интервью Би-би-си: "Я помню, что еще ребенком слышала, как люди жаловались на то, что не получают чеков. Они ходили ходатайствовать в BIA, но с ними обращались как с грязью". 

Вашингтон не верил в то, что индейцы способны были самостоятельно грамотно распоряжаться своей землей. "Они говорили, что мы глупы, некомпетентны и невежественны, что мы не в состоянии разобраться с собственными финансами, - говорит Кобелл. - Они говорили, что будут управлять ими в соответствии с высшими стандартами опекунства". Но, добавляет она, в последующие годы книги, хранящие информацию фондах IIM, превратились в непролазные бухгалтерские джунгли. Федеральные власти потеряли данные о держателях счетов и уничтожили или потеряли многие архивы, утверждает Кобелл. В результате, добавляет она, сотни тысяч индейцев так и не получили денег, которые правительство было им должно.

Сама Кобелл и группа работающих на нее адвокатов и бухгалтеров говорят, что индейские фонды не подвергались аудиту с 1887 года, и из них пропало в общей сложности около 137 миллиардов долларов. При этом, заявляет она, у многих индейских семей нет денег даже на еду. 

"Есть злая ирония в том, что правительство США, подвергшее обструкции Швейцарию за еврейские деньги 1940-х, ответственно за куда более масштабные мошенничества в отношении индейцев", - говорит Кобелл. (4)

В США проживают примерно 1.6 млн. индейцев, чуть более 500 тыс. из них постоянно живут в резервациях. Индейцы ныне имеют два основных источника дохода - государственные субсидии и азартные игры. Несмотря на доходы, получаемые индейцами от игорного бизнеса, их уровень жизни остается на крайне низком уровне. 55% индейцев владеют собственным жильем - в среднем по стране этот показатель превышает 66%. Примерно в 20% домов индейцев нет водопровода и канализации. Дома индейцев в 32% случаев перенаселены - в трех комнатах могут проживать до 25 человек.

Безработица среди индейцев рекордно высокая для США - она достигает 15%, а в некоторых резервациях - 80% (в среднем по стране она не превышает 6%). Несмотря на то, что коренные американцы пользуются значительными льготами при поступлениях в высшие учебные заведения, и обучение для них бесплатное, уровень образования среди индейцев крайне низкий. К примеру, диплом бакалавра (вручается после окончания колледжа) имеют 9.3% индейцев. В некоторых резервациях число бакалавров меньше 0.5%. В целом по США этот показатель составляет 20.3%. Американские индейцы вдвое чаще, чем остальные жители США, становятся жертвами насильственных преступлений. Среди индейцев намного больше людей, злоупотребляющих алкоголем, чем в целом по США. (3) 

Две Америки 

Англичане, развивая свою теорию о культурной неполноценности ирландцев, опирались на те же идеи, что и испанцы при завоевании Карибских островов и Южной Америки – в оправдание своей жестокости.

Английские колонизаторы были знакомы со взглядами испанских, и, возможно, подпадали под их влияние.  
Именно испанцы, открыли, например, трансатлантический путь работорговли.
Те из них, кто считал неприемлемым плохое обращение и эксплуатацию местного населения, охотно пользовались услугами южноафриканских рабов, и к середине шестнадцатого века в Южную Америку прибывали уже тысячи южноафриканцев.

Колонизация Ирландии стала для англичан своего рода подготовкой к завоеванию Северной Америки. Действительно, первые попытки основать поселения на вновь открытом континенте предпринимались такими людьми, как сэр Уолтер Рэйли и сэр Хамфри Джилберт, всегда выступавшими в авангарде покорения Ирландии.
Покорители Америки считали индейцев чем-то вроде ирландцев, и зачастую их сравнивали. Кроме того, индейцев и ирландцев истребляли под одним и тем же предлогом.
Историк Николас Кэнни свидетельствует:

"Первоначально англичане утверждали, что их миссия - привнести цивилизацию... Когда отношения между ними и индейцами стали обостряться, все отнесли на счет варварства местного населения.
После индейского восстания 1622 года мы обнаруживаем, что колонизаторы возликовали, сняв с себя всякую ответственность за свои действия."

Англия вступила в работорговлю еще в период правления Елизаветы I. Первая экспедиция за рабами в Южную Африку снаряжалась по личному благословению королевы.
Первый закон, направленный против чернокожих в Англии, вступил в силу в 1596 году: Елизавета приказывала "выслать из страны всех окрашенных".
Последующее развитие работорговли дало толчок расизму, которым европейцы пытались оправдать свое обращение с порабощенными африканцами. (9)

Изгнание Чероки

Рассказ именинника, Джона Г. Барнетта, бывшего рядового 2-го полка, 2-й бригады горной пехоты армии США, принимавшего участие в кампании под командованием капитана Абрама Мак-Клиллана по изгнанию индейцев племени Чероки в 1838-1839 гг.  

Дети мои! Сегодня мой день рожденья, 11 декабря 1890 года. Мне исполнилось восемдесят лет. Родился я в Кингс Айрон Воркс, графство Салливан, Теннесси 11 декабря 1810 года. Я вырос и возмужал в диких лесах, где охотился на оленя, кабана, волка или рыбачил в Бобровом Ручье. Бывало так, чтоцелые недели я проводил в глуши девственных лесов, не имея более никаких товарищей кроме ружья, охотничьего ножа и маленького топорика, которыйя носил на поясе.Во время этих продолжительных охотничьих экспедиций я встречал много людей из племени Чероки, с которыми подружился. Рука об руку я охотился с ними днем, а ночью спал у огня их очагов. Я научился разговаривать на их языке, узнал науку разгадывания следов, установки капканов и силков. Один раз я нашел в лесу раненного мододого индейца, который был подстрелен какими-то бродягами. Ему удалось убежать от погони и спрятаться в расщелине скалы. Бедняга так ослабел от потери крови что не мог самостоятельно передвигаться и уже умирал от жажды. Я перетащил его к ручью, перевязал рану. Построил шалаш из веток и коры, которые в изобилии имелись на сухом каштановом дереве поблизости. Долгое время я заботился об этом человеке, кормил его каштанами и жаренной олениной. Когда он поправился настолько, что смог ходить, я сопроводил его до дома в индейской деревне и оставался там так долго, что меня успели зачислить в пропавшие без вести. За это время я стал истинным виртуозом в стрельбе из ружья и лука, искусным звероловом.

Изгнание Чероки с их земли застало меня в 1838 году рядовым срочной службы американской армии, когда я был совсем еще молодым человеком. Будучи знаком со многими индейцами и свободно говоря на из языке, я был направлен переводчиком в Страну Дымящихся Гор в мае 1838, где стал свидетелем одного из самых жутких событий в истории американских войн. Беззащитных людей выволакивали из их домов и штыками загоняли на сборные пункты. На моих глазах октябрьским утром, под ледяным дождем их как стадо овец погрузили в шестьсот сорок пять фургонов и отправили на запад. Никогда мне не забыть горе и ужас того утра. Вождь - христианин Джон Росс прочел молитву, и когда по сигналу горна обоз тронулся, люди привстав прощались со своими домами, зная что покидают их навсегда. Многие из этих несчастных не имели ни одеял ни теплой одежды ни даже обуви на ногах. Такими их выгнали из домов. Семнадцатого ноября мы попали в бурю с градом и мокрым снегом при минусовой температуре, и до самого окончания нашего путешествия в 26-го марта 1839 г., условия существования индейцев были просто кошмарными. Им приходилось спать в фургонах или прямо на земле без огня. Дорога в изгнание стала для них дорогой смерти. Я помню, как только в одну ночь двадцать два человека погибло от пневмонии, усталости, унижения.

Среди них была и жена вождя Росса, настоящая красавица. Эта благородная женщина отдала свое единственное одеяло больному ребенку и осталась под дождем на ледяном ветру безо всякой защиты. Через несколько часов она умерла от воспаления легких. Я совершил длинное путешествие вместе с чероки и сделал все, что может сделать простой солдат, чтобы помочь им. Стоя на посту я неоднократно оставался в одной рубашке, в надежде что мой плащ спасет жизнь кому-нибудь из этих несчастных. Я стоял на посту и в ту ночь, когда умерла миссис Росс. Сдав пост в полночь я не ушел спать, а оставался у фургона вождя. На рассвете капитан Мак-Клиллан отправил меня помогать на ее (и не только ее) похоронах. Тело погребли в неглубокой могиле и обоз двинулся дальше.

Будучи молодым человеком, я, конечно, не избегал контактов с индейскими девушками. Многие из них пели для меня свои горные песни. Немало из них в свое время побывало и под моим одеялом. Но все было искренне. За время моего близкого общения с народом Чероки, с октября 1829 и до марта 1839, я не встретил ни одной проститутки. 

Один раз у меня вышла стычка с сослуживцем, жестоким человеком по имени Бен Мак-Донал. Случилось так, что прямо у меня на глазах он избил кнутом дряхлого старика, загоняя его в фургон. Вид этого бедняги, почти слепого, извивающегося под ударами хлыста, переполнил чашу моего терпения. Я попытался остановить Мак-Донала, но это перешло в личную ссору и он хлестнул меня прямо по лицу, глубоко располосовав щеку. И я не сдержался. Маленький топорик по-прежнему висел у меня на поясе. Вскоре Мак-Донала уволокли с места событий.

Я попал под арест. Но младший лейтенант Генри Буллок и рядовой Илканайя Миллард, бывшие свидетелями драки рассказали капитану Мак-Клиллану, как все случилось, и до суда дело не дошло. Много лет спустя в Бристоле я повстречал лейтенанта Рили и младшего лейтенанта Буллока. Тот шутя напомнил, что дело против меня так и не закончено и поинтересовался, долго ли я намерен оттягивать судебное разбирательство. Мак-Донал, насколько я знаю, выздоровел и еще в 1851 году работал речным матросом где-то в Мемфисе, Теннесси.

Длинное, полное горя путешествие на Запад закончилось 26-го марта 1839 года, оставив на по пути четыре тысячи безымянных могил, вереница которых протянулась от подножия Дымящихся Гор до так называемых западных индейских территорий.  

А причиной всех бедствий племени Чероки стала обычная человеческая алчность. Начиная с Фердинанда Десото, совершившего в 1540 году потешествие по индейским землям, стало доброй традицией искать золото в Стране Дымящихся Гор. Надо прзнать, традиция эта имела объяснение. Еще в 1829 году, в Ичате на рождественском карнавале я видел индеанок с украшениями, похожими на золотые. В 1828 году индейский мальчик продал золотой самородок белому торговцу. И этот кусочек металла стал приговором всему народу Чероки. В короткое время страна была перевернута кверху дном вооруженными отрядами, утверждавшими, что они - правительственные чиновники, прибывшие позаботиться об индейцах. Творимые ими злодейства просто растоптали всякое понятие о цивилизованных людях. Землю забирали, дома жгли, а людей расстреливали.

Вождь Яналуска был лично знаком с президентом Эндрю Джексоном. Вместе с отрядом из пятисот отборных воинов - чероки он помог Джексону выиграть сражение у Лошадиной Подковы, потеряв тридцать три человека убитыми. В тот день Яналуска самолично проломил череп воину из враждебного племени Криков, когда тот совсем уже собирался убить будущего президента. 

Вождь Росс послал Яналуску в Белый Дом просить защиты. Но Джексон был безразличен и холоден к отважному сыну лесов, кто спас ему жизнь. Выслушав просьбу он бросил: "Аудиенция закончена, сэр. Ничего не могу для вас сделать".

Судьба народа Чероки была решена. Вашингтон объявил, что индейцы должны быть переселены на Запад, а их земли передаются белым. В мае 1838 года четыре тысячи солдат и три тысячи добровольцев под командованием генерала Винфилда Скотта вторглись в индейскую страну и вписали самую черную страницу в американскую историю.

Мужчин, работающих в полях, арестовывали и гнали на сборные пункты. Женщин выталкивали из домов. А они в большинстве даже не понимали языка, на котором говорили солдаты. Детей отнимали у родителей и собирали в отдельных загончиках, где земля вместо подушки, а небо вместо одеяла. Стариков и немощных гнали штыками.

В одном доме случилось горе. Умер ребенок. Мертвый малыш лежал на медвежьих шкурах и женщины готовили его к погребению. В этот момент всех арестовали и выгнали на улицу. Я так и не знаю, кто похоронил тело.

В другом доме жила одинокая мать, вдова с тремя детьми. Один - совсем еще младенец. Когда за ней пришли, она прочла молитву на своем языке, попрощалась со старым верным псом, привязала младенца за спиной, двоих других детей взяла за руки и отправилась в изгнание. Но испытание оказалось не по силам. У нее случился сердечный приступ и она упала в реку вместе с младенцем за спиной и двумя другими детишками, продолжавшими цепляться за ее руки.

Этот случай произошел на глазах вождя Яналуски, спасшего жизнь президенту Джексону. Слезы текли по его щекам, когда он обратил лицо к небу и промолвил: "Господи, если бы в сражении у Лошадиной Подковы я знал то, что знаю теперь, история Америки пошла бы другим путем."

Сегодня, в 1890-м году, эти события все еще слишком свежи и молодые люди могли бы понять весь ужас злодеяния, совершенного против беззащитного народа. Но факты уже надежно скрыты от молодежи. Современные школьники даже не знают что живут на земле людей, штыками выгнанных на чужбину для удовлетворения жажды золота. Будущие поколения прочтут и заклемят позором это преступление. Но я надеюсь, они не осудят простых солдат, вроде меня. У нас не было выбора, как и у тех четырех чероки, которых генерал Скотт заставил убить одного из вождей вместе с его детьми.

Спустя двадцать пять лет после описанных событий мне посчастливилось встретить большую группу чероки в военной форме в составе армии южан под командованием полковника Томаса. Они стояли в Золликоффере и я, конечно, отправился проведать их. Большинство из них во время переселения были еще детьми, но они тотчас же узнали во мне "доброго солдата".Свободно разговаривая на их языке, я провел с ними незабываемый день. Я узнал, что вождь Джон Росс до сих пор руководит своим племенем. Как знать, быть может он жив и теперь. Это благородный человек, хлебнувший немало горя. Eго арестовывали, бросали в грязную тюрьму, но сломить не смогли. 

Его жена пожертвовала собой, спасая больную девочку. Англо-саксы должны бы воздвигнуть монумент во славу ее самопожертвования. Девочка тогда поправилась, а сама миссис Росс спит в безымянной могиле за сотни миль от родного дома.

Когда генерал Скотт оккупировал индейскую страну, многим чероки удалось сбежать далеко горы и скрыться в пещерах. Избежав участи многих других, они и по сей день там. Неоднократно я собирался посетить вновь Страну Дымяшихся Гор чтобы разыскать их, но по разным причинам этот замысел приходилось откладывать, а теперь я уже слишком дряхл для такого путешествия. Годы летят стремительно, и старость незаметно одолела меня.

Я могу поклясться, что ни ружье мое ни нож не пролили ни капли крови народа Чероки. Я могу поклясться также, что сделал все, что мог сделать простой солдат, когда они нуждались в помощи и защите. И спустя двадцать пять лет я еще жил в их памяти как "добрый солдат".

Однако убийство есть убийство, независимо от того, совершается ли оно бандитом под покровом ночи или людьми в униформе, марширующими под музыку военного оркестра. Убийство есть убийство, и кто-то должен ответить. Кто-то должен объяснить потоки крови, затопившие идндейскую страну летом 1838 года. Кто-то должен объяснить четыре тысячи могил, протянувшихся вдоль тропы изгнания Чероки. Я хотел бы забыть, но до последнего дня так и будут двигаться перед моими глазами те шестьсот сорок пять фургонов с их кошмарным "грузом". Пусть историк будущего расскажет о слезах и ужасе тех дней. И да воздаст Высший Судия каждому по делам его. На этом, дети мои, я и заканчиваю свой рассказ, подготовленный ко дню рождения. Сегодня 11-е декабря 1890 года.

От переводчика.

Этот рассказ трудно комментировать. Он, собственно, и не нуждается в комментариях. Жаль, что Высший Судия так и не прочел воспоминаний рядового Джона Барнетта, и подобным историям свойственно повторяться. Дальнейшая же судьба героев этого рассказа сложилась так:

Верховный вождь Джон Росс в самом конце гражданской войны попал в плен к северянам и умер в Филадельфии, в 1866 году. Это был необычайно образованный, интеллигентный человек, мечтавший создать справедливое и демократическое государство Чероки. В годы его правления, с 1828 г, В Стране Дымящихся Гор издавалась газета "Феникс Чероки", которая имела англоязычную версию и была известна даже в Европе.

В 1999 году на могиле Джона Росса была установлена бронзовая плита с надписью "В память о тех, кто пережил изгнание".

Вождь Яналуска (правильное его имя Тсунулахунски) как и Росс похоронил жену во время переселения. Сумел вернуться на родину и умер в 1868 году в возрасте ста с лишним лет. В его честь названа горная вешина и озеро в Северной Каролине.

Полковник Уильям Томас. Один из командиров армии южан. Верный друг вождя Яналуски. После войны стал сенатором. На собственные деньги он выкупил значительную часть индейских земель и, пользуясь правом частной собственности, способствовал частичному переселению индейцев обратно. Сами они не имели права возвращаться. А "западные индейские территории" принадлежали индейцам до тех пор, пока там не нашли нефть. Случилось это в начале двадцатого века. После этого земли были отобраны и преобразованы в штат Оклахома.

Джон Барнетт, автор рассказа, скончался в возрасте восьмидесяти двух лет 21-го января 1893 г.

Фото из индейских резерваций (в основном, резервация Havasupai). Пустынная местность служила естественным, природным концлагерем, где без растраты боеприпасов правительство США эффективно боролась с непокорным народом.

фото из индейских резерваций (в основном, резервация Havasupai). Пустынная местность служила естественным, природным концлагерем, где без растраты боеприпасов правительство США эффективно боролась с непокорным народом.

Резервация

Резервация

Резервация

Резервация

Резервация

Резервация

Резервация

Миннесота, резервация, 1920-30-е годы

Миннесота, резервация, 1920-30-е годы

История индейцев

История индейцев

История индейцев

История индейцев

История индейцев

История индейцев

История индейцев

Вождь Джозеф. (Воспоминания индейца из племени "не персе")
Первые жертвы Pax Americana

Друзья мои, меня попросили раскрыть перед вами сердце. Я рад такой возможности. Я хочу, чтобы белые люди поняли мой народ. Некоторые из вас думают, что индеец подобен дикому зверю. Они сильно заблуждаются. Я расскажу вам все о моем народе, и тогда вы сможете судить, человек ли индеец. По-моему, многих бед и кровопролитий можно избежать, если мы честно откроем друг другу наши сердца. Я расскажу вам по-своему, как смотрит на жизнь индеец. У белых больше слов, чтобы рассказать вам, каким они видят индейца, но, чтобы открыть правду, не надо много говорить. Мои слова будут идти от сердца, и я буду откровенен. А-кум-кин-и-ма-ме-хут (Великий Дух) смотрит на меня и слышит мои слова.

Мое имя Ин-мут-ту-уа-лат-лат (Несущийся Через Горы Гром). Я вождь племени вал-лам-вам-кин (проколотых носов - не персе). До меня вождем был мой отец. Мистер Сполдинг, миссионер, назвал моего отца Джозефом, когда тот был молодым. Отец умер несколько лет назад. Его руки не были запятнаны кровью белых людей. Он оставил по себе добрую память. Он учил меня делать моему народу добро.

Наши отцы передали нам много законов, которые они узнали от своих отцов. Это были хорошие законы. Они учили нас обращаться с другими людьми так, как они обращаются с нами. Учили нас никогда не нарушать первыми уговор; учили, что лгать стыдно, учили нас говорить только правду; учили, что стыдно отбирать у человека его жену или имущество, не заплатив. Нас учили, что Великий Дух все видит и слышит и никогда не прощает; что он даст поэтому прибежище душе каждого по его заслугам: если человек был хорошим, его душа получит хороший дом, если же он был плохим, то получит дом плохой. Я верю в это, в это же верят и все мои люди.

Мы не знали, что, кроме индейцев, на свете существуют другие люди, пока примерно сто зим тому назад в наших краях не появились люди с белыми лицами. Они привезли много разных вещей, чтобы обменивать их на меха и шкуры. У них был табак, которого мы прежде не знали. Они принесли кремневые ружья, которые пугали наших женщин и детей. Разговаривать с этими белыми наши люди не могли, но пришельцы объяснялись понятными всем знаками. Это были французы, и они назвали нас людьми с проколотыми носами, потому что в носу мы носили для красоты кольца. Теперь мало кто у нас носит эти кольца, но зовут нас, как прежде. Эти французские трапперы говорили нашим отцам очень много такого, что запало нам в сердце. Что-то было для нас хорошо, что-то плохо. Мнения наших людей об этих французах разделились. Некоторые считали, что нас больше научили плохому, чем хорошему. Индеец уважает смелых и презирает трусов. Он любит речи прямые и ненавидит речи коварные. Французские трапперы говорили нам иногда правду, а иногда лгали.

Первыми белыми людьми, которые пришли к нам в страну, были Льюис и Кларк. Они принесли много такого, чего мы никогда не видали. Они говорили откровенно, и наши люди устроили в их честь большой праздник, доказав этим свое дружеское расположение. Пришельцы были очень добры. Они преподнесли подарки нашим вождям, а наши люди одарили их. У нас было очень много лошадей, и белые взяли сколько захотели, а они за это дали нам ружья и табак. Все индейцы племени не персе стали друзьями Льюиса и Кларка, разрешили им проезжать через свои земли и обязались никогда не воевать с белыми людьми. Это обещание не персе ни разу не нарушили. Ни один белый не может обвинить их в вероломстве. Не персе всегда гордились дружбой с белыми людьми. Когда мой отец был еще юношей, в наши края пришел белый человек (преподобный мистер Сполдинг), который рассказывал о боге. Он говорил нашим людям добрые слова, и они его полюбили. Вначале он молчал о желании белых людей поселиться на наших землях. Об этом ничего не было известно, пока зим двадцать тому назад к нам не пришли белые люди. Они построили себе дома и фермы. Наши люди сначала не возражали против этого. Они считали, что всем хватит места, чтобы жить в мире. Они научились у белых людей многому, что казалось хорошим. Но вскоре обнаружилось, что белые люди очень быстро богатеют и хотят завладеть всем, что имеют индейцы. Мой отец первым разгадал замыслы белых и предостерегал своих сородичей, чтобы они торговали с белыми осторожно. Люди, жадные до денег, казались ему подозрительными. Я тогда был мальчиком, но прекрасно помню предостережения отца. Он был дальновиднее других.

Потом появился белый офицер (губернатор Стивенс), который пригласил всех индейцев племени на совет для составления договора. Совет открылся, и он откровенно сказал, чего хочет. Стивенс сообщил, что в эти места приехало уже очень много белых людей и приедет еще больше; надо разграничить землю так, чтобы индейцы и белые могли разделиться. Чтобы все жили в мире, сказал он, индейцы должны иметь свою территорию и на ней оставаться. Мой отец, который представлял свое племя, наотрез отказался участвовать в этом совете, потому что он хотел остаться человеком свободным. Он заявил, что никто из людей не владеет какой-либо частью земли и поэтому не может продать то, чем не владеет.

Мистер Сполдинг взял отца за руку и сказал: "Иди и подпиши договор!" Отец оттолкнул его со словами: "Зачем ты просишь меня подписать договор и отказаться от моей земли? Твое дело - говорить с нами о боге, а не уговаривать нас распроститься с нашей землей". Губернатор Стивенс понуждал отца подписать договор, но безуспешно. "Я не подпишу вашу бумагу, - сказал отец, - вы ходите, где хотите, также и я; вы не ребенок, я тоже; я думаю своей головой. Никто не может думать за меня. У меня нет другого дома, кроме этого. И я его никому не отдам. Иначе мои люди останутся без родного очага. Убери свою бумагу. Моя рука ее не коснется".

Отец ушел с совета. Несколько вождей других групп, принадлежавших к не персе, подписали договор, и губернатор Стивенс подарил им одеяла. Мой отец предупреждал людей, чтобы они не брали подарки. "Потому что, - говорил он, - через некоторое время белые заявят, что вы получили за свою землю плату". С тех пор четыре группы племени не персе каждый год получали от Соединенных Штатов ренту. Отца моего много раз приглашали на советы и делали все, чтобы заставить его подписать договор, но он был тверд как скала и не хотел передавать белым права на свой дом. Из-за его отказа в племени начались разногласия.

Через восемь лет (в 1863 году) состоялся следующий совет. Вождь, которого за умение говорить называли Юристом, главенствовал на этом совете и продал почти все земли не персе. Отца на совете не было. Он говорил мне: "Когда идешь на совет для переговоров с белыми, всегда помни о своей земле. Не отдавай ее. Белые люди обманом лишат тебя родного дома. Я не взял от правительства Соединенных Штатов никакой платы. Я никогда не продавал своей земли". Во время заключения этого договора Юрист выступил от имени и нашего племени, не имея на то полномочий. Он не имел права продавать нашу Уаллоуа - долину извилистых вод. Она всегда принадлежала людям моего отца, и другие индейцы никогда не оспаривали нашего на нее права. Никто из индейцев не претендовал на Уаллоуа.

Чтобы все знали, какая земля наша, отец установил вокруг нее шесты и сказал: "Внутри - дом моих людей. Белые могут занимать землю за шестами. В пределах этой границы родились все наши люди. Она окружает могилы наших предков, и мы никогда их никому не отдадим".

Правительство Соединенных Штатов заявило, что оно купило у Юриста и других вождей все земли племени не персе, лежащие за пределами резервации Лапуай, но мы продолжали мирно жить на этой территории, пока восемь лет назад белые люди не стали переходить границу, обозначенную моим отцом. Мы предупреждали их, что это очень плохо, но они не хотели уходить с нашей земли, и началась вражда. Белые изображали дело так, будто мы вступили на тропу войны. Они наговаривали на нас своим властям.

Правительство Соединенных Штатов снова потребовало собрать совет для заключения договора. Мой отец был уже слаб и слеп. Он больше не мог представлять свой народ. Вот тогда я стал вождем вместо отца. На этом совете я впервые обратился с речью к белым. Я сказал агенту, проводившему совет: "Я не хотел приходить на этот совет, но пришел в надежде, что мы избежим кровопролития. У белых нет никакого права приходить и занимать нашу землю. Мы никогда не брали от правительства подарков. Ни Юрист, ни какой-либо другой вождь не имеют полномочий продавать эту землю, которая всегда принадлежала моему народу. Она досталась нам от наших отцов, и мы будем защищать ее, пока хоть капля крови будет согревать сердца наших людей". Агент сказал, что в Вашингтоне он получил от Великого Белого Вождя приказ: наше племя должно уйти в резервацию Лапуай, и, если мы подчинимся, он нам во многом поможет. "Вы должны отправиться в резервацию", - сказал агент. Я ему ответил: "Я этого не сделаю. Мне ваша помощь не нужна, у нас всего достаточно, и мы будем счастливы и довольны, если белые оставят нас в покое. Резервация слишком мала для такого множества людей со всем, что им принадлежит. Оставьте подарки себе; мы можем пойти в ваши города и заплатить за то, что нам надо; у нас хватает для продажи лошадей и скота, и нам от вас никакой помощи не нужно; сейчас мы свободны; мы можем идти, куда захотим. Здесь родились наши отцы. Здесь они жили, умерли, похоронены. Мы их никогда не бросим". Агент уехал, и мы долго жили спокойно.

Вскоре после этого отец прислал за мной. Я увидел, что он умирает. Я взял его руку в свою. Он сказал: "Сын мой, тело мое возвращается к матери-земле, а дух мой очень скоро увидится с Великим Духом. Когда я умру, думай о своей земле. Ты вождь этих людей. Они ждут, что ты поведешь их за собой. Всегда помни, что твой отец никогда не продавал эту землю. Если тебя будут просить подписать договор о продаже родных мест, оставайся к этому глух. Через несколько лет белые люди окружат тебя со всех сторон. Они облюбовали для себя это место. Мой сын, никогда не забывай моих предсмертных слов. Эта земля примет тело твоего отца. Никогда не продавай кости отца и матери". Я сжал руку отца и сказал ему, что буду защищать его могилу, пока не погибну. Отец улыбнулся и ушел в страну духов.

Я похоронил его в этой прекрасной долине извилистых вод. Я люблю эту землю больше всего на свете. Человек, который не почитает могилу своего отца, хуже дикого зверя.

Некоторое время мы жили спокойно. Но долго продолжаться так не могло. В горах, окружавших долину извилистых вод, белые нашли золото. Они украли у нас много лошадей, и мы не могли их вернуть, потому что были индейцами. Выручая друг друга, белые лгали. Они угнали у нас очень много скота. Некоторые белые клеймили наш молодняк, чтобы заявить потом, что это их скот. Мне казалось, что кое-кто из белых делал это в Уаллоуа нарочно, чтобы развязать войну. У нас не было друга, который мог бы по нашей просьбе вести наши дела в судах. Белые знали, что мы были недостаточно сильны для борьбы с ними. Я делал все возможное, стараясь избежать кровопролития. Мы уступили белым часть нашей земли, надеясь, что они оставят нас в покое. Мы ошиблись. Белым все было мало. Когда правительство, выступая против других индейцев, обращалось к нам за помощью, мы никогда ему в ней не отказывали. Когда белые бывали в меньшинстве и перевес сил был на нашей стороне, мы могли бы их всех перебить, но не персе хотели жить в мире.

По-моему, о старом договоре нам никогда не говорили правды. Если когда-то земля эта была нашей, то она наша и сейчас - ведь мы ее никогда не продавали. Во время совета посредники, ссылаясь на договор, заявляли, что наша земля была продана правительству. Предположим, приходит ко мне белый и говорит: "Джозеф, мне нравятся твои лошади, и я хочу их купить". Потом он идет к моему соседу и говорит ему: "У Джозефа хорошие лошади, я хочу их купить, но он не хочет их продавать". Мой сосед отвечает белому: "Заплати мне, и я продам тебе лошадей Джозефа". Белый снова приходит ко мне и говорит: "Джозеф, я твоих лошадей купил, и ты должен их мне отдать". Если мы продали свои земли правительству, то они были куплены таким вот способом.

Ссылаясь на договор, заключенный другими племенными группами не персе, белые предъявляли права на мои земли. Нам приходилось очень туго, когда белые скапливались у границы наших владений. Среди них были хорошие люди, и мы с ними мирно уживались, но не все были хорошими.

Почти каждый год из Лапуая являлся агент и приказывал нам перебираться в резервацию. А мы отвечали ему, что нам хорошо и в Уаллоуа. Мы предусмотрительно отказывались брать у него подарки и ренту, которую он предлагал.

С тех пор как белые пришли в Уаллоуа, они все время нас запугивали и насмехались над нами... Они не давали нам покоя. У нас было среди белых несколько хороших друзей, и всякий раз они советовали моим людям в ответ на выходки белых не браться за оружие. Наши молодые воины были очень вспыльчивы, и мне стоило большого труда удерживать их от опрометчивых поступков. С юных лет я нес тяжкое бремя ответственности. Я понял, что мы не сможем устоять перед белыми. Мы были подобны оленям. Они же - словно медведи гризли. У нас земли было мало, а у них много. Мы хотели, чтобы все оставалось так, как создал Великий Дух. А они - нет, и они бы переделали реки и горы, если бы те им мешали.

Год за годом нас запугивали, но войны против моего народа не начинали, пока два года назад к нам не пришел генерал Ховард и не сказал, что он - главный военачальник белых над всей этой землей. Он объявил: "Со мной много солдат. Я приведу их сюда, и тогда мы поговорим снова. Я не позволю никому из индейцев смеяться надо мной, когда я приду вновь. Эта земля принадлежит правительству, и я полон решимости заставить вас уйти в резервацию".

Я возражал против его намерения привести на земли не персе еще больше солдат. В одном здании в форте Лапуай их всегда было полно.

Весной следующего года агент из форта Уматилла прислал мне гонца-индейца сказать, чтоб я встречал генерала Ховарда в Уаллоуа. Сам пойти туда я не мог, но послал брата и пять других вождей встретить генерала, и они долго разговаривали.

Генерал Ховард сказал: "Вы говорили откровенно, и это хорошо. Вы можете остаться в Уаллоуа". Генерал настоял, чтобы мой брат и сопровождавшие его индейцы отправились с ним в форт Лапуай. Когда они туда прибыли, генерал Ховард разослал гонцов и созвал всех индейцев на большой совет. Я участвовал в нем. Я сказал генералу Ховарду: "Мы готовы слушать". Он ответил, что сейчас говорить не будет, а проведет совет на следующий день и тогда все честно скажет. Я сказал генералу Ховарду: "Я готов вести переговоры сегодня. Я участвовал во многих советах, но мудрее не стал. Все мы рождены женщиной, хотя во многом и непохожи. Нас нельзя переделать. Вы такие, какими вас создали, и таким останетесь. Мы такие, какими нас создал Великий Дух, и вы нас переделать не можете. Тогда зачем детям одной матери и одного отца враждовать, почему один должен обманывать другого? Я не верю, что вождь Великий Дух дал одним людям право говорить другим людям, что они должны делать".

Генерал Ховард ответил: "Ты не признаешь моей власти, не так ли? Хочешь диктовать мне условия, не так ли?"

Тогда один из наших вождей - Ту-хул-хул-соте - поднялся с места и сказал генералу Ховарду: "Вождь Великий Дух создал мир таким, какой он есть и каким он хотел его видеть, и часть его он отдал нам, чтобы мы тут жили. Не понимаю, кто дал тебе право говорить, что мы не должны жить там, где он нас поместил".

Генерал Ховард разозлился и сказал: "Замолчи! Я не хочу больше слушать эту болтовню. Закон велит вам отправляться в резервацию и жить там, и я требую, чтобы вы это выполнили, но вы упорно не желаете повиноваться закону (он имел в виду договор). Если вы не уйдете, я займусь этим сам, и вы мне заплатите за свою строптивость".

Ту-хул-хул-соте на это ответил: "Кто ты такой, что требуешь, чтобы мы говорили, а потом запрещаешь мне говорить? Разве ты Великий Дух? Разве ты создал мир? Разве ты создал солнце? Разве по твоей воле текут реки, чтобы нас поить? Разве по твоей воле растет трава? Разве все это создано тобой, что ты говоришь с нами, как с мальчишками? Если все создано тобой, тогда ты вправе говорить, как говоришь".

Генерал Ховард ответил: "Ты упрямый человек, и я посажу тебя под арест",- и приказал солдатам арестовать вождя.

Ту-хул-хул-соте не сопротивлялся. Он спросил генерала Ховарда: "Это твой приказ? Для меня он не имеет значения. Я открыл тебе свое сердце. И назад своих слов не возьму. Я говорил в защиту своей земли. Ты можешь меня арестовать, но не можешь меня переделать или заставить отказаться от того, что я сказал".

Подошли солдаты, схватили моего друга и отвели в караульное помещение. Мои люди стали перешептываться, решая, должны ли они это допускать. Я советовал им покориться. Я знал, что стоит нам оказать сопротивление, и все присутствующие белые, включая генерала Ховарда, будут убиты и мы окажемся виноваты. Стоило мне промолчать, и генералу Ховарду никогда бы уже не пришлось отдать другой несправедливый приказ против моих людей. Я видел опасность и, пока Ту-хул-хул-соте тащили в караулку, встал и сказал: "Теперь я буду говорить. И не важно, арестуешь ты меня или нет". Я повернулся к своим людям и сказал: "Ту-хул-хул-соте арестовали несправедливо, но мы не станем обижаться на это оскорбление. Нас пригласили на этот совет, чтобы мы раскрыли наши сердца, и мы это сделали". Ту-хул-хул-соте продержали в тюрьме пять дней и только потом выпустили.

На этом совет прервался. Утром генерал Ховард пришел к моей палатке и пригласил меня, Белую Птицу и Зеркало отправиться с ним и присмотреть для моих людей землю. Мы поехали, иногда мы проезжали мимо хороших земель, уже занятых индейцами и белыми. Генерал Ховард сказал, указав на эти земли: "Если вы поедете в резервацию, я уберу отсюда этих людей и отдам эти земли вам".

Я ответил: "Нет. Было бы несправедливо обижать этих людей. Я не имею права занять их дома. Я никогда не брал того, что мне не принадлежало. И теперь не возьму".

Целый день ехали мы по резервации и не нашли незанятых хороших земель. Надежный человек сказал мне, что в ту же ночь генерал Ховард отправил письмо, приказав солдатам идти из Уолла Уолла в долину Уаллоуа и, когда мы вернемся домой, выгнать нас оттуда.

На следующий день во время совета генерал Ховард грубо сказал мне, что он дает моим людям тридцать дней для того, чтобы они вернулись домой, собрали свое имущество и переехали в резервацию. "Если вы туда за это время не прибудете, - добавил он, - я сочту, что вы хотите сражаться, и пошлю своих солдат вас выгнать".

Я сказал: "Войны можно и нужно избежать. Я не хочу войны. Мои люди всегда были друзьями белых людей. Почему ты так спешишь? Тридцать дней мне мало, чтобы собраться в путь. Наши стада находятся не в одном месте, и вода в Снейк Ривер высока. Давайте подождем до осени, когда вода спадет. Нам нужно время, чтобы поохотиться и сделать запасы на зиму".

Генерал Ховард ответил: "Если вы задержитесь хоть на один день, придут солдаты и погонят вас в резервацию, а весь ваш скот и лошади, которые к тому времени останутся за пределами резервации, попадут в руки белых людей".

Я знал, что никогда моей земли не продавал и что в Лапуае у меня земли не было, но я не хотел кровопролития. Не хотел, чтобы моих людей убивали. Белые уже убили кое-кого из наших, но убийц за это никто не наказал. Я сказал об этом генералу Ховарду и повторил, что войны не хочу. Я хотел, чтобы жившие в Лапуае собрали свой урожай.

В душе я решил отдать свою землю - лишь бы не было войны. Я отдам могилы моих отцов. Я отдам все, лишь бы на руках белых людей не было крови моего народа.

Генерал Ховард отказался дать мне больше тридцати дней на переселение моих людей вместе с имуществом. Я уверен, что он сразу же начал готовиться к войне.

Вернувшись в Уаллоуа, я увидел, что мои люди очень встревожены - ведь солдаты уже пришли в долину Уаллоуа. Мы держали совет и решили во избежание кровопролития немедленно отправиться в путь.

Ту-хул-хул-соте, очень озлобленный арестом, призывал к войне и склонил многих молодых людей выступить с оружием в руках, чтобы их не выгнали из родных мест, как собак. Он заявил, что только кровь смоет нанесенное ему генералом Ховардом оскорбление. Много понадобилось твердости, чтобы противостоять таким речам, но я заставил своих людей сохранять спокойствие и не начинать войны.

Мы собрали все запасы, какие смогли найти, и двинулись. В Уаллоуа мы оставили много лошадей и скота и несколько сот голов потеряли при переправе через реку. Всем моим людям удалось через нее благополучно перебраться. В Скалистом Каньоне на большой совет собралось много людей племени не персе. Я пришел со всеми своими людьми. Совет продолжался десять дней. Много было воинственных речей, многие горячились. Пять лет назад белые убили отца одного молодого воина. Кровь этого человека запятнала белых, и воин покинул совет, призывая к мести.

Я снова советовал сохранить мир и думал, что опасность уже миновала. Мы не выполнили приказа генерала Ховарда, потому что не могли, но мы хотели это сделать как можно скорей. Я собирался покинуть совет, чтобы добыть мяса для своей семьи, когда пришла весть, что молодой воин, отца которого убили белые, ушел и с ним еще несколько вспыльчивых молодых воинов и что они убили четырех белых. Отомстивший за смерть отца молодой воин прискакал на совет и крикнул: "Что вы тут сидите, как женщины? Война уже началась". Я очень огорчился. Я понял, что войны не миновать, когда узнал, что мои молодые воины втайне от меня закупают боевое снаряжение. Затем я узнал, что арестованному генералом Ховардом Ту-хул-хул-соте удалось объединить сторонников

Я видел, что их действия втянут в войну всех моих людей, и понял, что предотвратить войну не удастся. Время было упущено. С самого начала я советовал сохранить мир. Я знал, что мы слабы для борьбы с Соединенными Штатами. Много бед постигло нас, но было ясно, что война принесет еще больше. У нас были хорошие друзья среди белых, и они советовали нам не вступать на тропу войны. Мой друг и брат, мистер Чэпмен, который был с нами, когда мы стали уходить, предсказывал, чем кончится война. Мистер Чэпмен перешел на сторону противника и стал помогать генералу Ховарду. Я его за это не виню. Он делал все, чтобы предотвратить кровопролитие. Мы надеялись, что белые фермеры не присоединятся к солдатам. Мы подробно обсудили это еще до начала войны, и многие из моих людей считали, что надо фермеров предупредить: если они не станут выступать против нас, то не пострадают в ходе войны, начатой генералом Ховардом. За такой план действий проголосовали на военном совете.

Среди моих были люди плохие, враждовавшие с белыми, и они до тех пор рассказывали на совете о своих обидах, пока не зажгли гневом сердца всех злобных воинов, участников совета. И все-таки мне не верилось, что войны нельзя избежать. Я знал, что мои молодые воины совершают великое зло, но я задавал себе вопрос: а кто в этом прежде всего повинен? Их тысячи раз оскорбляли; их отцов и братьев убивали; матерей и жен обесчещивали; они теряли рассудок от виски, которое им продавали белые; в довершение всего они лишились крова и были в отчаянии. Если б только я мог вернуть жизнь белым, которых убили мои люди, я отдал бы за это собственную жизнь. Я виню своих молодых воинов, виню и белых. Виню генерала Ховарда за то, что он не дал нам достаточно времени, чтобы вывезти наше имущество из Уаллоуа. Я не признаю за ним права приказывать мне покинуть Уаллоуа в любой срок. Я вообще отрицаю, что мой отец или я продали эту землю. Это по-прежнему наша земля. Возможно, она никогда больше не станет нашим домом, но здесь спит мой отец, и я люблю эту землю, как родную мать. Я оставил ее в надежде избежать кровопролития.

Если бы генерал Ховард дал мне больше времени и я успел бы собрать весь скот, а с Ту-хул-хул-со те обращались бы, как подобает обращаться с человеком, войны бы не было.

Мои друзья из числа белых обвиняли в войне меня. Меня винить не за что. Когда мои молодые воины начали убивать белых, сердце мое сжалось. Хотя я их не оправдываю, я помнил о всех нанесенных мне оскорблениях, и кровь моя кипела. И все же, если бы было возможно, я без боя увел бы своих людей в Страну Бизонов.

Другого пути избежать войны я не видел. Пройдя шестнадцать миль, мы перебрались через Уайт Берд Крик и там устроили привал, намереваясь собрать принадлежавший нам скот, но солдаты напали на нас, и произошло первое сражение. Нас было шестьдесят мужчин, а солдат сто. Бой длился всего несколько минут, и солдаты отступили. Тридцать три солдата было убито, семь ранено. В бою индеец стреляет, чтобы убить, а солдаты стреляют наугад. Ни с одного убитого солдата не сняли скальпа. Мы не считаем нужным снимать скальпы и убивать раненых. Солдатам же не удается убить много индейцев, если нет раненых, оставшихся на поле боя. Вот тогда солдаты добивают индейцев.

Через семь дней после первого боя генерал Ховард прибыл на земли племени не персе и с ним семьсот солдат. Теперь это уже была настоящая война. Мы переправились через Сэлмон Ривер, рассчитывая, что генерал Ховард станет нас преследовать. Мы не ошиблись. Он двинулся за нами, мы повернули, вышли ему в тыл и на три дня отрезали его от обоза. Ховард послал две роты, чтобы открыть дорогу. Мы атаковали их, убили одного офицера, двух проводников и десять солдат.

Мы отступили, рассчитывая, что солдаты станут нас преследовать, но им в тот день уже было достаточно. Они окопались, и наутро мы атаковали их снова. Битва длилась весь день и возобновилась с рассветом. Мы убили четверых и ранили человек восемь.

К этому времени генерал Ховард обнаружил, что мы у него в тылу. Через пять дней во главе трехсот пятидесяти солдат и фермеров он атаковал нас. Нас было двести пятьдесят воинов. Бой длился двадцать семь часов. Четырех наших убили и несколько человек ранили. Генерал Ховард потерял двадцать девять человек убитыми и шестьдесят ранеными.

На другой день солдаты атаковали нас, и мы отступили на несколько миль вместе с семьями и нашим скотом, оставив в руках генерала Ховарда восемьдесят палаток.

Обнаружив, что нас гораздо меньше, чем врагов, мы отступили в долину Биттеррут. Тут на нас вышли другие солдаты и потребовали, чтобы мы сдались. Мы отказались. Они сказали: "Вы не сможете пройти мимо нас". Мы отвечали им: "Мы пройдем мимо вас без боя, если вы нас пропустите, но мы все равно пройдем". Потом мы заключили с этими солдатами договор. Мы согласились никого не трогать, а они позволили нам без боя пройти через долину Биттеррут. Там мы купили у белых людей продовольствие и фураж.

Мы поняли, что с войной покончено. Мы хотели мирно уйти в Страну Бизонов, оставив на будущее решение вопроса о возвращении на наши земли.

С такими намерениями мы продвигались четыре дня и, решив, что беда уже миновала, остановились и заготовили шесты для палаток. Мы двинулись дальше и в конце второго дня увидели, как мимо нашего лагеря прошли трое белых. Думая, что уже заключен мир, мы их не тронули. Мы могли их убить или взять в плен, но мы не заподозрили в них шпионов, а они были ими.

Ночью солдаты окружили наш лагерь. На рассвете один из моих воинов вышел присмотреть за своими лошадьми. Солдаты увидели его и застрелили, как койота. И тут я понял, что это не те солдаты, которых мы оставили позади. Они вышли на нас с другой стороны. Нового военачальника белых звали Гиббон. Он атаковал нас, когда некоторые из моих людей еще спали. Схватка была жестокой. Некоторые из моих воинов проползли за спинами солдат и напали на них с тыла. Во время сражения мы потеряли почти все наши палатки, но в конце концов все же заставили генерала Гиббона отступить.

Убедившись, что захватить нас в плен ему не удастся, он послал в свой лагерь, располагавшийся в нескольких милях от нас, за большими ружьями (пушками), но мои люди поймали посланных и захватили все пушки и боеприпасы. В пушках мы испортили все, что смогли, а порох и снаряды унесли. В битве с генералом Гиббоном мы потеряли пятьдесят женщин и детей и тридцать воинов. Мы задержались, только чтобы похоронить наших погибших. Не персе никогда не воюют с женщинами и детьми; пока шла война, мы могли убить много женщин и детей, но нам было бы стыдно поступать так недостойно.

Мы никогда не снимали с наших врагов скальпы, но, когда генерал Ховард соединился с генералом Гиббоном, их проводники-индейцы вырыли из могил наших убитых и сняли с них скальпы. Мне сказали, что генерал Ховард не давал команды сотворить такое позорное дело.

Быстро, как только могли, отступали мы в Страну Бизонов. Через шесть дней генерал Ховард нагнал нас. Мы атаковали врага и захватили у него почти всех лошадей и мулов (голов двести пятьдесят). Затем мы направились в бассейн реки Йеллоустоун.

По дороге мы захватили белого мужчину и двух белых женщин. Через три дня мы их отпустили. Обращались с ними хорошо. Женщин не оскорбляли. Могут ли сказать мне белые солдаты, что они хоть раз, захватив в плен индейских женщин и продержав их три дня, отпустили их, не нанеся им оскорблений? Разве с женщинами не персе, попавшими в руки солдат генерала Ховарда, обходились так же уважительно?..

Спустя два дня мы захватили еще двух белых. Один из них украл лошадь и бежал. Другому мы сами дали плохую лошадь и сказали ему, что он свободен.

После девятидневного перехода мы оказались у входа в Кларкс Форк Йеллоустоун. Мы не знали, что сталось с генералом Ховардом, но думали, что он послал за новыми лошадьми и мулами. Он не появился, но нас атаковал другой военачальник (генерал Стёрд-жис). Мы сдерживали его натиск, пока не вывели всех наших женщин, детей и скот в безопасное место, а затем, оставив для прикрытия заслон, отступили.

Прошло несколько дней, но про генералов Ховарда, Гиббона и Стёрджиса ничего не было слышно. Мы поочередно отбили все их атаки и уже чувствовали себя в безопасности, когда на нас обрушился еще один отряд, под предводительством генерала (полковника) Майлса. За шестьдесят дней это был уже четвертый отряд, атаковавший нас, и каждый из них численно превосходил наши боевые силы.

Мы узнали про отряд генерала Майлса лишь незадолго до того, как он напал на нас, разделив наш лагерь надвое и захватив почти всех наших лошадей. Человек семьдесят и с ними я оказались отрезанными от остальных. Со мной была моя дочь двенадцати лет. Я дал ей веревку, велел поймать лошадь и присоединиться к тем, кого солдаты от нас отрезали. С тех пор я ее не видел, но знаю, что она жива и у нее все благополучно.

Я думал о жене и детях, окруженных теперь солдатами, и решил к ним пробиться или умереть. Взывая с мольбой к Великому Духу, который правит на небесах, я бросился безоружный сквозь цепь солдат. Мне казалось, что ружья стреляли справа, слева, впереди и сзади меня. Моя одежда была в клочьях и лошадь ранена, но я остался невредим. Когда я достиг своего жилища, жена дала мне ружье и сказала: "Вот твое ружье! Стреляй!"

Солдаты все время стреляли. Шестеро из моих людей были убиты рядом со мной. Десять - двенадцать солдат ворвались в наш лагерь, захватили две палатки, убив троих не персе и потеряв троих своих. Мы сражались на близком расстоянии, шагах в двадцати друг от друга; нам удалось оттеснить солдат на их исходный рубеж. Убитые солдаты остались в наших руках, мы захватили оружие и боеприпасы противника. В течение первых суток мы потеряли восемнадцать мужчин и троих женщин. Генерал Майлс потерял двадцать шесть солдат убитыми и сорок ранеными. На другой день генерал Майлс направил в мой лагерь под защитой белого флага своего посланца. Я велел моему другу Желтому Быку выйти ему навстречу.

Из слов посланца Желтый Бык понял, что генерал Майлс желает, чтобы я обдумал положение, потому что он не хочет напрасно убивать моих людей. Желтый Бык понял, что от меня требуют сдаться и тем предотвратить дальнейшее кровопролитие. Докладывая мне об этом, Желтый Бык усомнился в искренности предложения генерала Майлса. Я послал его ответить генералу, что еще не принял решения, но об этом подумаю и сразу же сообщу ему. Вскоре генерал направил ко мне проводников-индейцев с новым предложением. Я вышел, чтобы их встретить. Они сказали, что, по их мнению, генерал Майлс искренен и хочет мира. Я пошел в палатку генерала Майлса. Он встретил меня, и мы пожали друг другу руки. Генерал сказал: "Заходи, посидим у огня и все обсудим!" Я пробыл у него всю ночь. Утром Желтый Бык пришел узнать, жив ли я и почему не возвращаюсь.

Генерал Майлс не разрешил мне выйти из палатки, чтобы поговорить с моим другом наедине.

Желтый Бык сказал мне: "Они захватили тебя, и я боюсь, что они тебя уже не отпустят. У меня в лагере их офицер, и я буду держать его до тех пор, пока они не отпустят тебя на свободу".

Я ответил: "Не знаю, что они собираются со мной делать, но, если они меня убьют, ты не должен убивать офицера. Ничего хорошего не получится, если в отместку за меня вы убьете его".

Желтый Бык вернулся к своим. В тот день я ни о чем с генералом Майлсом не договорился. Пока я был у него, сражение возобновилось. Я очень боялся за своих людей. Я знал, что мы находимся неподалеку от лагеря Сидящего Быка в стране Короля Георга (Канаде), и подумал, что, быть может, бежавшие туда не персе вернутся с подкреплением. За ночь ни одна из сторон не понесла больших потерь.

На другое утро я по соглашению вернулся в свой лагерь, встретив у флага перемирия офицера, которого наши держали как заложника. Сдаваться нам или нет - мнения разошлись. Мы могли спастись и уйти из гор Биэр По, бросив наших раненых, стариков и детей. Этого мы делать не хотели. Нам не приходилось слышать, чтобы раненые индейцы, захваченные белыми, выживали.

К вечеру четвертого дня генерал Ховард пришел с небольшой охраной и моим другом Чэпменом. Теперь нам было легче договориться. Генерал Майлс сказал мне просто: "Если вы выйдете и отдадите оружие, я сохраню вам жизнь и отправлю в резервацию". Что произошло между генералом Майлсом и генералом Ховардом, я не знаю.

У меня не было больше сил смотреть на мучения наших раненых мужчин и женщин - мы уже и так многих потеряли. Генерал Майлс обещал, что мы сможем вернуться в Лапуай с тем, что у нас осталось. Мне подумалось, что мы сможем начать все сначала. Я поверил генералу Майлсу, иначе я бы никогда не сдался. Я слышал, что его осуждали за данное нам обещание позволить вернуться в Лапуай. Но тогда он мог договориться со мной только на таких условиях. Иначе я бы не давал ему передышки, пока мои друзья не пришли бы ко мне на помощь, а уж тогда ни один из генералов и их солдат не ушел бы из гор Биэр По живым.

На пятый день я пошел к генералу Майлсу, отдал ему свое ружье и сказал: "Я больше никогда не буду воевать". Мои люди нуждались в отдыхе, поэтому нам был нужен мир.

Мне сказали, что мы можем идти с генералом Майлсом к Танг Ривер и пробыть там до весны, а потом нас отправят обратно в наши края. В конце концов решили отправить нас к Танг Ривер. На это мы ничего не могли сказать. Когда мы прибыли в Танг Ривер, генерал Майлс получил приказ отправить нас в Бисмарк. Объясняли это тем, что содержать нас там будет дешевле.

Генерал Майлс возражал против такого приказа. Он сказал: "Вы не должны винить меня. Я хотел сдержать данное вам слово, но мой начальник издал приказ, и я должен его выполнить или уйти в отставку. Вам от этого лучше не станет. Другие офицеры приведут приказ в исполнение".

По-моему, генерал Майлс, если б мог, сдержал бы свое слово. Я не виню его в страданиях, которые выпали на нашу долю после капитуляции. Я не знаю, кого винить. Мы отдали всех лошадей - более тысячи ста - и все наши седла - более ста, и больше мы о них не слыхали. Кто-то завладел нашими лошадьми.

Генерал Майлс передал моих людей другому военному, и нас отправили в Бисмарк. Капитан Джонсон, на попечении которого мы теперь находились, получил приказ доставить нас в форт Ливенворт. В Ливенворте нас разместили в долине, где для приготовления пищи не было иной воды, кроме речной. Мы всегда жили в здоровых местах, где горы были высокие, а вода холодная и чистая. Много моих людей заболело и умерло, и мы похоронили их на чужбине. Не могу даже передать, как истерзалось сердце, глядя на страдания моих людей в Ливенворте. Наверное, Великий Дух, что правит нами сверху, смотрел в это время в другую сторону и не видел, что делали с моим народом.

В жаркие дни (в июле 1878 года) мы узнали, что нас отправят еще дальше от родной страны. Нас не спрашивали, хотим ли мы туда.

Нам приказали погрузиться в железнодорожные вагоны. Пока мы ехали в Бакстер-Спрингс, трое моих людей умерло. Гораздо хуже было умереть так, чем сражаясь в горах.

Из Бакстер-Спрингса (штат Канзас) нас отправили на Индейскую Территорию и там высадили, даже не дав палаток. Лекарств у нас было очень мало, и почти все мы болели. С тех пор как нас стали переселять, погибло семьдесят человек.

Нас очень многие посещали, и эти люди чего только нам не говорили. Кое-кто из начальников (генерал Фиш и полковник Стикни) приехали к нам из Вашингтона и выбрали место, где нам жить. Мы не стали туда перебираться, потому что жить там плохо.

Специальный уполномоченный (Е.А.Хейт) приехал для переговоров с нами. Я сказал ему, как говорил всем и раньше, что жду, когда сдержат слово, данное мне генералом Майлсом. Он ответил, что "этого сделать нельзя; что теперь уже на той территории живут белые люди и вся земля занята; что, если я вернусь в Уаллоуа, я не смогу там жить в мире; что против моих молодых воинов, развязавших войну, начато судебное дело и правительство не может их защитить". Его слова легли камнем мне на сердце. Я понял, что разговор с ним ничего мне не даст. Другие начальники из комитета конгресса тоже приезжали ко мне и говорили, что они помогут нам получить хорошие земли. Я не знал, кому верить...

Потом в лагерь прибыл главный инспектор (генерал Мак-Нил), и мы с ним долго говорили. Он сказал, что мой дом должен находиться севернее, в горах, и что он напишет письмо Великому Вождю в Вашингтоне. В моем сердце вновь ожила надежда увидеть горы Айдахо и Орегона.

В конце концов мне дали разрешение поехать в Вашингтон вместе с моим другом Желтым Быком и нашим переводчиком. Я был этому рад. Я пожимал руки очень многим друзьям, но некоторые вещи никто мне все-таки объяснить не смог. Мне непонятно, как это правительство, послав воевать против нас генерала Майлса, потом нарушило данное им слово. Что-то в этом правительстве не так. Непонятно мне также, почему так много начальников имеют право говорить противоречивые вещи и давать так много всевозможных обещаний. Я видел Великого Отца (президента), его первого помощника (министра внутренних дел), специального уполномоченного (Хейта) и конгрессмена (генерала Батлера) и много других начальников (конгрессменов), и все они уверяли, что они мне друзья и что со мной обойдутся справедливо, но, пока все они говорят правильные вещи, для моего народа почему-то ничего не делается. Я слышал одни разговоры и ничего больше. Хорошие слова не живут долго, если чего-нибудь не дают. Слова не заплатят мне за убитых. Они не заплатят мне за мою землю, захваченную теперь белыми. Они не защитят могилы моих предков. Не заплатят за моих лошадей и мой скот. Они не вернут мне моих детей. Хорошие слова не принесут добра, как обещал ваш военачальник генерал Майлс. Хорошие слова не вернут моим людям здоровья и не спасут их от смерти. Хорошие слова не дадут моим людям дом, где они могут мирно жить и заботиться о себе. Я устал от бесплодных разговоров. Сердце мое сжимается, когда я вспоминаю все хорошие слова и нарушенные обещания. Слишком много говорят те, кто не имеет на это права. Слишком много уже наговорили белые об индейцах ложного, и между ними выросло непонимание. Если белый человек хочет жить с индейцем в мире, это для него возможно. Не нужно никаких неприятностей. Обращайтесь со всеми одинаково. Дайте всем одинаковые законы. Дайте всем равные возможности жить и развиваться. Все люди созданы единственным Правителем - Великим Духом. Все они братья. Земля - мать всех людей, и на ней все должны иметь равные права. Ожидать, что люди, рожденные свободными, будут довольны, когда их, поместив в одном месте, лишат свободы и не позволят передвигаться, куда они хотят, - это все равно что надеяться на то, что реки потекут вспять. Когда вы привязываете лошадь к столбу, разве ждете вы, что она нагуляет силу? Если вы дадите индейцу кусочек земли и принудите его там оставаться, он не будет доволен таким существованием. Я спрашивал нескольких больших белых начальников, кто дал им право приказывать индейцу оставаться на одном месте, когда он видит, что белые люди идут, куда им хочется. Они не смогли мне ответить.

Я прошу правительство только об одном - обращайтесь с нами, как со всеми остальными людьми. Если я не могу вернуться в свой родной дом, дайте мне возможность иметь его в другом месте, где мои люди не будут так быстро умирать... Там, где они сейчас, они умирают. С тех пор как я оставил мой лагерь и уехал в Вашингтон, умерло уже трое. Когда я думаю о нашем положении, сердце мое сжимается. Я вижу, что с людьми моей расы обращаются, как с отверженными, перегоняют их с места на место или пристреливают, как зверей.

Я знаю, что мой народ должен измениться. Рядом с белыми людьми мы не можем сохраниться такими, какими были. Мы просим лишь равноправия, чтобы жить, как живут другие люди. Мы просим, чтобы в нас видели людей. Мы просим, чтобы закон применялся ко всем людям одинаково. Если индеец нарушает закон, наказывайте его. Если нарушает закон белый, наказывайте его тоже.

Дайте мне стать свободным человеком - передвигаться куда хочу, останавливаться где хочу, работать где хочу, торговать, где мне нравится, свободно выбирать себе учителей, свободно исповедовать религию моих отцов, свободно самому за себя думать, говорить и действовать, - и я буду повиноваться закону или нести наказание.

Когда белый человек станет обращаться с индейцами, как он обращается с белыми, у нас больше не будет войн. Мы будем во всем равны - братья одного отца и одной матери, с одним небом над головой, одной землей вокруг и одним правительством для всех. Тогда Великий Дух, что правит наверху, улыбнется своей земле и ниспошлет дождь смыть с лица ее пятна крови, пролитой братской рукой. Этих времен ждут индейцы и об этом молятся. Я надеюсь, что никогда больше до ушей Великого Духа туда, в высоту, не будут долетать стоны раненых мужчин и женщин и что все люди смогут стать единым народом.

Ин-мут-ту-уа-лат-лат говорил от имени своего народа.

Перевод Высоцкой Н.
Chief Joseph, "An Indian's Views of Indian Affairs".
North American Review, vol. 128, April 1879.
 

Катастрофа 

Семнадцать кораблей отправились обратно в Америку после исторического открытия Колумба. Эта экспедиция впервые принесла в Америку микробы смертельных болезней, неизвестных местным жителям до 1500 года. Величайшая трагедия в истории человечаства была неизбежна, но то, что случилось позже, можно было избежать.

C 1492 по 1650 смертельные микробы убили 9 из 10 индейцев. Царство смерти простиралось от Чили до новой Англии. Когда в 1616 году Mayflower привез первых пилигримов в Новую Англию, они обнаружили там мертвые деревни и горы трупов в домах. Они разрывали могилы местных жителей в надежде отыскать кукурузу. В 1620 году на месте вымершей деревни был основан город Плимут. Европейцы искренне радовались столь скорому отбытию местных жителей в мир иной и видели в этом руку Бога. Это была катастрофа гигантских масштабов, самая большая за 10.000 лет существования человека в Америке. Целые нации пропали в волне смерти, прокатившейся по Америке. Мы не знаем как они жили, во что верили и о чём мечтали. 
Их жизненный опыт неизвестен, остались лишь малые фрагменты. Всё покрыто мраком... От многих племён остались лишь названия.

ДЖОЗЕФИ АЛВИН.
КРАСНАЯ СИЛА. БОРЬБА АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ ЗА СВОБОДУ 
Красная Сила
Новые индейцы

20 ноября 1969 года восемьдесят индейцев из организации «Индейцы всех племен» захватили остров Алькатраз – 12 акров земли в заливе Сан-Франциско, где раньше находилась федеральная тюрьма. Надеясь привлечь внимание к драматическому положению американских индейцев, члены «Всех племен» объявили, что остров, по условиям старого договора с сиу, является брошенной федеральной землей (Алькатраз был закрыт в 1963 году), и поэтому должен вернуться к индейцам. «То, что мы возвращаем себе Алькатраз-тюрьму – символично, - сказал Джон Труделл[1], один из руководителей этой акции. – Мы, индейцы, всегда были узниками на своей собственной земле».[2] Намереваясь открыть на острове Центр культуры индейцев, Совет «Всех племен» предложил умиротворить разгневанные федеральные власти, выкупив у них остров за «стеклянные бусы и красное сукно стоимость в 24 доллара». Через полтора года федеральным властям удалось изгнать индейцев с Алькатраза, но им не удалось подавить растущее сопротивление среди восьмисоттысячного индейского населения.

Эра индейского мятежа началась в середине 60-х годов, когда обострилось недовольство индейцев тяжелыми социальными и экономическими условиями жизни, и федеральной бюрократией, которая, по словам одного воина, «правит индейским народом, как колониальная власть». В штате Вашингтон индейцы организовали «фиш-инз», протестуя против ограничений,
С. 132.

введенных властями штата на рыбную ловлю, и нарушающих их договорные права. Вдоль Тихоокеанского побережья индейцы квинаульт[3] закрыли 29-мильный участок берега от вторжения туристов, чтобы те не захламляли больше их землю. В штате Мэн индейцы племени пассамакуоди организовали заставы поперек федеральной дороги №1, требуя у проезжающих по доллару с машины за проезд по их земле, и наклеивали на бампере машин плакаты, гласящие: «Власть краснокожим! Власть индейцам! Кастер все еще жив! Прекратите войну против индейцев!» и «Показ Сабель – Смотрите: Белые!»

В 70-е годы индейцы организуют более драматические акции протеста. В ноябре 1972 года караван из 500 индейцев, - мужчин, женщин и детей, - нагрянул в Вашингтон. Его целью было – защитить 400 договорных соглашений, которые федеральное правительство не выполняет ни целиком, ни частично. Возглавляемые воинственным Движением американских индейцев (ДАИ), демонстранты заняли здание Бюро по делам индейцев, вызывающе переименовав его в «Посольство Коренных Американцев». Разгромив здание (ущерб составил 2,28 миллионов долларов), после недели осады демонстранты покинули его, заручившись обещанием, что администрация рассмотрит их жалобы.

Через четыре месяца ДАИ предприняло новую атаку, снова обратив внимание американской и международной общественности на борьбу индейцев. В марте 1973 года члены ДАИ пришли в резервацию оглала-сиу Пайн-Ридж (Южная Дакота) и заняли крошечную деревушку Вундед-Ни – место печально известной резни, Учиненной кавалерией США над двумястами индейцами в 1890 году. Все это вылилось в многодневную военную осаду, но требования индейцев были услышаны. Они требовали: 1) расследования Конгрессом деятельности Бюро по делам индейцев; 2) признания Договора, заключенного в форте Ларами в 1868 году; 3) расследования Комиссией по иностранным делам обстоятельств нарушения Соединенными Штатами более 400 договоров; 4) признания сиу и других племен суверенными нациями. «Мы исчерпали все возможности мирно договориться, - сказал Вернон Беллекурт, Национальный директор ДАИ, - в этом и есть причина Вундед-Ни».[4]
С. 133.

Беднейшие из бедных, индейцы страдают от высочайшей безработицы; растёт уровень рождаемости, детской смертности, процент самоубийств и алкоголизма. У индейцев, кроме того, самый низкий уровень образования, самый низкий годовой доход, и самая короткая продолжительность жизни среди национальных меньшинств Америки. Многим из этого индейцы обязаны Бюро по делам Индейцев (чаще называемого Колониальным Офисом), которое является патерналистским, всеохватывающим органом, - это иногда коррумпированная, чаще просто некомпетентная бюрократия белых. Похожее на канцелярского осьминога, БДИ контролирует практически каждый шаг индейца.

Бюро обучает его, кормит его, содержит под опекой его землю, и ответственно не перед ним, а перед Конгрессом, который и сам иногда действует не в интересах индейцев. Однако индеец пока не может отказаться от БДИ – ведь это все, что у него есть.

Лидеры Красной Силы видят альтернативой федеральному управлению индейскими делами политику самоопределения, то есть право самих индейцев распоряжаться собственными делами. Правительство всегда видело в индейцах лишь «подопечных», и никогда, - как оговаривается в договорах, - не видело в них суверенные нации. Сегодня индейцы говорят словами Вернона Беллекурта: «Мы должны быть суверенным народом».[5] Хотя не все индейцы согласны с позицией Беллекурта, они, по крайней мере, согласны с Робертом Бернеттом, лидером Совета по гражданским правам американских индейцев, который сказал: «Дайте нам право самим решать свою собственную судьбу».[6]

Это новое стремление к самоопределению включает различные области. В области образования племена стали учреждать собственные школы, приглашая учителей-индейцев и включая в программу обучения изучение индейской истории и индейского культурного наследия. В области бизнеса индейцы стремятся создавать собственные предприятия, развивая экономику резерваций, и с этой целью привлекая так же частное производство. В области юстиции племена решили продолжать бой за земельные и водные, за гражданские права, законно принадлежащие им.
С. 134.

В других областях индейцы требуют признания игнорируемых ныне договоров; настаивают на распространении федеральных льгот на городских индейцев; требуют защиты от властей штата и местных властей; добиваются права жить так, как они считают нужным.

Оккупация Алькатраза и Вундед-Ни привлекла внимание общественности к положению индейцев. В последние годы суды следовали тенденции решать дела в пользу индейцев. В итоге поддержаны права индейцев на рыбную ловлю в штатах Вашингтон и Мичиган; племя пуэбло таос из Нью-Мексико недавно вернуло себе 48 000 акров земли, которая ранее была незаконно включена в Национальный Парк Кита Карсона; около 500 миллионов выплачивается различным племенам за взятые у них земли; и, что является, возможно, самой важной переменой, правительственные чиновники отошли от жесткого курса на ассимиляцию.

За прошедшие сто лет федеральное правительство и различные церковные органы принуждали индейцев отказаться от традиционного образа жизни и принять уклад жизни белого человека. Индейцы, однако, не пошли на это. По словам Вайна Делории-младшего, – возможно, самого почитаемого индейского оратора, - «Большинство индейцев справедливо считает, что этот континент был гораздо лучше, когда им владели мы». Поэтому индейцы сопротивляются попыткам белых ассимилировать их. «Мы не можем отбросить прочь сотни лет культурных традиций», - сказал один из лидеров сиу.

После сотни лет пренебрежения правительство, кажется, проявляет желание, по крайней мере, выслушать индейцев. Как говорил бывший президент США Никсон в 1970 году: «Мы должны признать, что американское общество может позволить многим различным культурам процветать в согласии; и мы должны обеспечить такую возможность всем индейцам, которые хотят вести свой традиционный образ жизни».[7] Будет ли правительство и дальше прислушиваться к индейцам – неизвестно, но одно можно сказать точно: лидеры Красной Силы не прекратят борьбу за мечту американского индейца – быть индейцем и не сливаться с господствующим белым обществом.
С.135

Что такое Красная Сила?

Красная Сила – это концепция самоопределения, основанная на том, что индейцы откажутся от своей роли «подопечных» и утвердят свое право сами решать свою судьбу и жить так, как им хочется. В 1966 году Вайн Делория-младший, выступая на съезде Национального конгресса Американских индейцев, говорил: «Красная Сила» означает, что мы хотим получить власть над своими собственными судьбами. Мы не хотим власти над кем бы то ни было… Мы просто хотим иметь политическую и экономическую власть, чтобы вести свои собственные жизни по своему собственному пути».[8] Эрни Стивенс, председатель Калифорнийского межплеменного Совета, выразил это более просто: «Красная Сила – это значит, что мы, индейцы, хотим сами делать все для самих себя».[9]

Красная Сила зародилась в 60-х годах как движение молодых индейцев, студентов колледжей – «красных мусульман». Самоопределение, как концепция, была идеей не новой, но на практике нуждалась в катализаторе. Проблемы индейцев кардинально отличались от проблем чернокожих американцев. Оба народа страдали от нищеты и дискриминации, то там где черные были жертвами пренебрежения, индейцы были жертвами патернализма; где черные были жертвами культурного лишения, индейцы были жертвами интенсивного давления с целью ассимиляции; и, кроме того, чернокожие не имели ни земель, ни договорных гарантий, а у индейцев было и то, и другое, хотя все эти гарантии постоянно нарушались. Катализатором для Красной Силы стало движение так называемых «черных экстремистов», оказавшихся терминами Черного Национализма о концепции черного самоопределения, основанной на философии Черной Силы. «Черная Сила как идея стала находкой и для других меньшинств, - заметил Вайн Делория-младший в книге «Кастер платил за ваши грехи: Индейский Манифест», - Она внесла ясность в наши интеллектуальные концепции, и идея самоопределения вдруг получила обоснование».[10]
С. 136.

Для индейцев понятие «самоопределения» включает самоуправление, контроль над своими землями и ресурсами, и право самим определять индейские программы и политику, - при важном условии: сохранение договорных обязательств федерального правительства. Договоры между племенами и США заключались как договоры между суверенными нациями. Они оговаривают существующие границы, и обеспечивают надежные гарантии и компенсации за взятые земли. Например, юристы Красной Силы, в том числе Алвин М. Джозефи-младший, объясняют, что «неприкосновенность земель и точное соблюдение и защита взятых обязательств и прав гарантированы индейцам договорами с федеральным правительством».[11]

По существу, Красная Сила говорит индейцам – взгляните на себя, обретите гордость за свое культурное наследие, приспособьте современное общество к современным индейцам, и боритесь за себя. 16 декабря 1969 года индейцы, занявшие Алькатраз, направили послание всем индейцам Северной Америки. В нем они говорили: «Мы чувствуем: единственная причина, по которой индейский народ сумел выдержать всё и выжить в годы преследований и лишений – это то, что мы на своем пути всегда держались вместе как народ».[12] Призывая к единству, гордости и самоопределению, которые являются основой концепции Красной Силы, индейцы Алькатраза выразили важность индейских ценностей и индейского образа жизни, как жизнеспособной альтернативы всё возрастающей сложности американской жизни ХХ века. Они призвали всех индейцев присоединиться к ним, объяснив, что: «мы ясно понимаем – мы ничего нигде не добьемся, если будем действовать, как отдельные племена. Если же мы сможем по-братски собраться вместе, объединиться и прийти к общему соглашению, мы сможем более эффективно действовать ради своих интересов, вместо того, чтобы ждать, что кто-то придет и сделает все за нас по своему усмотрению».

Образование

Почти с самого начала контакта белых и индейцев белый человек узурпировал традиционные индейские процессы обучения.
С. 137.

Вместо традиционных знаний, которые давались детям старейшинами селения, родителями и другими родичами, белый человек учредил школы. Конечной целью школ было преобразить индейскую молодежь, привив ей культуру и социальные ценности белого общества и ассимилировав ее в господствующую систему. Результаты были удручающе неудачными. Из всех меньшинств сегодняшних Соединенных Штатов индейцы остаются наименее образованными. Увы, эта трагедия истекает из того, что, пытаясь овладеть знанием белого человека, индейский подросток жертвует своим племенным знанием и культурным наследием. Новое поколение индейцев понимает, что администрируемое и навязываемое им белыми образование не отвечает нуждам индейцев. Самоопределение стало ключом к повышению качества обучения индейцев.

В 1973 году около 200 000 индейцев в возрасте от 5 до 18 лет были зачислены в школы. Около 2/3 посещали публичные школы, четверть – школы, находящиеся в ведомстве федерального правительства, и около 5% посещало школы при миссиях.[13] Первоначально, различные церкви основывали школы при миссиях, чтобы обучать американских индейцев и приобщать их к христианству. В 1568 году иезуиты основали школу для детей переселенных флоридских индейцев.

Постепенно, по мере роста Соединенных Штатов, государство взяло на себя ответственность за образование индейцев. В договорах, - один из первых был заключен с народом ирокезов в 1794 году, - правительство обещало учить индейских детей чтению и письму.

Вначале оно выполняло это обещание, основывая миссии, и только в 1860 году была учреждена первая не относящаяся к миссии федеральная индейская школа. С этого момента, под руководством Конгресса, правительство прекратило создание миссий и начало создавать собственные школы посредством Бюро по делам индейцев. В 1971 году существовало более 200 федеральных индейских школ плюс 19 общежитий/интернатов для индейцев в публичных школах. В 1972 году в школах и интернатах БДИ было примерно 57 000 учащихся.
C. 138.

В публичных школах, которых было вдвое больше, зарегистрировано 130 000 учащихся.[14] Тем не менее, вопреки договорным обязательствам и вопреки существованию этих федеральных, публичных и миссионерских школ, правительство не смогло удовлетворить нужды индейского населения.

В 1969 году Особый Подкомитет Сената по индейскому образованию, возглавляемый сенатором Эдвардом Кеннеди, заключил, что национальная политика в области образования индейских детей «потерпела крах во всех отношениях».[15] Другие отчеты и публикации показали ту же неприглядную картину. По результатам тестов индейские дети последовательно занимают более низкие уровни, чем белые дети того же возраста. Средняя продолжительность образования для индейцев в федеральном ведомстве немногим более пяти лет, что гораздо меньше, чем у черных американцев и американцев мексиканского происхождения.

В 60-е годы индейцы поняли, что преодолеть все эти недостатки в образовании можно только одним путем – взять на себя ответственность за обучение своих детей. Правительство потерпело неудачу главным образом из-за того, что никто не видел в индейских детях индейцев. «Мы были неизвестно кто, - сказал юный активист чиппева из северного Мичигана. – Мы – не индейцы. Мы – не белые». Предубежденность в учебниках, расизм в управлении школами и умышленная политика скрыть индейское культурное наследие и историю с целью ассимилировать индейских детей в общество белых серьезно разрушили самосознание учащихся-индейцев. «Повсюду, - утверждал другой активист на Пау-Вау племени сиу 1970 года в Колорадо Спрингс, штат Колорадо, - я вижу, что меня изображают невежественным, грязным дикарем. В учебниках, в книгах, по телевизору, в кино, везде, - до тех пор, пока я не начинаю верить, что я – дикарь, способный только жечь фургоны и резать белых переселенцев».

В июле 1966 года индейцы резервации навахо учредили школу Раф-Рок[16] - первую индейскую школу в стране. Раф-Рок пригласила учителей навахо, представлявших двуязычное обучение, и использовала курсовой материал, отражавший богатство культуры навахо. Она придавала значение участию родителей и общины в делах школы. Обучение в школе пошло так успешно, что тремя годами позднее навахо открыли Колледж общины навахо. Взяв на себя контроль над образованием своей молодежи, навахо выиграли по двум направлениям: во-первых, они добились высокого уровня обучения,[17] и, во-вторых, школа усилила национальное самосознание учащихся.

Со времени эксперимента в Раф-Рок другие племена встали на путь самоопределения в образовании. Они признали образование орудием помощи на пути к индейскому самоуправлению и контролю над собственными делами. Как сказала Дженет Мак-Клауд, из племени тулалик, страстный лидер вашингтонских «фиш-инз», индейцам необходима «свобода самим обучать своих детей и сделать их индейцами, а не тенями белых».[18]

Экономика

По индейцам американские реалии ударили сильнее и резче, чем по любой другой группе меньшинств. В идеале плоды системы свободного предпринимательства могут пожинать все. Действительность, однако, предстает несколько иной.

Со времен «умиротворения» американскому индейцу была отведена самая низкая ступень на экономической лестнице. Средний годовой доход индейской семьи сегодня вполовину меньше дохода белой семьи, и значительно меньше дохода чернокожей семьи. Безработица остается основной проблемой, колеблясь от 8 до 20% в 282 резервациях, находящихся в ведении федерального правительства. Недостаток рабочих мест, нехватка основных рабочих профессий также остается проблемой для 300 000 индейцев, покинувших резервации и переселившихся в города.

В целом эта статистика свидетельствует о нищенских условиях жизни в резервациях (по данным Службы здравоохранения США, около 90% жилья в резервации не соответствует санитарным нормам), и в индейских гетто в беднейших районах крупных городов. Именно эти условия полной нищеты среди изобилия разожгли сопротивление и у стариков, и у молодежи (большинству индейцев меньше 25 лет), открыв новую эру «воинственности».

Для американского индейца главное условие жизни в господствующем белом обществе – это его умение приспособиться к этой жизни, подчиниться ей; это и определит, будет ли он участвовать в дележе американского изобилия. Тем, кто согласен соответствовать стандартам белой, англо-саксонской, протестантской культуры, гарантированы приличные стандарты жизни; тем, кто не согласен, отказано во всем. Отсюда перед индейцами встает дилемма – либо ассимилироваться и присоединиться к Великой Американской Мечте, либо сохранить свое культурное своеобразие и жить в нищете. Теперь, ввиду вспыхнувшего индейского сопротивления, этот вопрос стал вопросом не пораженчества, но гордости и самоутверждения: «Как я могу приспособиться к современному миру и вместе с тем остаться индейцем?» Для сторонников Красной Силы ответ есть.

Однако этот ответ не дался легко, он возник, как возможное решение так называемой «индейской проблемы». После индейских войн племена были помещены в резервации, управляемые Министерством внутренних дел, которые, видя в индейцах «подопечных правительства», обращается с ними, как с детьми, неспособными управлять своими собственными делами. Старые племенные традиции были разрушены, многие из них запрещены (например, индейская религиозная практика); были нарушены старые уклады жизни – охота, рыбная ловля, собирательство. По договорным обязательствам правительство взяло на себя обязанность кормить индейцев, тем самым не только подорвав экономическую основу индейского общества, но и обессилев индейца, лишив его традиционной роли добытчика и кормильца семьи.

К этому добавилось и духовное опустошение – правительство начало учреждать программы, предназначенные изменить индейца, заставить его ассимилироваться с белым обществом.
С. 141.

Вероятно, самым разрушительными из этих законов был Акт Дауэса[19], принятый в 1887 году. Нацеленный на отмену племенной автономии и поэтому ускоряющий ассимиляцию, Акт Дауэса разрушил племенное землевладение и разделил землю племен на отдельные личные участки. Соответственно, каждый взрослый индеец – глава семьи – получил по 160 акров, и каждый одинокий взрослый индеец – по 80 акров. Эти земли были отданы в аренду на 25 лет, после чего переходили в полную собственность. Земли, не перешедшие в собственность индейцев, были отданы на продажу белым. Многие племена сопротивлялись этому закону, особенно племена Юго-Запада, потому что он глубоко разрушал индейское землевладение. В 1887 году индейцы владели примерно 138 млн. акров земли. В 1934 году эта площадь сократилась до 48 млн. акров.

Акт Дауэса не достиг своей основной цели – сделать индейца земельным собственником и фермером, пародией на белого фермера. Наоборот, положение в резервациях стало еще тяжелее. Нищета, убожество, крушение всех надежд – этими словами можно описать жизнь американского индейца. В благодарность за участие индейцев в Первой Мировой войне, в 1924 году Конгресс даровал индейцам право гражданства (Закон о гражданстве для индейцев). Через 10 лет Конгресс принял Индейский реорганизационный акт (Акт Уэлера-Говарда 1934 года), который положил конец политике распределения земель. Другими словами, Реорганизационный акт остановил дальнейшую распродажу индейских земель и создал условия для их возврата. Он также дал племенам право на финансовый кредит, побудил учредить законные племенные правительства, вернул племенам свободу религии, - открыв им, таким образом, прогрессивный путь развития.

Постепенно племена откликнулись на Реорганизационный акт. Были сформированы племенные правительства; положение в резервациях начало улучшаться. После Второй Мировой войны, однако, отношение Конгресса к индейцам изменилось. Снова как в 1887 году, возникло стремление ускорить ассимиляцию индейцев, и снять федеральные обязательства по отношению к индейцам. Комиссия по Искам Индейцев[20], через которую индейцы могли подавать иски против правительства, была основа в 1946 году, однако, несмотря на это поворотное событие в делах индейцев, споры о федеральных договорных обязательствах не прекращались. Буря разразилась в 1953 году, когда Конгресс заявил о своем намерении разорвать федеральные отношения с племенами в самое ближайшее время.
С.142.

Меномини в Висконсине стали первым племенем, пострадавшим от терминации. До нее у меномини были хорошие школы и общественные службы, плюс лесопильный завод – собственность племени. После терминации резервации меномини постигла финансовая катастрофа. Миллионы долларов со счетов племени были выброшены на ветер, в попытке создать самостоятельную общину. Службы округа, в том числе и больница резервации, были обложены налогом; и новая, внезапная тяжесть налогов заставила многие семьи продать свои дома. Больница закрылась в связи с катастрофической нехваткой фондов. Деятельность лесопилки стала убыточной, что заставило менеджеров племени автоматизировать ее; в результате многие лишились работы. За одну ночь меномини оказались банкротами, и штат Висконсин был вынужден оказывать им помощь.[21]

Пока Конгресс проводил терминацию, Бюро по делам индейцев запустило в ход новую программу, предназначенную улучшить положение (экономику) индейцев с помощью урбанизации. Ее основной целью было – выселить индейцев из резерваций и дать им работу в городах, где они станут «нормальными» американскими гражданами. Был произведен опрос индейцев, живущих в резервациях, и тех из опрошенных, кто, казалось, были способны влиться в новую жизнь, побуждали переселиться в крупные центры, такие, как Лос-Анджелес и Чикаго. Им помогали найти жилье и работу, а затем оставляли их на произвол судьбы. Хотя многие индейцы и сумели приспособиться и внедриться в белое общество, многие другие были выброшены за борт, изгнаны за черту бедности.

В начале 60-х годов терминация и релокация прекратились. С самого начала политика терминации встретила упорное сопротивление индейцев, а опыт меномини, и также кламатов из Орегона, чья терминация привела в результате к высокому росту алкоголизма и самоубийств, заставил Конгресс отложить свои надежды на прекращение федеральных обязательств по отношению к индейцам. Релокация встретила также яростное сопротивление, но эта программа никогда официально не отменялась. Она постепенно отмерла во время правления администрации Кеннеди и администрации Джонсона.
С. 143.

Программа Великого Общества, выдвинутая Джонсоном, оказала большое влияние на индейцев. Впервые в истории они получили возможность создавать свои собственные программы, обращаться за средствами и проводить эти программы так, как они считают нужным. Это был важный урок. Как многие другие меньшинства, которые с помощью программ «войны с бедностью» сумели сами определить свое будущее, индейцы смогли испытать то, о чем так долго говорили – распоряжаться собственными судьбами, и распоряжаться более успешно, нежели белые. Что еще более важно, белые законодатели и бюрократы вдруг обнаружили, что индейцы вполне способны сами управлять делами в резервациях.

Экономически индейцы продолжают терпеть нужду, но это может перестать быть неизбежностью. Объединившись ради своей двойной цели – культурного самосохранения и экономического роста, - индейцы могут достичь успехов в «индейской войне» с бедностью. Одно из направлений – развитие племенного предпринимательства, индейской собственности и бизнеса, которое поддерживает экономику резерваций. Такие племена как навахо, учредившие «Навахское Лесопромышленное Производство»[22] и лумми из штата Вашингтон, основавшие рыбную ферму, признают важность экономического производства внутри резерваций. Но возможности для этого есть не всегда. Отказавшись от релокации в индустриальные центры, индейцы хотят привлечь промышленников в резервации. За семь лет, с 1962 по 1969 гг. индейцы сумели привлечь частный бизнес и основать 140 производств в резервациях или возле них.[23]

Сегодня индейцы сделали многое, чтобы разрушить старый стереотип «побежденного народа», идущего к вымиранию. Они вновь обрели гордость за свое индейское происхождение, и решили сохранить свое «я». Они решили достичь своих целей, оставаясь «нацией внутри нации». Они изучили движение таких групп, как черные американцы и чиканос, зная ту разницу между ними и собой,
С. 144.

что основана на существовании индейской связи с землей и существовании федеральных договорных обязательств. Они переняли лозунг «власти»[24] - лозунг борьбы и единства. И они начали борьбу за единство – единство старых и молодых, чтобы добиться права распоряжаться своей судьбой самим.

Отвечая на вопрос: «Как я могу приспособиться к современному миру и вместе с тем остаться индейцем?», сторонники Красной Силы говорят так, как сказали в 1969 году Объединенные племена Юго-Востока в своем заявлении: «Дайте индейцу самому распоряжаться своей судьбой, самому принимать решения и осуществлять их».[25]
С. 145.

12. История организации «Красная Сила»

Некоторые причисляют всех из «боевых отрядов» индейского суверенитета к коммунистам. Одни индейские лидеры считают их проклятьем индейского движения. Другие утверждают, что они – единственные подлинные индейцы. Но, что бы там ни утверждало общественное мнение, члены Движения американских индейцев (ДАИ) остаются самыми красноречивыми и самыми воинственными среди всех индейских реформистских организаций. Возникнув в конце 60-х годов на южной окраине Миннеаполиса, ДАИ прославилось как широкое движение протеста, выдвинувшее концепцию «Суверенной Индейской Америки». И потому оно видит своих главных врагов в институтах традиционного христианства, в американской системе образования и в правительственной бюрократии.

Клайду Беллекурту из племени оджибве, рожденному в резервации Уайт-Эрс в штате Миннесота, обычно приписывают создание этой организации. Рассказывают, что, когда в начале 60-х годов Клайда заключили в тюрьму Стилуотер штата Миннесота, он пережил крайнюю степень депрессии. Будущий воин никогда еще не испытывал такого отчаяния. В детстве его сочли малолетним преступником, и по решению суда он прошел через многие школы и исправительные учреждения, где научился угонять машины. Подростком он научился кражам с взломом. Его друзья говорят, что он был весьма квалифицированным налетчиком, но, в конце концов, был схвачен и отправлен в тюрьму штата. Несколько лет спустя, отбывая наказание в Стилуотере, он понял, что жизнь его бесцельна. «Меня убедили, - объясняет Беллекурт, - что я – невежественный, грязный дикарь, и я согласился с этим». Он проклял свое индейское происхождение, проклял себя и прекратил есть, решив умереть. В это время им заинтересовался знахарь оджибве по имени Эдди Бентон.

Эдди Бентон происходил из рода духовных лидеров оджибве. Как попечителя тюрьмы Стилуотер, его допустили в камеру Беллекурта. Будучи индейцем оджибве и духовным лидером, он знал причину отчаяния Беллекурта. По словам Бентона, система ломает индейца. Она крадет у него уважение к себе. Она деморализует и отбрасывает его, и еще чаще заставляет смириться. Бентон, который сам испытывал такую депрессию, стал беседовать с Беллекуртом. Он рассказал ему о народе оджибве, о том, что народ оджибве (белые исказили это слово как «чиппева») был одним из самых больших индейских народов Северной Америки и занимал территорию от озера Гурон до Тертл-Маунтин в Северной Дакоте. Он рассказал Беллекурту о доблести воинов оджибве, которые воевали с могущественными племенами ирокезов и оттеснили их на восток от Великих озер. Он рассказывал о духовном мире оджибве, о том, как они сопротивлялись христианству и как их духовность, - в которой все сущее считается находящимся в священном круге гармонии и союза, - пережила 350 лет давления со стороны белого общества и белых миссионеров. И, наконец, он убедил Беллекурта, что «быть индейцем в Америке ХХ века - значит суметь удержать ключ к выживанию, пока белый человек очертя голову несется к своему самоуничтожению».

Между двумя этими людьми завязалась крепкая дружба. Беллекурт прекратил голодовку. Он стал читать разные книги, в том числе и националистскую литературу, которую приносил Бентон. «Впервые в жизни, - сказал Беллекурт, - я понял, что я – не дикарь. Я – не грязный и невежественный дикарь. Я достаточно умен и все понимаю». Бентон и Беллекурт разработали специальную программу с целью вызвать у индейцев-заключенных Стилуотера чувство гордости своим индейским происхождением. Досрочно освобожденный в 1964 году, Беллекурт нашел работу в энергетической компании Миннеаполиса. Здесь он поселился в южном районе города, прозванном «резервацией» из-за большого числа живущих там индейцев.
С. 147.

«Резервация» занимает около двадцати кварталов близ миннеаполиского Авеню Франклина. Этот район бросается в глаза своими контрастами. Жалкие квартиры и убогие дома соседствуют с современными новыми зданиями. В Миннеаполисе 8-10 тысяч индейцев, и более половины из них живут в этом районе, представляющем самое большое поселение индейцев в Двух Городах (т.е. Миннеаполисе и Сент-Поле).

Тереза Пиндегэйош[26], работающая в Комиссии по делам индейцев Двух Городов, говорит: «большинство людей пришли сюда из-за своих родных или к ним». Лишь небольшое число их переселено согласно программе релокации БДИ.

Релокация способствовала перемещению сотен индейцев в города, но она еще и открыла для них «ящик Пандоры», неся новые бедствия. Как заметил один из индейских лидеров, «индейцы пришли в город неподготовленными к жизни в современном обществе. Общество не знает их языка, не понимает их культуры, не заботится об индейце, как о личности». Рамон Робидо, главный юридический советник ДАИ, сказал:

«Для ставших жертвами релокации характерно чувство отчуждения в большом городе. БДИ ничего не сделало, чтобы подготовить их к сложностям городской жизни. И когда первая плата по чекам оказывалась для индейца также последней, что являлось обычным явлением, появлялась еще одна жертва «севшая на мель», результат очередного обещания белого человека».

Но, переселенный согласно релокации, или нет, - оказавшись один в городе, как объясняет Робидо, индеец обычно «ищет других индейцев, поселяясь рядом с ними в городском «индейском гетто». Попав в чуждую культурную среду, испытывая тяжесть дискриминации и отчужденности, часто в подавленном состоянии, многие индейцы ищут утешения в алкоголе. Хотя точных цифр и нет, индейские лидеры говорят, что алкоголизм – одна из наиболее трудных проблем, стоящих перед их народом.
С. 148.

Конечно, есть и другие проблемы. По данным Центра Американских Индейцев Среднего Запада, находящегося в Миннеаполисе, в 1973 году около 65% трудоспособных индейцев в «резервации» (район Паудерхорн) были безработными. Трое из четверых работающих были заняты «черным» неквалифицированным трудом, площадь поселений постоянно менялась, иногда до 50%, проблемами оставались и недостаток образования, и рост числа детей, бросающих среднюю школу. «Индеец с дипломом – в большой чести», - сказала Игнасия Брокер из Центра американских индейцев. За этими цифрами и статистикой – реальности нищеты: голод, болезни, высокая детская смертность, крушение надежд, чувство ненужности, неизбежные трения с полицией.

В 1964 году, когда Клайд Беллекурт вернулся в Миннеаполис (как в юности, когда его занесло в Миннеаполис из миннесотской резервации Уайт-Эрс), он обнаружил, что положение индейского населения Двух Городов еще тяжелее, чем помнилось ему по юности. Поселившись в гетто близ Авеню Франклина, и погрузившись в ежедневную рутину работы на компанию, он все больше задумывался о ситуации в индейской общине, окружающей его. Он узнал, что в Двух Городах есть около тридцати индейских организаций, но большинство их не имеют никакого влияния и не могут облегчить проблемы городских индейцев. Он узнал, чем особенно обеспокоены все индейцы Миннеаполиса – растущей угрозой со стороны полиции района.

Эдди Бентон, духовный лидер, который помог Беллекурту в Стилуотере и позднее стал директором Движения американских индейцев в Сент-Поле, говорил: «Что подтолкнуло нас к созданию, к рождению ДАИ, так это полицейские жестокости по отношению к индейцам. Все индейцы общины Южного Миннеаполиса страдали от этой жестокости, чувствуя ее своими сломанными ребрами и пробитыми головами». В 1968 году Беллекурт и другой будущий руководитель ДАИ, Денис Бэнкс, созвали собрание местных индейцев. Они основали так называемую «Коалицию озабоченных индейских граждан»[27], чтобы бороться с полицейской жестокостью и работать над проблемами, стоящими перед городскими индейцами. Коалиция была создана индейцами Миннеаполиса и для них.
С. 149.

Летом Коалиция сменила название на «Озабоченные американские индейцы».[28] В июле она стала полностью оформившейся организацией, обретя структуру, руководство и штат сотрудников-индейцев. По совету нескольких ее членов-женщин название Коалиции было изменено на «Движение американских индейцев», и Клайд Беллекурт был избран первым национальным директором ДАИ.

Одной из первых акций ДАИ стало создание Патруля ДАИ, общеиндейского «охранного» формирования, борющегося против полицейской жестокости. Патрульные контролировали радиопереговоры полицейских. Когда дело касалось индейцев, Патруль – его члены носили красные куртки с черной эмблемой Птицы Грома на спине, - спешил на место происшествия, чтобы все засвидетельствовать и сфотографировать арест. Таким образом, ДАИ документально фиксировало случаи полицейской жестокости, и провело несколько судебных процессов против Департамента полиции Миннеаполиса. В конце концов, отношения между полицией и общиной улучшились.

ДАИ обратилось и к другим проблемам, касающимся индейской общины Миннеаполиса. Оно выработало программу алкогольной реабилитации и побудило к таким же действиям другие индейские организации Миннеаполиса. Оно открыло общеиндейскую школу, Ред-Скул-Хауз, чтобы помогать учащимся, у которых есть трудности в государственных школах. Эдди Бентон пояснил: «Наша школа включает в себя обучение от дошкольного до старшей ступени средней школы, и работает с теми, кто бросил школу, кто подвергался в ней оскорблениям и унижениям, кто не смог учиться в системе публичных школ, кто стал жертвой судебной системы для малолетних преступников». ДАИ образовало отдел управления по здравоохранению индейцев, и позже начало предлагать обеспечение жильем крайне нуждающихся. Оно разработало программу организации питания. Но главная цель ДАИ вышла за пределы индейского гетто Южного Миннеаполиса. С самого начала лидеры ДАИ видели в своей организации орудие социальных перемен.

«Видя все несправедливости, что совершаются по отношению к индейскому народу, я понял, что судьба индейца – либо выстоять, либо погибнуть, - сказал Денис Бэнкс. – Я предпочел не погибнуть, а выстоять. В Миннеаполисе мы организовали ДАИ, чтобы выстоять».

Эдди Бентон объяснял:

«Наше кредо – политическая конфронтация, наша цель – социальные перемены, наша философия – индейское самоопределение.
С. 150.

Система этой страны, общественная и политическая, - не для нашего народа. Фактически она – против нашего народа. Она лишила индейцев гражданских прав, земли, равенства, человеческих прав. Система – против индейца, против образа жизни, который он выбрал, и целей, по которым он хочет жить».

Лидеры ДАИ хотят сказать, что цель их организации – индейское самоопределение. Они также объясняют, что ДАИ – духовное движение. Как сказал один из лидеров: «Быть индейцем – значит обладать душой».[29] Исходя из этого, в начале истории движения его лидеры понимали, что в нем чего-то недостает. «Для индейца мало просто принадлежать к группе протеста, - говорит Рамон Робидо. – Более важно – принадлежать к индейскому народу, обладать чувством «индейскости», а сущность «индейскости» - духовность».

Лидеры ДАИ услышали о молодом знахаре из Южной Дакоты по имени Леонард Кроудог, и они поехали к нему. На их первой встрече в резервации сиу Роузбад Леонард Кроудог (внук Кроу Дога, который убил вождя брюле Крапчатого Хвоста) сказал им, что молодые индейцы потеряли свою сущность. Он сказал, что индейцы стали людьми без корней, без души, заблудившиеся в преддверии культуры между белым и индейским обществом, и он убедил руководство ДАИ прежде всего определиться как индейцам.

«После того, как мы нашли Леонарда, - объяснил член ДАИ, отказавшийся раскрыть свое имя, опасаясь репрессий ФБР, - к нам пришли и другие духовные лидеры. Мы думали, что старая религия умерла, но в горах и резервациях некоторые люди хранили ее и наши традиции в своей памяти, наверно, дожидаясь того дня, когда они смогут опять отдать все это индейскому народу». Когда его спросили о старой религии, он ответил: «Мы живем в священном цикле, в священном круге. Мы рождаемся из Матери-Земли, и возвращаемся в Мать-Землю. Мы едим мясо оленя, который, в свою очередь, питается травой, а трава растет из наших тел – после смерти.
С. 151.

В школе вас учили называть это биологическим циклом. Все сущее находится в гармонии и союзе, и мы – члены этой гармонии. И когда наши тела умрут, наши души освободятся и останутся здесь. Вы видите – это не религия в понимании белого человека, но это философия жизни, путь жизни».

Христианство как философия, говорят лидеры ДАИ, несовместимо с индейской философией. Оно учит любви и братству. Но действия христианской церкви противоречат этому. «Миссионеры пришли в нашу страну, - сказал Деннис Бэнкс, - и украли нашу религию и нашу землю. Они украли у нас наших детей, остригли им волосы и заперли в своих школах. Они пытались украсть нашу культуру и сделать нас белыми людьми». Эдди Бентон сказал: «Мы хотим, чтобы церкви поняли, сколько зла они причинили индейскому народу. Они действовали рука об руку и в договоре с правительством и с большим бизнесом, лишая индейцев их земли, их минеральных ресурсов, их водных прав. Церковь – один из самых больших землевладельцев в индейской стране».

Еще один преступник, как считает Движение американских индейцев, - Бюро по делам индейцев. Деннис Бэнкс говорит: «Я провел два с половиной года в тюрьме, и в это время я понял, что самый главный преступник из всех - Бюро по делам индейцев; и ему разрешается быть на свободе». Рамон Робидо, выросший в резервации сиу Роузбад, сказал: «Двадцатилетним я понял, что в делах индейцев не произойдет значительных перемен, пока мы находимся под монополистической, удушающей хваткой Бюро по делам индейцев».

В 1784 году Конгресс учредил администрацию по делам индейцев внутри военного министерства. Спустя 40 лет было образовано агентство по делам индейцев, которое видело свою роль в: 1) ассигновании ежегодных племенных рент; 2) рассмотрении претензий индейцев; 3) содержании индейских суперинтендантов и агентов; 4) управлении фондом для «цивилизации» индейцев. Агентство по делам индейцев оставалось в ведении министерства до 1849 года, пока не было создано Министерство внутренних дел. В том же самом году Конгресс передал агентство Министерству внутренних дел, переведя его из военного в гражданское ведомство.
С. 152.

«С самого начала, - сказал лидер ДАИ Рассел Минс, - БДИ было дурно управляемым, бюрократическим федеральным агентством». К этому Деннис Бэнкс добавил: «БДИ было создано в 1849 году как опекун над индейским землями. В то время индейцы владели 150 млн. акров земли. Теперь индейская земля сократилась до 50 млн. акров. Вот как БДИ действует в качестве опекуна».

Продажность и некомпетентность индейских агентов – среди многих недостатков БДИ, на которые указывает ДАИ. ДАИ видит в БДИ бюрократическое агентство, борющееся за существование среди других бюрократических агентств, - это, как говорит ДАИ, делает Бюро более отзывчивым к белым конгрессменам, нежели к индейскому народу. ДАИ указывает и на то, что ни в одном из 371 договоров между индейскими племенами и правительством США не обуславливается существование администрации БДИ. «В договорах никогда не говорилось, что Бюро по делам индейцев должно командовать нами, - говорит Рамон Робидо, - и, пока существует БДИ, мы будем рабами».

Поэтому ДАИ объявило БДИ войну. «Движение американских индейцев после Вундед-Ни, - сказал Рассел Минс, - ведет политику, направленную на уничтожение БДИ». Деннис Бэнкс объяснил далее: «Бюро по делам индейцев распоряжается нашими жизнями с рождения до могилы, и ДАИ не успокоится до тех пор, пока это правительственное агентство не будет полностью уничтожено».

Кроме институтов организованного Христианства и правительственной бюрократии, ДАИ видит своего врага в институте американской системы обучения. «Школа была нашим врагом, - говорит Рамон Робидо. – Расизм, «скальпирование» культуры, внедрение чувства собственной расовой неполноценности, - используя все это, в процессе обучения нас пытались превратить в нацию детей, причем белых». Другой член ДАИ, оджибве из Мичигана, говорил: «75% из нас бросают школу, но вовсе не потому, что индейцы глупы».

Зная недостатки традиционной системы образования, ДАИ создало свои собственные школы, названные «школами за выживание». Их цель – научить ребенка «искусству выжить»,
С. 153.

выжить как в индейской общине, так и в белом обществе. В них преподают учителя-индейцы, которые, кроме обычного обучения чтению, письму и арифметике, особо выделяют обучение индейской истории и индейской культуре. «Это двуязычные, дву-культурные школы, - говорит Эдди Бентон, - обучающие индейскому образу жизни». Концепция этих школ зародилась в Ред-Скул-Хауз из Двух Городов, и лидеры ДАИ говорят, что школы эти пользуются доказанным успехом.

Однако ДАИ как организация получила известность скорее благодаря своей воинственности, чем образовательным программам. Полемика, критика, конфронтация – такими словами обычно характеризуют Движение американских индейцев, и ДАИ достойно этой репутации. В 1972 году облик ДАИ драматически переменился. «Это произошло, - говорит Рамон Робидо, - когда мы выдвинулись на арену борьбы за гражданские права для всего индейского народа, а не только для городских индейцев».

И в 1972 году ДАИ получило национальное признание. Деннис Бэнкс относит этот организационный рост во многом на счет влияния Клайда Беллекурта: «Из-за своей агрессивности Клайд был избран первым председателем ДАИ, и это благодаря его организационным усилиям Движение американских индейцев стало общенациональной организацией». В том же году усилилась конфронтация ДАИ с белым обществом (истеблишментом), и кульминацией этих инцидентов стала недельная оккупация здания БДИ в Вашингтоне – в ноябре 1972 года.

«В Вашингтоне мы достигли успехов по-настоящему, - сказал Деннис Бэнкс, - и ДАИ приняло в этом самое непосредственное участие». В начале ноября около 500 индейцев, мужчин, женщин и детей, нагрянули в Вашингтон. Этот марш они назвали «Тропой нарушенных договоров». Во время своего похода они захватили здание БДИ, объявив его «Посольством коренных американцев». Воины были вооружены боевыми дубинками и пистолетами. Они раскрасили лица и пели под звуки боевых барабанов. Внутри здания демонстранты разгромили мебель и пишущие машинки, и унесли часть коллекции индейского искусства и папки, полные правительственных документов. Ущерб зданию составил 2 млн. долларов.
С. 154.

До ноябрьского марша ДАИ организовало выступление во Флагстаффе, Аризона, протестуя против эксплуатации индейцев торговцами Флагстаффа во время ежегодных Пау-Вау, проходивших там. Члены ДАИ были также и в Гордоне, Небраска, пытаясь добиться расследования убийства 51-летнего сиу, Раймонда Желтого Грома. Члены организации захватили военную базу[30] в Миннеаполисе, отстаивая свои права на федеральную землю. Но марш на Вашингтон стал более важной акцией протеста. Причин для демонстрации было много, но их можно выразить в трех главных пунктах:

1) Сторонники ДАИ хотели привлечь внимание общественности к прискорбному положению 800 000 коренных американцев в Соединенных Штатах;

2) Лидеры ДАИ хотели продемонстрировать солидарность и возросшую нетерпимость краснокожих Америки;

3) ДАИ нуждалось в общественной трибуне, с которой могло бы провозгласить свое принципиальное требование – чтобы к индейскому народу относились как к суверенной нации, которая никогда не отказывалась от своего суверенитета.

В Капитолии ДАИ достигло двоякой цели. Организации на некоторое время удалось привлечь внимание общественности, однако на нее обрушилась волна критики не только со стороны Конгресса, но и со стороны других индейцев. Хотя многие индейцы поддерживали ДАИ, более консервативные лидеры полностью отреклись от организации, и назвали ее членов «маоистами» и «революционерами». Что касается требований ДАИ, федеральное правительство согласилось создать исследовательскую группу, чтобы рассмотреть этот вопрос, и оплатило отъезд демонстрантов по домам. Многие вернулись в Миннеаполис, или в другие города с индейским населением; многие вернулись в резервации. За свою 4-летную историю ДАИ открыло 40 отделений в различных резервациях и районах городов, включая Денвер и Лос-Анджелес.

Но ДАИ не удовлетворилось достигнутым в Вашингтоне. Через три месяца несколько лидеров ДАИ поехали в Кастер, Южная Дакота,
С. 155.

протестовать, по словам Рамона Робидо, «против двойного стандарта правосудия в Южной Дакоте».

Перед прибытием ДАИ белый убил ножом индейца Уэсли Бэд Харта в баре Буффало Гэп близ Кастера. Между ними несколько дней назад произошла ссора, в которой противник грозил убить Уэсли. Этому были свидетели, однако напавший был впоследствии обвинен всего лишь в непредумышленном убийстве второй степени.

Лидеры ДАИ были в ярости. «В конце концов, - говорит Рамон Робидо, - индеец при тех же самых обстоятельствах был бы обвинен в умышленном убийстве». Итак, члены ДАИ прибыли в Кастер 6 февраля 1973 года, и в холодную зимнюю южнодакотскую погоду провели демонстрацию протеста, пытаясь заставить прокурора изменить обвинение. Когда это не удалось, демонстранты подожгли здание суда. Пламя было немедленно потушено пожарными Кастера. Между тем другие демонстранты спалили здание Торговой палаты.

Прокурор Кастера в конце концов согласился расследовать убийство. Рамон Робидо вел это расследование совместно с Фредом Габори[31], адвокатом-индейцем из Лос-Анджелеса. «Мы еще не успели завершить наши исследования и составить отчет, - говорит Рамон Робидо, - как они поспешно передали дело в суд – окружному жюри Кастера. Они оправдали убийцу, мы и подумать не могли о таком».

Тем временем в резервации Пайн-Ридж близ Кастера индейцы оглала сиу попросили у ДАИ помощи в борьбе против председателя своего племенного Совета Ричарда Уилсона. Против Уилсона были выдвинуты обвинения в: злоупотреблении племенными фондами, получении взяток от строительной фирмы из Рапид-Сити, росте собственного жалованья вопреки желаниям племенного Совета, выборе членов своей семьи для общественных работ. По данным ДАИ оглала за предшествующий год четырежды пытались сместить Уилсона; последняя такая попытка была в феврале 1973 года. В это время Уилсон председательствовал вопреки своему «импичменту» и объявлял себя невиновным по всем обвинениям.
С. 156.

После провала последней попытки «импичмента», говорят члены ДАИ, оглала призвали трех своих традиционных вождей действовать. Эти вожди позвали на помощь Движение американских индейцев; совместные встречи произошли 25, 26 и 27 февраля. «На собрании 27 февраля, - сказал Деннис Бэнкс, - к нам подошли две женщины оглала – Глэдис Биссонет и Эллен Мувз Кэмп. Они плакали и умоляли традиционных вождей действовать». Бэнкс сказал, что женщины «хотели знать, есть ли среди индейцев еще мужчины, где их найти». «Пока длилось это собрание, - говорит Бэнкс, - маленький зал в Калико оказался переполненным, и мы решили перейти в другое общинное здание – в Поркупайне».

Как раз посередине между поселениями Калико и Поркупайн находится маленькая деревня Вундед-Ни – место, где произошло убийство двухсот индейцев, - мужчин, женщин и детей, - Седьмым кавалерийским полком в 1890 году. По дороге в Поркупайн индейцы оглала и лидеры ДАИ остановились в Вундед-Ни у этой братской могилы. «Пока мы были там, - говорит Бэнкс, - мы поняли, что не можем идти дальше. Мы остались там, в Вундед-Ни, и приняли решение. Мы решили, что не покинем Вундед-Ни до тех пор, пока справедливость не придет в страну индейцев».

Военная оккупация Вундед-Ни, Южная Дакота, официально началась во вторник, 27 февраля. В среду это поселение окружил судебные исполнители и агенты ФБР, и на этих четырех квадратных метрах земли, которую ДАИ провозгласило отделившейся от Соединенных Штатов, началось ожесточенное противостояние. Вернон Беллекурт, являвшийся со своим братом Клайдом руководителем Движения американских индейцев и его национальным директором, в это время не был на оккупированной территории. От имени своих соратников он огласил требования, выдвинутые ДАИ. Они заключались в следующем:

1) убрать Ричарда Уилсона с поста президента племенного Совета оглала сиу;
2) Конгрессу расследовать деятельность Бюро по делам индейцев;
3) признать договор, заключенный в Форте Ларами в 1868 году;
4) расследовать обстоятельства нарушений 371 договора;
5) признать за индейским народом права на суверенитет.
С. 157.

Оккупация Вундед-Ни длилась более двух месяцев. Ее результатом было широкое «паблисити» для ДАИ и предъявление уголовных обвинений сотне его членов. Обе стороны сложили оружие 8 мая, после того, как вожди и предводители оглала сиу подписали соглашение с федеральным правительством. Правительство пообещало: 1) рассмотреть обвинения, выдвинутые против Уилсона; 2) провести договорные встречи с племенем оглала относительно договора, заключенного в 1868 году в Форте Ларами.

После Вундед-Ни участники осады разошли по домам во всех концах страны. Как сказал один из членов ДАИ, студент права из Лос-Анджелеса: «Я чувствую – мы совершили что-то… Самое меньшее, что я совершил – я готов был умереть ради дела».

Многие из них, покидая резервацию Пайн-Ридж, знали, что их могут снова вернуть сюда, чтобы привлечь к суду в Сиу Фоллз по обвинениям, колеблющимся от разрушения собственности и вторжения до грабежа. Для двоих лидеров осады, Дениса Бэнкса и Рассела Минса, арест 8 мая стал прелюдией к неделям и месяцам тюрьмы. Бэнксу и Минсу были предъявлены обвинения в заговоре.

Процесс над ними, который ДАИ назвало «процессом века», начался 8 января 1974 года в Сент-Поле, Миннесота, и продолжался более восьми месяцев вплоть до полного снятия обвинений с Минса и Бэнкса по причине «государственных злоупотреблений».

Движение американских индейцев остается самой боевой и передовой из индейских организаций. Рожденная из безысходности жизни в индейских городских гетто, эта организация поднялась до общенационального уровня за короткий, четырехлетний, срок. Лидеры ДАИ утверждают, что прошлая борьба – пример для будущего. Они утверждают, что не успокоятся до тех пор, пока справедливость не придет к индейцам, пока не будет одержана победа над так называемыми традиционными врагами индейского народа – христианством, Бюро по делам индейцев, системой белого образования для индейских детей. Подобно Мартину Лютеру Кингу, ДАИ вынашивает свою мечту. Говоря словами Вернона Беллекурта: «Мы не успокоимся, пока каждый индейский народ не обретет суверенитет и не будет представлен в Индейской Организации Объединенных Наций». Деннис Бэнкс добавляет: «Индейцы не могут больше «воевать» по выходным дням.
С. 158. 

Война идет в судах. Война идет в школах. Война идет в Бюро по делам индейцев, в Вашингтоне. Самая длинная война продолжается».
С. 159.

13. Индейские лидеры
Вайн Делория-младший

Пожалуй, ни один индейский лидер не обращается ко всем Коренным Американцам. Так много существует племен, языков и обычаев. Есть племенные лидеры и организации, которые иногда поднимают голос в защиту всех Коренных Американцев, но все же они чаще говорят для части индейского населения или для групп с отдельными интересами. Если, однако, есть индейские лидеры, достигающие общности вопреки всем племенным барьерам и различиям, - так это, скорее всего, Вайн Делория-младший. Бывший исполнительный директор Национального Конгресса Американских Индейцев и автор двух страстных манифестов: «Кастер погиб за ваши грехи» и «Мы говорим, вы слушайте», Вайн Делория красноречиво и с горьким юмором облекает в слова тревоги, боль и надежду американских индейцев.

Вайн Делория-младший родился в 1933 году в Мартине, Южная Дакота, - в городе, который находится на границе индейской резервации Пайн-Ридж. Его отец был епископальным миссионером, как и его дед; и ранние опыты Вайна Делории-младшего были смесью христианства и индейского традиционализма. Когда ему было 17 лет, его семья переехала в Айову; вскоре он поступил во флот. После службы Делория поступил в семинарию, но так никогда и не был посвящено в духовный сан, ибо, как он сам поясняет, потерял веру «в религию белого человека». Вместо этого он пошел работать в Объединенную Службу Школ[32] - организацию, занимающуюся обучением в колледжах и школах второй ступени для учащихся-индейцев и чиканос. В 30 лет Делория был избран директором Национального Конгресса Американских Индейцев.

Как директор НКАИ, Делория сначала пытался решить проблемы Коренных Американцев по образцу своих предшественников. Он проводил совещания, работал с правительственными агентствами, помогал составлять многочисленные проекты и планы, желая магически разрешить так называемую «индейскую проблему». Но в 1967 году он сказал, что «бег по кругу совещаний», как он назвал это, не может дать никакого эффекта. Индейские лидеры, работавшие на местах, - в резервациях и в городских гетто, - делали гораздо большие успехи в улучшении экономического и социального положения индейцев. Эти лидеры, понял Делория, умели объединять отдельные общины в единый союз и использовать такое объединение как эффективное оружие для влияния на местных белых политиков. И в этом союзе приходит чувство единства и чувство гордости своим индейским происхождением.

Индейское самоопределение – вот о чем говорили новые индейские лидеры; и Делория-младший признал силу этой фразы. Позже, в 1967 году, он решил получить юридическое образование, ибо, как он поясняет, новая индейская революция отчаянно нуждалась в юристах. В это же время он написал книгу «Кастер платил за ваши грехи: Индейский Манифест», которая получила повсеместное признание. Вмиг Делория приобрел международную и национальную известность, как «Сиу из Стэндинг Рока», пишущий с едким юмором. Вслед за первым успехом появилась книга «Мы говорим, вы слушайте», в которой он сражается с проблемами американского общества. Создавая первые две книги, разъезжая по стране с речами, давая интервью и статьи в газетах, присутствуя на многочисленных собраниях индейцев, он сумел еще и заслужить диплом юриста в университете Колорадо.

Не только индейцы признали Делорию одним из главных своих ораторов, но и другие угнетенные меньшинства. Он был членом организаций «Совет по Вопросам Голода и Недоедания»[33] и «Национальная Служба за права бедных».[34] Он заслужил репутацию лидера, умеющего говорить о проблемах чиканос, чернокожих, белых бедняков и религиозных меньшинств. С. 161.

Но в историю он войдет прежде всего как индейский лидер. Индейский народ все еще раздроблен, но индейцы стремятся к союзу по многим направлениям. Вайн Делория-младший – один из лидеров, призывающих к такому союзу.

Вернон Беллекурт

Он – бывший заключенный, бывший парикмахер, бывший торговец недвижимостью, если бы он не добился своего, он не был бы гражданином США. Это Вернон Беллекурт, национальный директор Движения американских индейцев.

Вернон Беллекурт родился 17 октября 1931 года в резервации Уайт-Эрс в Миннесоте. Кроме него, в семье было еще 11 детей. В девятом классе он бросил школу, пятнадцатилетним подростком покинул резервацию и приехал в Миннеаполис. К 20 годам он стал преступником, так как, по его словам, ожесточился против белого общества, систематически уничтожающего индейский народ. Запутавшийся, озлобленный, он стал опытным грабителем. В конце концов, его схватили и посадили в тюрьму по обвинению в вооруженном грабеже. Он был освобожден условно, но вскоре арестован за следующее преступление. Отсидев три с половиной года, он был вторично освобожден, и, вернувшись в Миннеаполис, открыл салон красоты. В это время ему было 25 лет.

За 15 лет Беллекурт сумел влиться в общество белых. Его признали как известного парикмахера под именем м-р Вернон из Миннеаполиса. Затем он занялся торговым бизнесом, и на время стал агентом по продаже недвижимости. Но за внешностью преуспевающего бизнесмена, живущего в белом пригороде, Беллекурт скрывал пустоту, мучительное ощущение того, что он идет по ложному пути. В 1969 году он взял недельный отпуск и приехал к своему брату Клайду, ставшему основателем Движения американских индейцев.

Навестив брата, будущего национального директора новорожденной организации, Вернон Беллекурт начал вновь обретать чувство гордости своим индейским происхождением. Он отпустил длинные волосы, выбросил свой костюм «белого» бизнесмена, и, как он стоически замечает, развелся со своей «белой» женой. В 1972 году его избрали национальным содиректором ДАИ. С. 162.

Он основал отделение (штаб-квартиру) ДАИ в Денвере. В ноябре того же года он участвовал в марше на Вашингтон «Тропой нарушенных договоров». Весной следующего года грянула осада Вундед-Ни, но он не участвовал непосредственно в этой акции, выступая как оратор и оказывая поддержку своим осажденным братьям.

Как оратор, Вернон Беллекурт стал символом индейской воинственности. Он высок, носит косы, выступает с большим чувством собственного достоинства. Оджибве по крови, он, однако, говорит об индейском союзе. Одна из его основных целей – чтобы за индейским народом признали право на суверенитет, чтобы индейцы вошли в ООН как независимая нация.

Мел Том

Его зовут «Маленьким Медведем». Некоторые из ярых его поклонников, - и враги, - зовут его «Мао Цзе Том». Этот невысокий, коренастый пайют получил специальность инженера. За несколько лет он стал пламенным голосом индейской молодежи – самой решительной и активной части индейского народа, называющей себя «Красными Мусульманами».

Мел Том родился 28 июля 1938 года в резервации Уолкер Ривер, Невада. Пайют, он вырос в культурной атмосфере, сохранившей прочные и гордые традиции бэнда Уолкер Ривер. Его народ был одним из племен, дольше всего сражавшимся с правительством США. (Последняя битва произошла в 1911 году в солончаковой пустыне Невады.) В его народе было много героев, среди них – Вовока, пророк, возглавивший знаменитую религию сиу Пляска Духов. Эти традиции и трайбализм пайютов Уолкер Ривер глубоко отпечатались в его характере и стали стержнем его мировоззрения.

Мальчиком, вспоминает со смехом Том, он работал ковбоем. Потом он поехал на стройку, и там решил стать инженером. В 19 лет он был зачислен в университет Бригема Янга в Прово, Юта. Четыре года спустя, летом 1961 года, он поехал в Чикаго, чтобы принять участие в Конференции американских индейцев в университете Чикаго.

На конференции в Чикаго было несколько молодых индейских лидеров, и скоро они освободились от риторики тех, кого они называли «Дядями Томагавками». С. 163.

Они созвали собрание молодежи и составили заявление, в котором говорилось, что индейский народ имеет право на суверенитет и самоуправление. Десять этих молодых лидеров встретились в августе того же года на Межплеменном Церемониале, состоявшемся в Гэллапе, Нью-Мексико.

Целью съезда в Гэллапе было сформировать новое движение, которое включило бы индейскую молодежь в сохранение индейских ценностей и в борьбу за самоопределение. Движение получило название «Национальный Совет Индейской Молодежи», и Мел Том был избран президентом Совета. «Индейцы хотят остаться индейцами», - написал Мел Том в тот же день в Заявлении о целях движения. Он добавил: «Индейское происхождение всегда (как бы уважительно об этом не говорили) рассматривалось как недостаток».[35]

В том же году Том окончил университет Бригема Янга, получив специальность инженера, и вернулся в свою резервации, где его избрали председателем племенного Совета. В то время он продолжал выдвигать концепцию нового трайбализма, отвергающей ассимиляцию и утверждающей сохранение своей индейской подлинности. «Мы не хотим растворяться в общем течении, - сказал Том в речи на Конференции американских индейцев по проблемам бедности в мае 1964 года. – Мы хотим остаться индейцами». Он настаивал: «Мы не собираемся исчезать… мы остаемся здесь…»[36]

За семь лет, которые он пробыл на посту председателя НСИМ, Том изъездил всю страну от Вашингтона до Вашингтона, утверждая свою концепцию индейского самоопределения и самосознания. Он создавал подкомитеты по проблемам бедности, помогал организовывать движения протеста подобно вашингтонским «фиш-инз», выступал в университетах и на конференциях индейцев. Он стал горячим сторонником Движения Красной Силы. Затем, в 1968 году, он оставил НСИМ, решив служить своему племени в собственной резервации.

С тех пор Мел Том живет как резервационный индеец, став председателем Совета резервации Уолкер Ривер. «Мне хватает здесь работы, - сказал он в интервью, данном в октябре 1973 года, - приходится заботиться о многом…»

"Вундед Ни 1890"
"ЖЕРТВЫ ПРОГРЕССА"
"История падения империи Атцеков и преступления конквистадоров"
Вундед Ни 1890
Перевод с англ.: Орлиное Перо, - Новосибирск, 2003
Краткая хронология событий


1. 15 декабря 1890. Вождь Хункпапа - Лакота Сидящий Бык убит племенной полицией. Многие из его последователей бегут на юг в деревню вождя Горба на Вишнёвом ручье.

2. 15 декабря 1890. Из-за отсутствия продовольствия, вождь Большая Нога ведёт свой бэнд Миннеконджу - Лакота на восток к форту Беннет.

3. 21 декабря 1890. Большая Нога узнаёт о смерти Сидящего Быка в лагере Горба. Большая Нога решает вернуться со своим бэндом домой к разветвлению реки Шайен, но по пути встречает полковника-лейтенанта Эдвина В. Самнера из восьмой кавалерии армии США. Большая Нога соглашается взять своих людей к форту Беннет, чтобы сдаться.

4. 23 декабря 1890. Гражданское лицо, Джона Дана, посылают в качестве гонца, чтобы убедить Большую Ногу уехать в форт Беннет. Данн вместо этого убеждает индейцев идти в Пайн Ридж. Вечером, Большая Нога и его люди спокойно покидают деревню, ускользая от солдат. Их цель заключалась в том, чтобы присоединиться к вождю Красное Облако, который хотел сохранить мир с армией США.

5. 24 декабря 1890. Большая Нога пересекает Бесплодные Земли в месте, которое известно сегодня как Перевал Большой Ноги на шоссе 240.

6. 26 декабря 1890. Большая Нога и его бэнд разбили лагерь у ручья Лечебный Корень, спасаясь от непогоды.

7. 28 декабря 1890. Майор Сэмюэль М. Уайтсайд седьмой кавалерии США перехватывает бэнд Большой Ноги у Паркапайн Бьютт. Уайтсайд сопровождает группу под белым флагом к военному лагерю около ручья Раненное Колено (Вундед Ни).

8. 29 декабря 1890. Полковник седьмой кавалерии Джеймс В. Форсайт, приказывает, чтобы люди Большой Ноги сдали своё оружие. В то время, когда солдаты обыскивали лагерь на предмет спрятанного оружия, прогремел выстрел примерно в 9:15. Завязался рукопашный бой между индейцами и солдатами. Спустя минуту, испугавшиеся семьи побежали. Западные побежали в ущелье, а другие на юг. Армия начала стрелять с холма из орудий Хотчкисс по ущелью. К полудню всякое действо прекратилось. Двадцать пять солдат были убиты. Армия вернулась в Пайн Ридж приблизительно в 21:30 с 30 серьёзно раненными индейцами.

9. 4 января 1891. Большая Нога и 145 его людей были похоронены в общей могиле. Более чем 250 (около 400) мужчин, женщин, стариков и детей были убиты тогда. Их тела пролежали в открытой прерии три или пять дней пока снежная буря не улеглась, и не дала их похоронить.



Цитаты современников

Военный отдел телеграфа Миссури, депеша в Вашингтон, округ Колумбия 19 декабря 1890.

Командующий, генерал Нельсон А. Майлс: «Сложная индейская проблема не может постоянно решаться на конце этой линии. Это потребует от Конгресса выполнения обязательств соглашений, которые индейцы были вынуждены подписать …, конгресс будет на сессии в течение нескольких недель, и может всего лишь за час подтвердить соглашение, и приспособить фонды для его выполнения; и, если офицеры армии не смогут дать положительную гарантию, что правительство будет действовать в честных намерениях с этими людьми, лояльные элементы уменьшатся, и враждебные элементы увеличатся».

Черный Лось, Lakota: " … Мои люди выглядели плохо. Была большая засуха, и реки, и ручьи, казалось, умирали. Ничего не выросло, что сажали люди, и вашичус послали меньше рогатого скота и другого продовольствия, чем когда-либо прежде. Вашичус уничтожили всех бизонов и закрыли нас в резервации. Выглядело так, как будто мы должны были умереть от голода. Мы не могли есть ложь, и не было ничего, что мы могли сделать. "

Л. Франк Баум. Редактор и издатель, The Aberdeen Saturday Pioneer, декабрь 1890:«Сидящий Бык, наиболее известный сиу современной истории, мёртв. Он был индейцем с душой белого человека, ненавидел и мстил тем, кто обидел его… С его падением, благородство краснокожего ушло и те немногие оставшиеся – горстка скулящих злых собак, которые облизывают руку, которая их бьёт. Белые, согласно закону завоевания, согласно правосудию цивилизации, являются владельцами американского континента, и лучшее решение обезопасить границы, будет полное уничтожение немногих оставшихся индейцев».

Командующий, генерал Нельсон А. Майлс:«Я командовал тогда, когда распространился этот мессианский культ , и произошло восстание, которым угрожали индейцы … В это время племя, под руководством вождя Большая Нога, перемещалось из своей резервации в агентство Красного Облака в Штат Южная Дакота в США под белым флагом. Они насчитывали около 400 душ. По дороге они были перехвачены командой майора Уайтсайда. Он потребовал их сдачи, они согласились, и прошли тем днем приблизительно ещё две или три мили и разбили лагерь, там, где им указали: около лагеря солдат».

Черный Лось, Lakota: «Это было в конце Месяца-Когда-Трескались –Деревья, и мне было 27 лет. (Декабрь 1890) Мы слышали, что Большая Нога ушёл из Бесплодных Земель почти с четырьмястами людей. Некоторые из них были из группы Сидящего Быка. Они убежали, когда Сидящий Бык был убит, и присоединилось к Большой Ноге на Хорошей Реке. В его группе было, приблизительно, всего сто воинов, а все другие были женщины, дети и старики. Они все голодали и сильно замёрзли, а Большая Нога был настолько болен, что его были вынуждены положить на волокуши, привязанные сзади к пони. Когда они пересекли Дымную Земную Реку, их нашли солдаты. Солдаты имели все, они не замёрзли и не голодали. Около Паркапайн Бьютт солдаты подошли к Большой Ноге, они сдались и согласились идти с солдатами к ручью Раненное Колено».

Командующий, генерал Нельсон А. Майлс: "В течение ночи к майору Уайтсайту прибыло подкрепление в несколько отрядов 7-ой Кавалерии. Следующим утром он развернул свои отряды вокруг лагеря, вывел свою артиллерию на позицию, и потребовал от воинов сдать оружие. Это было выполнено воинами: они выходили из лагеря и складывали своё оружие на землю в месте, где им указали. Вождь Большая Нога, старец, был болен в то время и не мог идти. Его поместили в санитарный фургон».

Томас Х. Тиббльз, Omaha World Herald: «Полковник Форсайт разместил солдат по квадрату вокруг лагеря индейцев, он не замышлял ни чего дурного; на западе, возле глубокого ущелья с почти вертикальными стенами, находился лейтенант Тэйлор и его скауты-Шайены. Чуть северо-восточнее, на пологом холме, стояли четыре гаубицы, которыми командовал капитан Илсли… Внутри, за линией солдат, я видел индейцев, которые сидели полукругом перед полковником Форсайтом. Форсайт разговаривал с ними через переводчика. Я видел мужчин и женщин, бродивших по лагерю, среди них несколько белых людей. Там находился священник Крафт в своей чёрной одежде. Капитан Уэллас, как я разглядел, был далеко от своей роты, чем-то торгуя или обмениваясь с индейцами. Почти целый час я сидел в седле, смотря на это. На небе не было ни одного облачка» .

Росистая Борода, Lakota: «… Я не спал той ночью – не ложился до утра – было страшно – не мог отдохнуть, не мог вести себя тихо или беззаботно. Было большое беспокойство среди индейцев всю ночь: ночью большинство индейцев было напугано, что будут убиты».

Филип Ф. Уеллс, переводчик полковника Форсайта:«Я переводил для полковника Форсайта …, захваченным индейцам приказали бросить их оружие, но Большая Нога ответил, что его люди не имеют никакого оружия. Форсайт сказал мне: «Скажите Большой Ноге, чтобы он не говорил, что индейцы не имеют никакого оружия, вчера они были хорошо вооружены, когда сдались. Он обманывает меня. Скажите ему, что он не должен опасаться сложить оружие, поскольку я не желаю причинять им вреда». Большая Нога, ответил: «У нас нет никакого оружия, кроме того, что вы нашли. Я собрал все мое оружие в агентстве Шайенн Райвер и отдал его. Оно было всё сожжено». Они имели приблизительно дюжину старомодного оружия, перевязанного сухожилиями…»

Джозеф Рогатое Облако, Lakota: «В то время как это продолжалось, тот же самый офицер сказал индейцам: «Я хочу, чтобы вы все встали в ряд перед офицерами …, я хочу, чтобы то же самое число солдат встало в фронт перед индейцами, что бы они зарядили своё оружие и приставили его к их лбам, и держали свои пальцы на спусковом механизме. После этого вы будете свободны». Некоторые из индейцев услышав такой разговор, протестовали, а некоторые говорили: «Теперь он видит, что мы не имеем ничего в наших руках, поэтому он так говорит». Другие говорили: «Мы - не дети, чтобы нам говорили такое». Один воин выкрикнул: «Будьте храбрыми! Будьте храбрыми!». Большая Нога ответил: «Да, будьте храбрыми. Здесь слишком много детей и стариков».

Филип Ф. Уеллс, переводчик полковника Форсайта: "В это время шаман , вызывающе одетый и фантастически красивый, начал выполнять движения Пляски Духа, поднимая и бросая пыль в воздух. Он воскликнул: «Ха! Ха!».Это означало, что он собирался сделать что-то ужасное, он сказал: «Я жил достаточно долго». Это означало слова, с которыми он боролся бы, пока не умер. Повернувшись к молодым воинам, которые сидели на корточках вместе, он сказал: «Не бойтесь, позвольте вашим сердцам быть сильными. Много солдат вокруг нас, и они имеют много пуль, но я уверен, что их пули не могут попасть в нас. Прерия очень большая, и их пули будут лететь над прерией и не будут лететь к нам. Если они действительно приблизятся к нам, они растворятся подобно пыли в воздухе». Тогда молодые воины воскликнули: «Хау!». Это было очень серьёзно, и означало, что они присоединяются к шаману … Уайтсайд тогда сказал мне: «Скажите индейцам, что необходимо их обыскать по одному». Старые индейцы согласились охотно, отвечая: «Хау!». И обыск начался. Молодые воины не обращали никакого внимания на то, что я сказал им, но старики – пять или шесть из них – сидящие рядом с нами, проходили через строй и позволяли себя обыскать».

Росистая Борода, Lakota: " … Большинство индейцев бросило своё оружие; было всего несколько человек, стоящих со своим оружием, но солдаты не приближались к ним. Ножи были сложены в центре совета; некоторые молодые воины имели своё оружие и ножи, но на это ни кто не обращал внимания. Был глухой индеец по имени Черный Койот, который не хотел бросать своё оружие; он не понимал, почему все бросали оружие…, борьба за его оружие была коротка: дуло его ружья повернуло вверх, к востоку, и оружие выстрелило. Немедленно раздался залп, прозвучавший как один выстрел, и люди начали падать".

Филип Ф. Уеллс, переводчик полковника Форсайта: " … Я услышал, что кто - то слева воскликнул: «Смотрите! Смотрите!». Повернув свою голову и направив своё оружие на лево, я увидел, что пять или шесть молодых воинов отбросили свои одеяла, вытащили из-под них оружие и начали размахивать им в воздухе. Один из воинов стрелял в солдат, которым приказали стрелять в индейцев…, я слышал выстрел из середины толпы индейцев. Я взвёл курок своёй винтовки, я смотрел в направлении шамана. Он или какой-то другой шаман приблизился ко мне в пределах трех или четырех футов с длинным ножом для сыра, он направил остриё снизу, чтобы нанести мне удар. Борьба между нами не позволила мне наблюдать что-нибудь еще в то время. Он нанес мне удар в течение схватки и почти отрезал мой нос. Я сдерживал его, пока я не смог повернуть свою винтовку, таким образом, чтобы поразить его. Я стрелял и убил его при самозащите, на войне, как только стало достаточно места, чтобы нацелить свою винтовку и выстрелить".

Чарльз В. Аллен, редактор Chadron Democrat: " … Борьба продолжалась в течение, приблизительно, получаса, затем продолжился расстрел в течение другого часа. Когда дым рассеялся перед палаткой, где это началось, лежали 45 мертвых индейцев с их непобедимыми рубашками Пляски Духа, они лежали мёртвыми на месте приблизительно 200 ярдов в диаметре".

Росистая Борода, Lakota: "… Я был тяжело ранен и очень ослаб. В то время как я лежал на своей спине, я смотрел вниз на ущелье и видел много женщин, убегающих и кричавших. Когда я увидел этих женщин, девушек, маленьких девочек и мальчиков, я поднялся. Я видел, как солдаты с обеих сторон ущелья стреляют в них, пока они не убили каждого из них, …, пройдя немного далее, я натолкнулся на свою мать, которая двигалась медленно, будучи очень сильно раненной …, когда я поддержал её, она сказала: «Сын мой, оставь меня; я собираюсь сейчас умереть». Когда она поднялась, солдаты с обеих сторон ущелья выстрелили в неё и убили её… Я слышал орудия Hotchkiss или Gatling, стреляющее в них с холма. Теперь там слышалась смесь песен смерти от этих умирающих людей, которые заставят самое твердое сердце плакать. Каждый пел различную песню смерти, которую он выбрал. Песни смерти выразительны, из-за желания умереть. Это – своеобразный реквием умирающим. Это означает то, что певец также стремится умереть".

Американская Лошадь, Lakota: "Была женщина с младенцем в руках, который был убит, она держала в руках белый флаг…, мать была подстрелена с ее младенцем. Ребенок, не знающий, что его мать была мертва, все еще сосал грудь … женщины, убегающие со своими младенцами, были убиты вместе, стреляли повсюду… и после того, как большинство из них были убиты, послышался крик, что все те, кто не был убит или ранен, должны идти дальше, и будут в безопасности. Маленькие мальчики … вышли из своих укрытий, и как только они пришли в нужное место, много солдат окружило их и они были забиты на смерть".

Пронырливая Медведица, Lakota: «Мы пытались бежать, а они стреляли в нас, как в стадо бизонов. Я знаю, что бывают добрые белые люди, но солдаты, должно быть, были самыми ужасными людьми, так как они расстреливали женщин и детей» .

Томас Х. Тиббльз, Omaha World Herald: "Хотя активное нападение продолжалось, возможно, двадцать минут, обстрел продолжался в течение часа или двух, всякий раз, когда солдат видел признак жизни. Индейские женщины и дети убежали в ущелье на юг, и некоторым из них удалось уйти в прерию, но солдаты следовали за ними и убивали их беспощадно".

Кавалерист:"Медленно, длинная колонна раненных покидала поле битвы, где оставались лежать зимней ночью тёмные пятна крови, и это подпись мира, белого флага, развевающегося на ветру".

Черный Лось, Lakota: "Это был хороший зимний день, когда все это случилось. Солнце сияло. Но после того, как солдаты завершили свою грязную работу, начал падать тяжелый снег. Ветер дул ночью. Была большая снежная буря, и от этого стало очень холодно. Извилистую лощину глубоко засыпало снегом, и это была одна общая могила убитых женщин, детей и младенцев, которые никому не делали ничего плохого, а только пытались убежать".

Командующий, генерал Нельсон А. Майлс: " … Отделение солдат послали в лагерь, чтобы найти любое оружие, оставшееся там, и сообщалось, что их грубость пугала женщин и детей. Также сообщалось, что было сделано замечание одним из солдат, что "когда мы получим их оружие, мы можем сделать с ними всё что угодно", это могло быть воспринято как указание на уничтожение. Некоторые из индейцев могли понимать английский язык. Это и другие вещи встревожили индейцев, и произошла драка между одним воином, который имел винтовку в своей руке и двумя солдатами. Винтовка выстрелила, и произошла резня. Не только воины, но и больной вождь Большая Нога, и большое количество женщин и детей, которые пытались убежать, рассеиваясь по прерии, были выслежены и убиты".

Томас Х. Тиббльз, Omaha World Herald: "Ничего подобного я не видел за целую свою жизнь, что настолько бы впечатлило меня, как то, что я видел той ночью в той церкви. Одна невредимая старуха … держала ребенка на коленях …, я дал кружку воды старухе, говоря ей дать это ребенку, который схватил кружку, как будто сгорал от жажды. Поскольку он глотал поспешно, я видел, что у него с права эта вода, запачканная кровью, выливалась через отверстие в шее". Подавленный, я пошел в …, нашёл хирурга …, он замер на мгновение там, около двери, наблюдая , большие страдания и умирающих женщин и детей … тишина, которая царила здесь, была настолько полной, что очень подавляла… Тогда, к моему изумлению, я увидел, что хирург, который, я знал, служил в Гражданскую Войну, посещая раненных … от Дикой местности до Appomattox, побледнел… «Это - первый раз, когда я видел много израненных женщин и детей», - сказал он, - «Я не могу выдержать это». В Раненном Колене, из-за того, что начался сильный шторм, сопровождаемый снежной бурей, тела убитых индейцев лежали нетронутыми в течение трех дней, замороженные в тех позах и местах, где они упали. Наконец они были захоронены в большой траншеи, вырытой непосредственно на поле битвы. На том третьем дне полковник Колбай … увидел, что с одного трупа упало одеяло … Под одеялом он нашёл, прижимавшегося к своей мертвой матери ребёнка – девочку, сосущую грудь".

Черный Лось, Lakota: "Я не знал тогда, сколько было убито. Теперь же, когда я оглядываюсь назад с этого высокого холма своёй старости, я могу все еще видеть убитых женщин и детей, лежащих в том извилистом ущелье и рассеянных по равнине, как тогда, когда я видел их глазами, наполненными молодостью. И я вижу, что там, в окровавленной земле, погибло что-то ещё, и было захоронено в снежной буре. Мечта людей умерла там. Это была красивая мечта …"

Личные отчёты о Раненном Колене, взяты из интервью Эли С. Рикера, Говорит Черный Лось, а так же сообщений и доказательств, касающихся Армейского расследования Сражения у Раненного Колена и Кампании Сиу 1890-91.

История американских индейцев

Диаграмма ситуации сражения у Вундед Ни.

Перемещение группы Большой Ноги зимой 1890.

Перемещение группы Большой Ноги зимой 1890.

Тело вождя Большая Нога.

Тело вождя Большая Нога.

Убийцы позируют у тел индейцев Лакота. В эту траншею захоронили тела людей Большой Ноги.

Убийцы позируют у тел индейцев Лакота. В эту траншею захоронили тела людей Большой Ноги.

После расстрела, «тела убитых индейцев лежали нетронутыми в течение трех дней, замороженные в тех позах и местах, где они упали».

После расстрела, «тела убитых индейцев лежали нетронутыми в течение трех дней, замороженные в тех позах и местах, где они упали».

После расстрела, «тела убитых индейцев лежали нетронутыми в течение трех дней, замороженные в тех позах и местах, где они упали».

После расстрела, «тела убитых индейцев лежали нетронутыми в течение трех дней, замороженные в тех позах и местах, где они упали».

Американские солдаты на фоне поля битвы.

Американские солдаты на фоне поля битвы.

Американские солдаты на фоне поля битвы.

Американские солдаты на фоне поля битвы.

Та самая лощина.

Та самая лощина.

Та самая лощина.

Тело шамана Жёлтая Птица.

Тело шамана Жёлтая Птица.

Из таких орудий солдаты армии США расстреливали людей Большой Ноги.

Из таких орудий солдаты армии США расстреливали людей Большой Ноги.

Ворота на мемориальном кладбище Лакота у Вундед Ни.

Ворота на мемориальном кладбище Лакота у Вундед Ни.

ЖЕРТВЫ ПРОГРЕССА

Эта газета посвящена трагической судьбе политического узника, лидера ДАИ Леонарда Пелтиера.

Перевод с англ. О. Сейфи
Страница.1.
Что же действительно произошло в Оглала?

«После перестрелки ФБР соорудило баррикаду отчетов. Практически все они позже были признаны сфабрикованными».

26 июня 1976 года на ранчо Джампинг Булл близ Оглала в резервации Пайн-Ридж были застрелены три человека. После этого происшествия разгорелись редкие по широте охвата и жестокости полицейские репрессии. Двое из погибших были агентами ФБР, закрепленными за резервацией Пайн-Ридж после восстания в Вундед-Ни (1973). Третьим был убит юноша-индеец. Обвинения в убийстве агентом предъявили четырем коренным американцам Леонарду Пелтиеру, Роберту Робидо, Дино Батлеру и Джимми Иглу. Обвинения против Игла впоследствии были сняты; Батлер и Робидо оправданы, но на отдельном судебном процессе; Пелтиер схвачен и 1 июня 1977 года приговорен к двум пожизненным тюремным заключениям.

Первые рапорты ФБР о произошедшем 26 июня весьма эффектны. Представители ФБР рассказывали репортерам, что два агента ФБР попали в засаду и были зверски казнены, их тела «изрешечены пулями». ФБР живописало судьбу одного из агентов, образцового мужа и отца, который был сперва ранен, а потом беспощадно расстрелян. Подобные истории разносились телеграфом несколько дней после перестрелки. Но вряд ли при этом упоминалось, что в тот же день был убит еще и молодой индеец.

Ранчо Джампинг Булл – это три дома, стоящие к югу от шоссе №18 и в нескольких сотнях ярдов от проселочной дороги. Тремя милями западнее лежит Оглала, в 15-ти милях – граница резервации Пайн-Ридж. В июне 1975 года здесь был разбит палаточный лагерь, в котором жили люди, присутствовавшие на процессе Денниса Бэнкса в городе Кастер, Южная Дакота. Это была «цитадель» ДАИ.

Никто не знает, или, по крайней мере, до сих пор точно не доказал, что именно случилось в тот июньский день 1975 года.

Бесспорно, резервация Пайн-Ридж была местом террора, и, что тоже бесспорно, подавляющую часть актов насилия совершали наемные головорезы, действовавшие по наущению председателя Племенного Совета Дика Уилсона. Точно установлено и то, что 23 июня Роберт Денсмор и Джерри Шварцинг, сыновья двух белых «ранчеро», заявили, будто бы после пьяной вечеринки у них украли их ковбойские бутсы. Были выданы ордера на арест 4-х парней из Оглалы, в том числе и Джимми Игла.

26 июня, согласно нескольким свидетельствам, агенты ФБР Джек Коулер – 28 лет, из Лос-Анджелеса, Калифорния, и Рональд Уильямс – тоже 28-ми лет и тоже из Лос-Анджелеса, - появились возле ранчо Джампинг Булл. Они якобы получили информацию, что Игл находится здесь. Очевидно, в это время они и заметили красно-белый пикап, быстро удалявшийся по соседней дороге. Агенты пустились за ним в погоню.

Много позже, на процессе Батлера и Робидо, агенты ФБР показали, что Коулер и Уильямс приехали на территорию лагеря в «гражданских» машинах и были одеты в «штатскую» одежду. Они знали, куда едут. Коулер был членом специальной военизированной команды СВАТ (Special Weapons and Tactics), и эта бригада БДИ была рядом, прикрывая их. Коулер и Уильямс давно пользовались дурной славой. Об их действиях судья Никол сказал на процессе Минса/Бэнкса (1974): «Я не мог предположить, что ФБР так низко пало».

Вскоре после того, как Коулер и Уильямс начали погоню за красно-белым фургоном пикапа, другие агенты услышали по радиосвязи их призывы о помощи, исходившие, видимо, из лощины ниже ранчо Джампинг Булл.

«Кажется, они собираются стрелять в нас!» Затем послышалось: «Мы ранены!» и «Скорее прикройте нас огнем, или нас убьют!»

Первым был ранен Коулер – в правую руку. Немного позже Уильямс был ранен в голову, и, вероятно, тут же скончался. Коулер тоже был сражен двумя выстрелами в голову. Оба агента скончались в то время, когда их коллеги прибывали на место происшествия. Каждый из погибших (Коулер и Уильямс) был ранен трижды, тела их вовсе не были «изрешечены пулями», как заявило ФБР.

Когда агенты по просьбе Коулера и Уильямса пришли к ним на помощь, возле ранчо Джампинг Булл произошла вторая перестрелка – на некотором расстоянии от того места, где были найдены тела двух погибших агентов. Сотрудники БДИ позже засвидетельствовали, что во время второго инцидента полицейский БДИ Джеральд Хилл застрелил Джо Стантца по прозвищу Киллз Райт.

Джозеф Беделл Стантц (Joseph Bedell Stuntz) был одним из индейских ребят, усыновленных миссис Рус Стантц из Монтичелло, Индиана. В 1970 году он окончил военную школу (Onarga Military School) и стал посещать Институт искусства американских индейцев в Санта-Фе, Нью-Мексико. В Пайн-Ридж он был известен под именем Джозеф Киллз Райт. Он готовился к миссии «знахаря».

Все описывают его как спокойного, миролюбивого человека. В 1975 году его жена и двое детей жили в штате Вашингтон.

Вокруг обстоятельств его гибели не было предпринято ни одного расследования.

Анна Мей Аквеш была единственной из руководителей индейцев, кто жил на ранчо Джампинг Булл. Ей не предъявляли обвинений, потому что было доказано, что она не участвовала в перестрелке. Однако в феврале 1976 года ее тело было найдено на территории Пайн-Ридж – занесенное снегом, с пулей в голове. Ее смерть осталась необъясненной.

После перестрелки ФБР соорудило баррикаду отчетов; практически все они позже были признаны сфабрикованными. Когда ФБР

Страница 2.

организовало истребительно-розыскную операцию, прочесывая резервацию Пайн-Ридж, агенты продемонстрировали устрашающий показ оружия, в том числе бронетранспортеры, вертолеты и множество другой армейской техники. Они обшаривали в резервации один дом за другим, игнорируя само понятие о человеческом достоинстве или гражданских правах индейцев.

На процессе Робидо/Батлера Уилфорд Драйпер, 19-летний юноша-навахо, заявил, что аризонские агенты ФБР, арестовав его, сковали его наручниками, привязали к стулу и угрожали, что навесят на него обвинение в убийстве, если он не даст нужных их показаний. Агенты обещали ему работу, выдачу нового удостоверения личности, денежную помощь и снятие всех обвинений, в обмен на его показания.

Норманн Браун, юноша-навахо, которому было тогда 15 лет, заявил, что, услышав стрельбу, бросился на выстрелы, подумав, что это наемники Племенного Совета начали атаку на лагерь. Он сказал, что наткнулся на Драйпера, Батлера, Робидо и Пелтиера. Батлер и Робидо выстрелили в нападавших с расстояния около двухсот ярдов, а потом бежали.

Они решили, что окружены; проскользнув через овраг, проползли в кусты. Попав в западню, они молились. Браун сказал, что, открыв глаза, он увидел орла, сидящего на верхушке дерева; и все они последовали за орлом к свободе. Он сказал, что впервые о гибели агентов все они узнали на другой день из радиопередачи.

Жюри присяжных на процессе Робидо/Батлера более 5 дней обсуждали вердикт. Дважды присяжные посылали за судьей Мак-Майнусом, так как находились «в безнадежном тупике». Мак-Майнус отказался дать отвод присяжным, заявив: «я не считаю, что в другом составе жюри присяжных будет более мудрым или более компетентным». После нескольких дней обсуждения проблемы самозащиты жюри присяжных объявило Батлера и Робидо невиновными. Некоторые присяжные указали, что, даже если было бы больше доказательств вины подсудимых, те все равно были бы оправданы «по причине самозащиты» от массированных полицейских репрессий, творимых в Пайн-Ридж с 1973 года.

После оправдания Батлера и Робидо обострилась жестокая охота за Леонардом Пелтиером. Она завершилась его арестом в Хинтоне, Альберта (Канада), и одиночным заключением в канадских тюрьмах, покуда решался вопрос о его высылке. В конце концов он был выдан Соединенным Штатам. Все завершилось процессом в городе Фарго, Северная Дакота, под председательством судьи Бенсона. Это был один из самых поразительных судебных процессов в истории США; Пелтиера обвинили в двойном убийстве Коулера и Уильямса. И 1 июня 1977 года он был приговорен к максимальному срок наказания – двойному пожизненному заключению в тюрьме.

Перепечатано из газеты «Аквесасне Ноутес»
(«Akwesasne Notes»)

ФБР И ДАИ 

Федеральное бюро расследований непосредственно включилось в развязанную правительством охоту за членами Движения Американских Индейцев после того, как индейцы заняли здание БДИ в Вашингтоне (ноябрь 1972). Это было протестом против политики никсоновского правительства и судебного аппарата в отношении коренного населения. Администрация Никсона говорила о самоопределении, и заключаемых на 99 лет договорах об аренде земли, как форме освобождения коренных жителей от колониальных властей, которые угнетают нас.

ДАИ ответило на политику обмана, проводимую администрацией Никсона, своим Манифестом из 20 требований. Манифест выражал стремление сделать отношения между федеральным правительством и коренным населением более гуманными и приемлемыми для индейцев. В Манифесте заключалась наша идея самоопределения, суверенитета, уважения наших прав. Манифест был доставлен в Вашингтон в ноябре 1972 года участниками «Тропою Нарушенных Договоров» (Caravan of Broken Treaties).

Прибыв в Вашингтон, участники похода увидели, что федеральное правительство не пожелало выслушать их. Правительство отказалось рассматривать договоры в свете требований Манифеста. Правительство отказалось разговаривать с индейцами. Все это разрешилось открытой конфронтацией между членами ДАИ и администрацией Никсона. Индейцы силой заняли Национальное управление БДИ и удерживали его семь дней. Потом члены ДАИ покинули Вашингтон и возвратились домой.

Федеральное правительство предъявило обвинения тридцати трем индейцам. Но эти обвинения не были реализованы. Обвиняемые так и не предстали перед судом. Единственный раз в истории обвинений, предъявляемых федеральным правительством членам ДАИ, прецедент не был доведен до суда. Потому что правительство предчувствовало – отдать индейцев под суд за их протест против своих жизненных условий означало бы обнародовать их обвинения против правительства Соединенных Штатов, содействовать им, да еще в городе с преобладающим цветным населением (Вашингтоне).

Ответом правительства стала политическая и военная атака на членов Движения Американских Индейцев и всех, кто сочувствовал им. ФБР начало тренировать полицейских БДИ для охоты на людей, и снабжать БДИ деньгами для найма головорезов и организации провокаций. Федеральное правительство воспользовалось существующими в Южной Дакоте расистскими предрассудками, чтобы начать травлю ДАИ с помощью жестоких полицейских репрессий, провоцируя инциденты, арестовывая людей и привлекая их к суду. Агенты ФБР служили военными советниками в незаконном правительстве председателя племени Ричарда Уилсона (Пайн-Ридж).

Агенты ФБР появились в Пайн-Ридж перед событиями в Вундед-Ни. Оборона Вундед-Ни была прямым результатом деятельности ФБР в резервации. Люди были запуганы. Кругом была полиция. ДАИ пришло на помощь людям по просьбе Организации за гражданские права оглала сиу. Федеральное правительство нарочно прислало в Южную Дакоту своих агентов, чтобы те спровоцировали условия, при которых можно было бы арестовать членов ДАИ, привлечь их к суду и наказать, - словом, проделать все то, что не удалось сделать в 1972 году в Вашингтоне. Это была продуманная атака. Федеральное правительство опиралось на «законы», чтобы придать видимость приличия своей войне против ДАИ.

В то время, когда федеральное правительство заставляло американский народ поверить, будто бы все это делалось согласно закону, будто все это делалось в интересах американского народа и в интересах коренных жителей, пока правительственная пропагандистская машина старалась изо всех сил, чтобы американский народ поверил в эту ложь, коренные жители, члены ДАИ, попали во времена «ковбоев и индейцев».

Седьмой Кавалерийский полк вернулся в Южную Дакоту. Репрессии ФБР стали ответом администрации Никсона на Манифест из 20 требований о самоопределении и независимости, созданный коренными жителями и представленный американскому правительству от имени коренных жителей.

Перепечатано из «Свободу - народу» («Free The People»).

ГОВОРИТ АЛВИНА ПЕЛТИЕР 

Мой сын Леонард однажды сказал мне, что, чем дольше мы позволяем федеральному правительству угнетать нас, тем сильнее становятся наши враги.

Насколько я могла видеть, Леонард всегда боролся за справедливость, за права индейского народа, за то, чтобы индейцы могли жить, как люди. Он никогда первым не ввязывался в драки. Он всегда шутит и смеется, он умеет хорошо работать. Он всегда помогал людям.

Леонард пишет мне, что он до сих пор в одиночной камере, и до сих пор закован в кандалы. Но у него есть книги, и, находясь там, он изучает индейскую культуру, и еще он начал рисовать.

Его друг Анна Мей Аквеш была убита полицией в Южной Дакоте. Я боюсь, что то же самое случится с моим сыном, если его отправят туда.

Страница 3.
Заявление Эдгара Бегущий Медведь. 

Утром 26 июня 1975 года индеец оглала сиу прорвался на ранчо Джампинг Булл в резервации

Пайн-Ридж, Южная Дакота, в безумной попытке предотвратить кровавое истребление своих соплеменников.

Эдгар Бегущий Медведь (Edgar Bear Runner), из «Концентрационного лагеря Пайн-Ридж», как он именует эту резервацию, дал свидетельские показания на слушаниях о выдаче Леонарда Пелтиера. (Пелтиер обвинялся в убийстве двух агентов ФБР на ранчо Джампинг Булл утром 26 июня 1975 года.)

«Рано утром прибежала женщина и сказала мне, что военные части окружают территорию Оглала. Она умоляла меня сделать что-нибудь, чтобы предотвратить кровопролитие.

Я позвонил в полицию и удостоверился, что это - правда; потом позвонил местному директору БДИ и спросил, знает ли он, что происходит. Я предложил ему свою помощь, и он дал мне полномочия посредника.

Я немедленно отправился в контору БДИ в Пайн-Ридж, чтобы получить письменное удостоверение посредника. Мне сказали, что управляющий отбыл в Оглала.

Я побежал на территорию лагеря. Примерно за три четверти мили до ранчо Джампинг Булл я столкнулся с группой полицейских БДИ. Там же был и Дик Уилсон со своими бандитами. Всего около двенадцати человек. Я сказал им, что имею полномочия посредника, и у меня есть права пройти на эту территорию.

Пройдя дальше, за четверть мили до ранчо я наткнулся на вторую линию постов – на сей раз там было более 150 человек: смешанные части дорожного патруля, судебных исполнителей, членов спецкоманды СВАТ в темно-зеленой униформе и солдат армейских подразделений в военной форме. Все они были вооружены снайперскими винтовками и пулеметами. С ними был и управляющий БДИ.

Они разрешили мне пройти на территорию ранчо при условии, что я вернусь через десять минут. Иначе они, мол, убьют меня.

Подойдя к одному из домов Джампинг Булл, я крикнул: «Есть ли кто в доме?» Ответа не было. Я обошел вокруг дома и снова окликнул. Опять никто не отозвался. Вдруг раздался чей-то окрик: «Подними руки!» Я шагнул к оврагу и увидел группу людей в темно-зеленой военной форме, вооруженную гранатами, пулеметами и снайперскими винтовками.

Я попросил отпустить меня, сказав, что действую, как посредник, и мне отведено на это десять минут, иначе я буду убит.

Они отпустили меня, и я направился к следующему дому. Снова я попытался получить ответ на свой оклик, но безуспешно. Мои десять минут почти истекли, и вернулся туда, где был управляющий БДИ.

Управляющий сообщил мне, что военные раздражены и приготовились к штурму. Они приводили свое оружие в состояние полной готовности, когда я уходил оттуда.

На обратном пути я видел воинские части среди холмов. Вся эта территория была оцеплена. В общем я насчитал более 250 человек».

На перекрестном допросе Бегущий Медведь сказал, что вступил в ДАИ после того, как его дядя был зверски убит, но обвинение убийце не предъявили.

Перепечатано из «Индейский голос» («The Indian Voice»).

Май 1977.

Первая леди будет наблюдать за условиями в тюрьме.

Розалин Картер, жена президента США Джимми Картера, сегодня пообещала проследить за условиями в американской тюрьме, куда помещен Леонард Пелтиер.

Пелтиер, 32-х лет, был приговорен в июне к двум пожизненным тюремным заключениям по обвинению в убийстве двоих агентов ФБР в 1975 году Уроженец Гранд Фрокс, Северная Дакота, он был выдан Канадой Соединенным Штатам согласно обвинениям, после подачи аппеляции.

Первая леди дала свое обещание во время пресс-конференции в отеле Ванкувера.

Бронетранспортеры в Вундед-Ни.

«Они боятся – боятся услышать правду, потому что, пригнав сюда столько воинских сил, они думают, что контролируют все и вся, избивая, убивая людей, пытая их и угрожая им 24 часа в сутки».

- Уоллес Черный Лось – (Wollece Black Elk)

Перепечатано из «Голоса Вундед-Ни» («Voices from Wounded-Knee»)

Страница 4.
Справедливый суд невозможен. 

Вооруженные до зубов агенты ФБр, совершая «подвиги», вроде тех, которым прославился старина Джон Уэйн, вернули в Соединенные Штаты времена «ковбоев и индейцев». Стреляют ружью, и вновь льется кровь краснокожих, только на сей раз это – настоящие ружья и неподдельная кровь…

Юрист, специалист по гражданским делам, Левис Гурвиц заявил на слушаниях о выдаче Леонарда Пелтиера, что этот политзаключенный никогда не добьется в США справедливого суда. Он сказал, что инцидент, произошедший в июне прошлого года в Южной Дакоте, наглядно демонстрирует, какими методами пользуется ФБР для расправы с индейским народом.

Гурвиц рассказал следующее. Он выступал на Собрании лакота по вопросу о договорах, когда подъехала какая-то машина. Ее пассажиры сказали, что внизу на шоссе агенты ФБР расплавляются с индейцами.

«Я сел в машину, - сказал Гурвиц, - и поехал туда. Там я увидел троих полицейских БДИ и четверых агентов ФБР. Они задержали четверых индейцев.

Агенты ФБР, одетые в рабочие рубахи, голубые джинсы, ковбойские бутсы и береты, как у пехотинцев во Вьетнаме, были вооружены пистолетами. Они заявили мне, что собираются забрать индейцев в отместку за агентов, убитых в резервации Пайн-Ридж.

Первое, о чем я подумал, - «вот и вернулись времена ковбоев и индейцев». Только сейчас индейцы-то были настоящие…

Агенты колесят повсюду, сея террор и страх, запугивая женщин и детей».

Гурвиц сказал, что обычно в отношениях ФБР с людьми он не замечал предвзятости или сведения личных счетов.

Но когда агенты ФБР встречались с членами ДАИ, ярко проявлялась их неприкрытая враждебность.

Говоря о том настрое, который исключает для Пелтиера возможности добиться справедливого суда, Гурвиц сказал: «Меня приводит в ужас несправедливость политических процессов, которые во всем отличаются от обычных уголовных дел».

Гурвиц заявил, что агрессивность обвинителей сводит на нет попытки адвокатов защитить своего клиента.

«Например, - сказал он, - почти всегда адвокатам мешают громоздкие обвинительные акты. Прокурор зачастую предъявляет целых 11 обвинений, а потом снимает большинство из них перед самым судом. Тем временем адвокат делает бессмысленную работу, расследуя все обвинения».

Гурвиц сказал, что судебные исполнители постоянно докучают адвокатам, защищающим клиентов-индейцев. Во время предварительного следствия они не дают адвокатам нужной информации.

Даже замечания судей по этому поводу не действуют на судебных исполнителей.

«В зданиях суда царит атмосфера враждебности; чиновники все запутывают и делают любую информацию труднодоступной. Адвокатов подвергают обыскам, зачастую лишая доступа к клиентам-индейцам», - заявил он.

Перепечатано из «Индейский голос» («The Indian Voice»).

Жестокое отношение в заключенным-индейцам.

Насилие и страх гнездятся в Винсконсинской тюрьме, куда, вероятно, будет помещен Леонард Пелтиер, если его выдают в Соединенные Штаты.

Юрист, эксперт по уголовному праву США, Рой Стефен Хэбер из Денвера, Колорадо, дал показания на слушаниях о выдаче Пелтиера. Он рассказал о необычайно жестоком обращении с индейцами в уголовных тюрьмах США.

Хэбер сказал, что тюремная охрана провоцирует конфликты с заключенными, а когда заключенные, доведенные до этого, поднимают бунт, их действия квалифицируются, как преступления.

Хабер заявил, что положение заключенных в тюрьмах ужасно, но положение заключенных-индейцев несравнимо хуже, особенно тех, кто осужден по политическим мотивам.

На другой день судья Шульц, допрашивая Хэбера, заметил: «Вы утверждаете, что тюремные охранники нарушают конституционные права заключенных. Вы обвиняете только охранников, но ничего не говорите о том, что делают преступники…»

Хэбер ответил: «Конституция – это высший закон, верховный закон страны. Бессмысленно сперва осудить человека в соответствии с законом, а потом поместить его туда, где нарушается Конституционный закон…»

Перепечатано из «Индейский голос» («The Indian Voice»). Май 1976.

Страница 5.

«Преступление? Я говорю: преступление – когда наших детей заставляют учиться в федеральных школах-интернатах, на девять месяцев в году отрывая их от родного дома. Когда полиция бросает в тюрьму пьяных индейцев, но отнюдь не тех, кто продал им спиртное. Когда белые торговцы властвуют в наших поселениях. Когда вождь племени на федеральные деньги нанимает банду головорезов. Когда правительство отбирает нашу землю. Они предлагают нам выбор – тюрьма или смерть, и плюют на наши требования. Вот – преступление!»

Рассел Минс.

Говорит Леонард Пелтиер

13 мая 1976 года Леонард Пелтиер предоставил канадскому суду это заявление.

«Я хочу сделать заявление суду.

Я хочу выразить свое отношение к этим судебным слушаниям и к тем обвинениям, что выдвинуты против меня правительством Соединенных Штатов.

Я рассматриваю свое «дело» как часть большого числа политических дел, возбужденных против индейского народа в судах Канады и Соединенных Штатов. Это всего лишь продолжение вековой политики правительств Северной Америки, которые использую судебную систему для угнетения нашего народа. В наши дни существует двойная система правосудия: для белого общества одна, для индейцев – другая. Индейцев преследуют и убивают в резервациях и на улицах городов США и Канады, но никто не был осужден за эти преступления. Потому что их совершает само расистское общество белых.

Белое общество несет ответственность за сброс ртути в озера Восточной Канады; рыбу из этих озер должны есть мои братья и сестры их племени оджибве, чтобы не умереть с голоду. Однако мы умрем, если будем питаться этой рыбой. Судьи не называют преступниками тех, кто сбросил ртуть в озера. Потому что это преступление совершило само общество белых.

Когда колониальные белые власти вторглись на наши земли и захватили их, никто не назвал эти действия преступными. Но когда индейцы поднялись на борьбу, это сочли преступлением. Но это не преступление. Это политическая борьба, в которой наш народ отстаивает свои права на самоопределение, и человеческое достоинство, сопротивляясь жестокому угнетению, осуществляемому другой нацией.

Мои предки подписали так называемые договора с правительствами США и Канады. В этих договорах признавалось право на существование независимых, суверенных наций. И индейцы продолжают отстаивать свой суверенитет, о чем свидетельствует «Декларация независимости» (Declaration of Continuing Independence), подписанная Первым международным советом по индейским договорам (First International Indian Treaty Council) в июне 1974 года в Стэндинг Рок (территория Дакота); и Декларация Дене, написанная коренными жителями Северо-западных Территорий Канады. Позвольте мне зачитать отрывок из «Декларации независимости»:

«Соединенные Штаты Америки всегда нарушали суверенитет коренных народов этого континента, используя свой судебно-полицейский аппарат. Такими действиями США преступали все права коренных жителей, гарантированные договорами, все права на договорные земли, все основные человеческие права. Соединенные Штаты, некогда сами сбросившие ярмо угнетения и добившиеся собственной независимости от колониальных властей, ныне угнетают Коренные Народы.

Независимый народ другой культуры имеет полное право жить в согласии с Матерью Землей, если он не нарушает такого же права других народов. Мы обращаемся к мировой общественности с просьбой заставить колониальные правительства покончить с нарушением суверенитета коренных народов, и дать им возможность жить как они хотят, в мире, с достоинством и свободными. /… …/

Мы считаем, что все коренные народы хотели бы избежать проявлений насилия, но мы также знаем, что правительство США всегда прибегало к насилию, чтобы лишить коренное население основных человеческих прав и прав, предоставленных ему в соответствии с заключенными договорами…»

Нас могли бы удовлетворить те земли, которые первоначально были отведены для резерваций. Но из года в год правительства США и Канады крадут у нас все больше и больше земли. В XIX веке нашу землю отбирали у нас по экономическим причинам – она была богата, плодородна, изобиловала всем, что хотели иметь жадные белые поселенцы. Нам оставили земли, которые белое общество посчитало бросовыми. Но все равно мы сумели выжить, сопротивляясь воле белого общества, желающего истребить нас. Сегодня, с развитием технологии белого общества, земли, некогда названные бросовыми, приобрели неожиданную ценность. Сейчас белое общество хотело бы изгнать нас из наших резерваций, потому что под бесплодной землей находятся залежи ценных минералов и нефти.

Белое общество привыкло грабить «цветные» народы. Когда оно преуспевает в этом грабеже, то называет его «колониализмом». Если его попытки колонизировать другие народы встречают сопротивление, это называется «войной». Но когда грабежу сопротивляются колонизируемые индейцы Северной Америки, их называют «преступниками». Это ложь. Мы – Индейский Народ, и правительства США и Канады от имени колонизаторского общества белых ведут войну против нас, против нашей культуры, духовного пути, против нашей священной Матери-Земли на протяжении четырехсот лет. Более четырехсот лет мы боремся против колониального господства, утверждая свое право на независимость и суверенитет в пределах земель, отведенных нам по договорам. Эти договоры – неприкосновенные документы, связывающие народы, подписавшие их, нерушимой межнациональной связью. Но, несмотря на это, ваши суды судят нас – суды, которые всегда были несправедливы к индейскому народу. Доказательство этому – высокий процент заключенных-индейцев в американских тюрьмах.

Особенно ожесточенно власти преследуют деятелей Движения американских индейцев (ДАИ), стремясь уничтожить эту организацию, потому что она борется за освобождение всех индейских народов США и Канады, а также колонизируемых индейских народов Центральной и Южной Америки. Если мы хотим выжить как народ, мы должны сбросить ярмо колониальной власти.

Но вместо того, чтобы видеть в нас колонизованный народ, пытающийся сбросить с себя ярмо американского империализма, власти квалифицируют нас как преступников. ФБР развязало против нас политические репрессии по образцу тех, что велись против партии «Черные пантеры» и Социалистической рабочей партии. ФБР использует американскую систему правосудия, чтобы запугивать и бросать в тюрьмы тех, кто сопротивляется угнетении.

И потому я стою сегодня здесь, перед судом в наручниках.

И я спрашиваю вас: «Допустите ли вы, зная обо всех этих злоупотреблениях, чтобы канадское правосудие стало инструментом продажного американского государства?»

Я прошу этот суд и эту страну предоставить мне политическое убежище».

Перепечатано из «Индейский голос» («The Indian Voice»). Май 1976. 

Страница 6.
Сила – справедливость белых. 

Безобразная сцена насилия, разыгравшаяся в суде Ванкувера, еще раз убедительно продемонстрировала индейцам, что справедливость белых – это сила. Разгул насилия был спровоцирован людьми шерифа, которые гнали зрителей вон из зала суда по маленькому узкому коридору, беспощадно избивая их.

Судья Шульц приказал очистить зал, потому что зрители-индейцы поднялись со своих мест в знак солидарности с Леонардом Пелтиером, когда тот встал, чтобы выслушать приговор судьи.

В побоище приняла участие и городская полиция. Зрителей-индейцев, в том числе беременных женщин, безжалостно топтали ногами, волокли за волосы или по лицу.

Адвокат Леонарда Пелтиера Стюарт Раш сказал в интервью: «то, что произошло в зале суда, было ничем не обоснованной вспышкой насилия со стороны полицейских.

Их действия были несправедливо жестокими. Люди выходили из зала медленно, но это вовсе не означает, что они сопротивлялись решению судьи очистить зал».

Раш высказал судье Шульцу свой протест против такого использования силы полицейских: «Не было никакой нужды в этой безобразной демонстрации насилия. Зал суда можно было очистить мирным путем».

«Меня это не интересует», - ответил судья Шульц и перенес заседание.

Перепечатано из «Индейский голос» («The Indian Voice»).

Пелтиер будет выслан. 

Беглый вождь сиу, Леонард Пелтиер, находится в тюрьме Оакалла, ожидая высылки в США. Решение об этом было принято 18 июня.

Адвокаты Пелтиера, Дон Розенблюм и Стюарт Раш, сообщили, что немедленная аппеляция против решения судьи Шульца будет подана в Верховный суд Канады, который рассмотрит ее в течении трех или четырех месяцев.

Судья Шульц вынес свое решение о передаче Пелтиера Соединенным Штатам, посчитав доказанными судебные обвинения в покушении на убийство в Винсконсине, убийстве двух агентов ФБР в Пайн-Ридж, Южная Дакота, и краже со взломом в Орегоне.

Судья счел, что для еще одного обвинения, выдвинутого против Пелтиера, - в покушении на убийство в Орегоне, - недостаточно улик.

Адвокаты Пелтиера утверждали, что он прибыл в Канаду в поисках политического убежища, и что между индейцами Южной Дакоты и правительством США идет гражданская война.

Адвокаты доказывали, что согласно §21 Канадского Акта о высылке беглец не подлежит выдаче, если преступление, в котором его обвиняют, носило политический характер.

Судья Шульц заявил в своем решении: «Не доказано, что Леонард Пелтиер прибыл в Канаду в поисках политического убежища. Факт его ареста в Канаде за пять преступлений наводит на мысль о том, что прибыл сюда, спасаясь от ареста в США, то есть как скрывающийся от правосудия».

Эксперты-пенологисты (Пенология – наука о наказаниях и тюрьмах. – прим. переводчика.) и специалисты по гражданским правам утверждали на слушаниях, что справедливый суд в США для Пелтиера невозможен. Адвокаты пытались доказать, что, согласно Канадскому Биллю о правах каждый человек имеет право на справедливый суд, и, пока Пелтиер был в юрисдикции Канады, его защищал Канадский Билль о правах.

Судья Шульц не принял этого во внимание, но в его заключении признавалось, что «подобные жалобы не новость с тех пор, как канадские индейцы и их защитники начали подавать в суд из-за своих обид».

Судья Шульц сообщил Пелтиеру, что его выдача произойдет через 15 дней, и за это время он имеет право подать аппеляцию.

Перепечатано из «Индейский голос» («The Indian Voice»).

«Я не виновен, я не преступник. Это белая расистская Америка повинна в уничтожении моего народа и разорении наших земель; скрывая свою вину от американского народа и народа других стран, вы приговариваете меня к двум пожизненным тюремным заключениям безо всяких колебаний».

Леонард Пелтиер. 1 июня 1977 года.

Что происходило перед этим процессом.

16 сентября 1975. Дино Батлер и Боб Робидо обвинены в убийстве агентов ФБР. Они уже находятся в тюрьме по другому поводу. В тот же день Джоанна Ле Декс, Эйнджи и Айвис Лонгвизитор арестованы за отказ от дачи показаний перед Большим жюри (Grand Jury). Оторванные от своих троих детей и престарелых родителей, Эйнджи и Айвис согласились отвечать на вопросы после 60-дневного пребывания в тюрьме. Джоанна Ле Декс провела в тюрьме 8 месяцев, и в конце концов была освобождена в мае 1976 года.

6 февраля 1976. В Джаспере (канадская провинция Альберта) арестован Леонард Пелтиер. Он был помещен в одиночную камеру в коридоре смертников в Ванкуверской тюрьме, где и находился несколько месяцев.

8 марта 1976. В результате второго вскрытия обнаружена пуля в затылке погибшей Анны Мэй Аквиш.

8 июня 1976. Начался судебный процесс по делу Батлера и Робидо в городе Седар Рапидс, штат Айова. Суд продолжался 7 недель. Судья Мак Майнус, который вначале не проявлял сочувствия к обвиненным, в конце концов задал вопрос вызванному Кларенсу Келли: «По какому праву ФБР господствовало в резервации?» Никто из свидетелей не видел обвиняемых на месте перестрелки; кроме того, на суде было неопровержимо доказано, что агенты первыми открыли стрельбу. Жюри присяжных оправдало Батлера и Робидо, заявив о праве народа сиу на вооруженную самозащиту от сил колониальной агрессии.

18 декабря 1976. Леонард Пелтиер выдан Соединенным Штатам. Этим завершилась 11-месячная битва за него, включившая слушания, подачу аппеляций и массовое давление общественности на Рона Басфорда, министра юстиции Канады. Канадское Движение Американских Индейцев вело долгую и упорную борьбу за то, чтобы Пелтиеру предоставили в Канаде политическое убежище.

18 января 1977. Эйнджи Лонгвизитор снова заключили в тюрьму, чтобы обеспечить ее выступление в качестве свидетеля на процессе Пелтиера. Она была вызвана для дачи показаний.

Страница 7.
Рассказ очевидца о происшедшем в здании суда. 

Перед вами – рассказ Кэтлин Акоста (Kathleen Acosta), ставшей свидетельницей жестокой демонстрации силы, разыгравшейся в зале суда г.Ванкувер на слушаниях о выдаче Леонарда Пелтиера. Такой безобразный инцидент произошел впервые за всю историю канадской судебной системы. Особенно трагично, что жертвами насилия стали исконные жители этой страны.

Взявшись за руки, я и моя семилетняя дочка вошли в маленькую боковую комнатку возле зала суда №318, в котором судья Шульц должен был выносить решение по делу о выдаче Леонарда Пелтиера.

Вот уже три недели я приходила на эти слушания, и процедура проверки стала привычной для меня. Вначале, подчиняясь чужим рукам, грубо ощупывавшим мое тело, я испытывала прилив стыда и возмущения. Но постепенно я убедила себя, что это всего лишь проявление невежества белых людей, которые никогда не понимали индейцев… они боятся всего, что не в состоянии понять, и действуют, руководствуясь примитивным параноидальным страхом.

Когда женщины-полицейские обыскали меня и мою дочь, в комнату вошел полисмен и сказал, обращаясь ко мне: «Не берите ребенка в зал суда. Это опасно».

Возмущенная таким отношением к индейцам, я резко ответила: «Чушь! Я знаю этих людей. Они не стремятся к насилию, они стремятся к справедливости». Обойдя его, я направилась к главному входу в зал суда.

Перед входом другой полицейский снова предупредил меня, что брать ребенка в зал опасно. Я гневно сказала: «Индейцы не причинят зла моей девочке, на такое способны только ваши коллеги!» Мы вошли в зал и сели у дальней стены на краю комнаты. Вскоре ввели Леонарда Пелтиера. Когда он подошел к скамье подсудимых, все встали и приветствовали его возгласами одобрения.

Для индейцев, находившихся там, это был напряженный момент. Сейчас все должно было решиться – после долгих месяцев тревожного ожидания, непрерывных горячих молитв Великому Духу о справедливом судебном решении.

Когда вошел судья Шульц, все умолкли.

Судья Шульц приказал Пелтиеру встать и выслушать приговор. И тогда все в зале, вскинув руки в салюте ДАИ, встали в знак солидарности с Пелтиером, восклицая: «Приговор, который вы выносите Леонарду Пелтиеру – это приговор всем нам, всему нашему народу».

Рассвирепев, судья Шульц закрыл заседание и громко приказал очистить зал. Ошеломленные индейцы разразились гневными, негодующими криками. Одна девушка восклицала: «Кто дал вам право судить нас? Вы не бог!»

Мы медлили, не зная, уходить нам или нет. Наконец мы повернулись к выходу позади галереи. Узкое пространство было забито людьми, и быстро выйти наружу было трудно, как всегда бывает, если много людей столпится в узком проходе.

Полицейские начали силой выталкивать нас. Многие сопротивлялись этому. Тогда толчки перешли в удары. Женщины под ударами полицейских закричали от боли, и крики эхом разнеслись по зданию суда. Охранники принялись избивать людей в проходах за первой дверью. Началась драка.

Моя малышка, Франческа, лишь наполовину индеанка. У нее смуглая кожа и резкие черты лица, как у всех индейцев, и она считает себя индеанкой. Видя, как полицейские бьют индейцев, она закричала: «Мама, они избивают индейцев! Мама, я тоже индеанка, пожалуйста, не позволяй им бить меня!»

Я отступила на несколько шагов, прижала Франческу к себе, утешая ее, но сама не могла сдержать рыданий, видя бесчеловечный спектакль, разыгравшийся у меня перед глазами.

Тут женщина в полицейской форме попыталась забрать у меня Франческу. Оскорбительным тоном она приказала: «Дайте ее мне! Какая же вы мать, если позволяете ребенку видеть все это?»

Франческа громко кричала, решив, что женщина будет бить ее. Вскипев от негодования, я ответила: «Уберите руки от моей дочери! Она – индеанка, и думает, что вы хотите избить ее, как бьют здесь всех индейцев… никогда в самом страшном сне мне не могло привидеться такое… и это происходит в канадском суде! Я думала, что можно спокойно привести сюда дочку… как могут ваши люди творить все это?»

Подошли двое других полисменов и попытались успокоить нас. Пронзительные крики все еще разносились по зданию суда.

Один охранник предложил вывести нас с Франческой наружу. «Пожалуйста, выйдем, - попросил он. – Нельзя девочке видеть все это. Я и сам не могу выдержать такого зрелища».

Я ответила: « Вы – может быть, но о ваших коллегах этого не скажешь! Они, кажется, получают прямо таки чувственное наслаждение от этой бесчеловечной бойни».

Я отчаянно хотела увести оттуда моего ребенка, и потому приняла их предложение, хотя и с чувством глубокого стыда.

Я – белая женщина, моя кожа даже светлей обычного, и я чувствовала, что нас защищает только цвет моей кожи. Ведь они не щадили даже беззащитных женщин, беременных, слабых, - они не пощадили бы и мою Франческу, не будь меня.

Когда мы проходили в боковую дверь, я видела, как полисмен душил женщину за горло. Другую женщину волокли по полу за волосы. В углу беременную женщина толкнули к стене и пинали ногами, рядом безжалостно избивали еще одну индеанку. Кровь лилась на пол.

В ужасе зажмурившись, я вбежала в лифт, по-прежнему прижимая к груди Франческу. Нас сопровождали полицейские. Я не могла видеть их самодовольных лиц.

Покинув лифт, мы в сопровождении женщины-полисмена пошли по длинному боковому коридору. Она сказала мне вслед: «Уходите быстрее. Если все это не прекратится, мы можем применить оружие».

Онемев от этого зрелища бессмысленной кровавой жестокости, мы искали место, где присесть. Мы сели и долго плакали, а потом пошли к телефонной будке в Ванкуверском отеле. Руки у меня так тряслись, что я трижды набирала номер, прежде чем дозвонилась до моей матери, репортера газеты «Индейский голос». Я рассказала ей обо всем, что тут произошло, и попросила ее немедленно приехать к зданию суда на такси.

Мы вернулись к зданию суда, как раз когда индейцев выталкивали из его дверей. Громко били барабаны, вторя крикам избиваемых людей.

Когда индейцев выбросили вон на ступени лестницы, некоторые из них стали звать на помощь белую публику, гуляющую возле фонтана. Одна девушка закричала: «Вы смотрели годами, как нас убивают… почему вы не заступитесь за нас сейчас?» Другой индеец позвал: «Встаньте рядом с нами, нам нужна ваша помощь!» Но никто из белых не сдвинулся с места, чтобы помочь.

Индейцы стали медленно спускаться вниз по ступеням суда. Встав вокруг бьющих барабанов, они запели песню ДАИ. Многие из них плакали, слезы текли по их изуродованным, в кровоподтеках, лицам. Вождь Рас Реднер, подходя поочередно ко всем, пожимал им руки и благодарил за поддержку.

Перепечатано из «Индейский голос» («The Indian Voice»). Июнь 1976.

Пайн-Ридж: хронология террора.

Декабрь 1890.

Триста пятьдесят мужчин, женщин и детей убиты близ Вундед-Ни в индейской резервации Пайн-Ридж. Это убийство считается «последним официальным» истреблением индейцев армией США.

Январь 1972.

Раймонд Желтый Гром (Raymond Yellow Thunder), пожилой, всеми уважаемый человек, был избит, подвергнут пыткам и унижениям перед толпой белых в танцевальном клубе Американского Легиона, а впоследствии убит в городе Гордон, Небраска.

21 января 1972.

Уэсли Больное Бычье Сердце (Wesly Bad Heart Bull) убит ударом ножа в грудь. Его убийца в конце концов был оправдан.

Апрель 1973.

Двое наемных головорезов, Глен Три Звезды (Glen Tree Stars) Джон Ричард по кличке Тоут (John Richards - Tote) напали на Хобарда Кейса (Hobart Keith), члена племенного совета.

17 апреля 1973.

Во время осады Вундед-Ни (в подлиннике – освобождения Вундед-Ни. – прим. переводчика) один из его защитников Фрэнк Чистая Вода, 47 лет, из племени чероки, штат Северная Каролина, находился в здании церкви; он был безоружен. Пуля, пробившая стену, попала ему в голову, задев мозг. Он умер 25 апреля 1973 года.

27 апреля 1973.

Другой защитник Вундед-Ни, Бадди Лэмонт (Baddy Lamont), был поражен в траншее слезоточивым газом. Пока он задыхался в кашле, его сразили пулеметной очередью.

Июнь 1973.

Полицейские из Бюро по делам индейцев (БДИ) открыли огонь по машине, стоящей у обочины дороги. В машине спали братья Кросс – Кларенс и Вернал (Klarens Cross and Wernal). Кларенс был застрелен на месте, а Вернала, который был только ранен, обвинили в этом убийстве. Полиция БДИ, наемные бандиты и агенты ФБР более года преследовали и запугивала Вернала.

29 июля 1973.

В Мандерсоне, Пайн-Ридж, Картис Гоуст повздорил с полисменом БДИ Джонотаном Твистом. Через несколько минут приехали двое полисменов БДИ, схватили Гоуста и бросили его в машину.

Тут же полицейские избили Лео Белого Ястреба (Leo White Hawk) и Кэти Орлиный Ястреб (Kathy Eagle Hawk), которая была на восьмом месяце беременности. Все это произошло потому, что эти люди принадлежали к ДАИ.

31 августа 1973.

Доказано то обстоятельство, что Комитет WKLD/OC был под надзором полиции с тех пор, как организовал Национальное Собрание Поминальной Недели в Рапид-Сити, Южная Дакота. Сорок восемь из пятидесяти четырех южнодакотских агентов ФБР были тогда в Рапид-Сити.

12 октября 1973.

В тюрьму брошены Джеймс Ромеро и семья Мигуэл. Это произошло в городе Феникс, Аризона. Такими действиями ФБР пыталось внушить американскому обществу, что ДАИ – это группа заговорщиков.

17 октября 1973.

Полицейские БДИ застрелили деятеля ДАИ Педро Бисонетта (Pedro Bisonette).

24 октября 1973.

Биллинг Чарджинг (Billing Charging), приятель сына Уилсона, подъехал к дому семьи Бисонетта в машине Уилсона. Подвыпив, он рассказывал Марку Лэйну, что Уилсон предложил ему 50 долларов, если он приедет к Бисонетт и спровоцирует инцидент.

Осень 1973.

Группа головорезов, вооруженных винтовками М-16, открыла огонь по дому семьи Маленький Медведь (Little Bear), ранив семилетную Мэри Энн. Девочка ослепла на правый глаз.

После Вундед-Ни – 1973.

Поль Херман (Paul Herman), полисмен БДИ, и Крис Красный Лось (Chris Red Elk), наемный бандит, напали на Хелен Красное Перо (Helen Red Feather), которая была сторонницей ДАИ. Арестовав Хелен, они били ее по лицу, выворачивали руки и пинали ее ногами, хотя она кричала им, что находится на пятом месяце беременности.

22 января – 7 февраля 1974.

В период между первичными и основными выборами (в племенной совет), по меньшей мере восьми семьям угрожали, что их дома будут сожжены зажигательными бомбами и обстреляны.

7 февраля 1974.

Мило Гоуинз (Milo Goyngs), известный деятель ДАИ и участник обороны Вундед-Ни, был обстрелян неизвестными. Его машина изрешечена пулями, ветровое стекло пробито насквозь.

7 февраля 1974.

Женщина-активистка ДАИ так описывала ночь накануне выборов: «Выстрелы гремели по всей резервации. Точь-в-точь, как в ночь убийства Педро Бисонетта».

18 февраля 1974.

В городе Ален, штат Небраска, смертельно ранен Верли Дейл Больное Бычье Сердце (Verlin Dale Bad Heart Bull). За год до этого в Баффало Гэп погиб его брат Уэсли.

Февраль 1974.

Ранен ножом Поукер Джо Мэрривел (Poker Joe Merrivel), сын адвоката племени Этель Мэрривел (Ethel Merrivel). Жестоко избиты два других сторонника ДАИ.

Начало 1974.

Полицейские арестовали возле Мандерсона зятя Береник и Юджин Белый Ястреб (Bernice and Eugene White Hawk). Его избили и раздробили ему пальцы сапогами.

Февраль 1974.

В период между первичными и основными выборами председателя племенного совета наемники Дика Уилсона запугивали тех, кто не хотел его переизбрания. В день выборов был застрелен юноша.

27 мая 1974.

Комиссия США по гражданским правам обнародовала результаты расследования обстоятельств выборов председателя племенного совета Дика Уилсона, прошедших 7 февраля. Расследование показало, что: 1) в бюллетени были внесены имена людей, не живущих в резервации, в том числе и белых фермеров; 2) люди заполняли бюллетени, которые не были предварительно зарегистрированы.

5 июля 1974.

В штаб-квартиру организации WKLD/OC в Пирре, Южная Дакота, вторглись Генеральный прокурор Уильям Джанклоу (William Janklow), шериф Артур Мэрсо (Artur Marso) и полицейский. Ордера на обыск у них не было, но они не уходили, несмотря на просьбы. Юрист Марк Лейн (Mark Lane) решительно закрыл перед ними двери, и после настойчивого требования они ушли. Тем временем члены Комитета скрылись, унося важные документы - они боялись, что Джанклоу попытается завладеть ими. Эти документы представляли собой секретный отчет, сделанный под руководством адвоката Джона Карлсона (John Carlson) и вскрывающий антииндейские предрассудки в Южной Дакоте.

12 октября 1974.

В доме Дика Маршалла (Dick Marchall), члена Комитета за Улучшение Племенного Правительства (Committee for Better Tribal Goverment) ворвались четверо наемных бандитов, угрожая смертью ему и его семье.

18 ноября 1974.

Один человек убит, пятеро ранены в доме Честера Стоуна (Chester Stone). По версии полицейских преступление совершил Джесс Трублад (Jess Trueblood), который потом застрелился. Однако это дело снова открыто, так как вспыли старые подозрения, что убийство совершено Мэнни Уилсоном (Manny Wilson), сыном Дика Уилсона.

Зима 1974.

В одного из жителей резервации стреляли, пытаясь угнать его коня; этот человек был ранен в голову и лишился слуха.

Зима 1974.

Белые фермеры схватили Донни Поурера (Donny Powrier), избили, обрили ему голову, а потом гоняли его, как зверя, стреляя в него крупной дробью.

2 февраля 1975.

Перестрелка в Пайн-Ридж между наемными бандитами и членами ДАИ.

Страница 9. 

27 февраля 1975.

Шестеро юристов и участник обороны Вундед-Ни избиты по приказу Дика Уилсона, который сам заявил, что отдал такое распоряжение своим бандитам. В тот же день наемники напали на нескольких членов ДАИ, преследуя и обстреливая их. Тогда же были брошены в тюрьму члены ДАИ Северт Молодой Медведь (Severt Young Bear) и Мартин Призрак Медведя (Martin Ghost Bear), избранные в Племенной Совет. Полиция БДИ не обращала внимания на эти инциденты.

9 марта 1975.

Наемный головорез Джош Стил (Josh Steele) застрелен в машине близ своего дома в Мандерсоне.

19 марта 1975.

Джерри Медвежьего Щита (Jerry Bear Shield) обвинили в убийстве Джоша Стила.

20 марта 1975.

Произошло убийство Стейси Котиер (Stacey Cotier). Двое подозреваемых заключены в тюрьму БДИ в Пайн-Ридж.

21 марта 1975.

Наемные бандиты Альберт Кумз (Albert Cooms) и Марк Клиффорд (Mark Clifford) таранили своей машиной автомобиль, в котором находились семьи Белый Ястреб и Орлиный Ястреб, и столкнули его с шоссе. Автомобиль Ястребов взорвался. Погибла Эдит Орлиный Ястреб (Edith Eagle Hawk), 37 лет, ее 4-месячная дочь Линда и Эрл Дженис-мл (Earl W. Janis Jr.). Погиб и один из наемников, Кумз. Эдит Орлиный Ястреб – свидетельница гибели Джоша Стила.

26 марта 1975.

Жанетта Биссонетт (Jeanette Bissonette) застрелена в своей машине. Она возвращалась с поминок по Стейси Коутиер.

Март 1975.

Застрелен Ричард Игл (Richard Eagle). Зарезана ножом 81-летняя Роуз Добрый Бизон (Rose Good Buffalo). Якобы покончила с собой Джастин Ситтинг Ап (Justin Sitting Up); ее семья утверждает, что это было не самоубийство, а убийство.

Весна 1975.

Пятеро наемных бандитов вломились в дом Дика Маршалла и Дейва Клиффорда (Dave Clifford) и напали на хозяев. Защищаясь, Клиффорд выстрелил в Бетелюона (Bettelyouon). Под стражу взяли одного лишь Клиффорда; он был обвинен в нападении с целью нанести тяжкие телесные повреждения. Его дом обстреляли, подожгли, после этого его семья скрылась, спасая жизнь. Никто не был арестован за это преступление.

27 апреля 1975.

Наемный бандит Орвилл Швартингс (Orville Schwarting)с оружием в руках подъехал к общинному дому в Бейтсленд, крича: «Перестреляю всех индейцев!» Видевшая это Кэтрин Хадсон (Rftherine Hudson) попросила Этлу Мэй Раннелз (Etla May Runnals) вызвать полицию. Однако полиция ничего не предприняла, как обычно и бывает, когда преступление совершает белый человек.

26 июня 1975.

Два агента ФБР и индеец убиты в Оглала; четверо индейцев, в том числе и Леонард Пелтиер, обвинены в убийстве агентов.

4 июля 1975.

Полицейский БДИ Дэн Местес (Dan Mastath) арестовал в общинном доме Вундед-Ни Криса и Бена Огненный Гром (Chris and Ben Fire Thunder), заковал их в наручники и избил. Со времени восстания в Вундед-Ни (1973) Криса арестовывали боле 25 раз; и почти всегда избивали.

Июль 1975.

Агенты ФБР попытались изнасиловать Колин Клиффорд (Colleen Clifford) возле Мандерсона.

10-14 июля 1975.

Наемники жестоко избили Стэна Стара (Stan Star) и бросили его возле больницы, посчитав, что он мер. У него были глубокие раны на голове, сломана рука, и лицо изуродовано так жестоко, что неделю спустя он все еще не мог открыть глаз.

Июль 1975.

Агенты ФБР, вооруженные карабинами М-16, угрожали 80-летнему старику. После этого он умер от сердечного приступа.

Август 1975.

Лерой Эппл (Leroy Apple) вначале неоднократно угрожал смертью Гомеру Голубой Птице (Homer Bluebird), а потом убил его.

Август 1975.

По меньшей мере три человека пострадали во время инцидента на Роузбадской ярмарке (Rosebad Fair) в Пайн-Ридж.

Сентябрь 1975.

Юджин Белый Ястреб получил увечье, когда наемные бандиты гнались за ним по шоссе. Он был верхом, они – на автомашине. В конце концов бандиты застрелили его коня.

13 сентября 1975.

В полдень в общинном здании Оглала четверо наемников насмерть забили Джимми Литтла (Jim Little). Тех, кто попытался помешать избиения, гнали прочь; один из пытавшихся протестовать тоже был избит до потери сознания.

Октябрь 1975.

Дом Чейенн Никол (Cheyenne Nickol) в Пайн-Ридж подвергся обстрелу, пока хозяйка была в Рапид-Сити.

13 октября 1975.

Четыре взрыва раскололи Пайн-Ридж, повредив электрический трансформатор, здание Племенного суда (трейлер), здание БДИ и Здание Закона и Порядка (Low and Order Building).

Ноябрь 1975.

Убит Дэнни Мэривел (Danny Merrivel) – пуля попала в рот.

Середина ноября 1975.

Фрэнк Грумз (Frank Grooms) отобрал бревенчатый дом у Ирен Черный Лось (Iren Black Elk). Она купила у Грумза этот дом, но сумела выплатить все деньги. Ее сын, живший там, поехал в город за продуктами, а, вернувшись, увидел, что лишился дома и имущества. Кроме дома Грумз завладел еще и плитой, холодильником, обогревателем, столом и стульями, постельным бельем, ковром и одеждой.

3 ноября 1975.

Фрэнк Уилсон, брат Дика, жаловался, что ему угрожали у входа в Уайт Клей Бар (White Clay Bar).

10-17 ноября 1975.

Мэнни Уилсон, сын Дика Уилсона, и два других бандита напали на Эдгара Бегущего Медведя в магазине самообслуживания (Sioux Nation Supermarket). Бандиты сбежали, когда управляющий позвонил в полицию. В тот же день, но позднее, Денниса Бегущего Медведя (брата Эдгара), преследовали на шоссе возле его дома в Поркупайне. На той же неделе члены команды БДИ СВАТ пытались убить троих деятелей ДАИ, а потом на высокой скорости вели преследование машины, в которой члены ДАИ пересекали резервацию.

5 декабря 1975.

Карл Много Стрел (Carl Plenty Arrows) и Фрэнк Ла-Пойнт (Frank La Pointe) застрелили Глена Джениса (Glenn Jenis).

12-19 декабря 1975.

На границе Пайн-Ридж полицейские БДИ стреляли в Джо Быструю Птицу (Joe Swift Bird).

12 декабря 1975.

Ночью произошла перестрелка между членами банды наемников в местечке Нортридж Коузинг (Norhtridge Housing) в Пайн-Ридж.

31 декабря 1975.

В Лоу Бин (Lou Bean) и двоих ее друзей стреляли, когда они, собравшись пойти в гости, вышли из ее дома. Приехавшая полиция арестовала ее друзей, и отправила ее домой. Полиция не пыталась выяснить, кто открыл стрельбу и арестовать стрелявших. Это произошло в Крейзи Хорс Хоузинг, Пайн-Ридж (Crazy Horse Housing, Pine Ridge).

Январь 1976.

Уинни Красная Рубаха (Winnie Red Shirt) ранена в голову. Стреляли из машины, ехавшей в Поркупайн. Уинни – мать координатора Совета по договорам племени лакота Лари Красной Рубахи (Larry Red Shirt). Некоторые свидетели говорят, что те же люди стреляли и в Дика Маршалла, известного в резервации организатора и члена ДАИ. Полиция пыталась утверждать, что Уинни была ранена не пулей, а брошенным камне. Врачи сделали заключение, что это была пуля.

31 января 1976.

Убит бандитами Байрон Десерса (Byron Desersa). Шесть машин с наемными головорезами преследовали его машину, в которой было, кроме него, еще 5 пассажиров, все безоружные. Машина Десерсы в ходе этой гонки потерпела аварию. Бандиты не позволили оказать медицинскую помощь истекающему кровью Десерсе, и тот погиб. В тот же день бандиты стреляли в других членов ДАИ, и запугивали сторонников ДАИ и традиционалистов. Власти не предпринимали ничего, чтобы прекратить эти бесчинства. Полицейские арестовали двух человек по старым ордерам.

Февраль 1976.

Поздним вечером учащиеся школы ДАИ – индейские подростки – возвращались в Рапид-Сити. Машину, в которой они ехали, атаковали неизвестные на автомобиле, мчавшемся с высокой скоростью из местечка Синик (Scenic) в Шарпс Корнер (Scharps Corner), близ Поркупайна. Машина ДАИ разбилась, и трое из четверых подростков погибли. Выжила только Сельма Джонсон (Selma Jonson), которая осталась калекой. Это была третья авария за год. Все жертвы аварий – члены ДАИ, или люди, поддерживавшие ДАИ. Власти отказались усилить патрулирование дорог.

Февраль 1976.
Лена Тихий Медведь (Lena Slow Bear) Найдена мертвой на обочине дороги близ Оглала. Ей было 16 лет. Обстоятельства ее гибели расследуются.
Это лишь неполный список жертв.

Страница 10. 

Граждане задают вопросы правосудию.

Мы возмущены действиями правительства, проявившимися во время судебного процесса над Леонардом Пелтиером. Несправедливость, совершенна по отношению к нему, касается и всех нас, наших семей и друзей.

Во-первых, было нарушено право Леонарда Пелтиера предстать перед справедливым судом в соответствии с его национальной принадлежностью В составе присяжных не было ни одного индейца.

Во-вторых, жюри просто не могло вынести справедливого решения, потому что присяжные не слышали всех свидетельских показаний. Судья Бенсон злоупотребил своей властью, не дав присяжным услышать о том, как ФБР угрожало свидетелям, как агенты ФБР лжесвидетельствовали и фабриковали улики.

В-третьих, местный прокурор Линн Крукс допустил фактические ошибки в своем заявлении, а судья Бенсон не исправил их.

Наша совесть не может молчать, когда совершается подобное. Дело Леонарда Пелтиера должно быть пересмотрено. Это был и есть политический процесс, как бы судья Бенсон не оспаривал этого.

Коротко о процессе Пелтиера.
Китти Белл (Kitty Bell) 

18 апреля в городе Фарго, Северная Дакота, перед окружным судом США предстал лидер ДАИ Леонард Пелтиер, обвиняемый в убийстве двух агентов ФБР в 1975 году на территории индейской резервации Пайн-Ридж (Южная Дакота).

После девятичасового обсуждения жюри присяжных, целиком состоящее из белых, - 9 женщин и 3 мужчины, - вынесло вердикт в закрытом зале суда. При этом было разрешено присутствовать только представителям прессы.

Окружной судья Пол Бенсон отклонил 80% доказательств, представленных защитой; защита была ограничена семью днями, между тем правительственные обвинения заслушивались в течении трех недель

Во время процесса все доказательства того, что агенты ФБР фабриковали улики, заставляли свидетелей давать ложные показания, и сеяли террор в резервации Пайн-Ридж, отклонялись, как не имеющие отношения к делу.

В системе правосудия США судья имеет право решать, как свидетели будут давать показания – в присутствии или в отсутствие жюри присяжных.

Присяжные отсутствовали, когда многие свидетели рассказывали, как агенты ФБР заставляли их давать ложные показания; когда защита обнаружила фальшивые документы, сфабрикованные ФБР.

Правительственное обвинение основывалось на косвенных уликах – прямых свидетелей перестрелки не было.

Все доказательства причастия ФБР к Фальсификации улик и показаний отметались судьей Полем Бенсоном, защищавшем «честь мундира» ФБР и Департамента юстиции США.

Однажды во время процесса Бенсон пояснил, почему он объявил доводы защиты «не относящимися к делу». «Я поступаю так в интересах правосудия/юстиции», - сказал он.

Возглавляющий защиту адвокат Элиот Тэйкефф (Elliot Taikeff) съязвил в ответ: «Сдается мне, это делается скорее в интересах Департамента юстиции».

Адвокаты в десяти случаях заявляли протест, и получали отказ. Адвокат Джон Лоув (John Lowe) требовал отвода прокурору Линну Круксу, потому что тот заведомо лгал присяжным; по этому поводу также был получен отказ.

Выступило 25 свидетелей обвинения. Большинство свидетелей защиты не были выслушаны, потому что судья Бенсон распорядился ограничиться только изложением событий, произошедших 26 июня 1975 года.

Поэтому присяжные не услышали ничего о тех ложных лжесвидетельствах, что были представлены на канадских слушаниях о выдаче Пелтиера; о терроре, развязанном в резервации Пайн-Ридж агентами ФБР, полицейскими БДИ и наемниками, терроре, который и повлек за собой этот инцидент; о беспощадной охоте агентов ФБР за членами ДАИ, - все эти показания не были заслушаны.

В своем первом заявлении обвинитель Роберт Сикма сказал, обращаясь к присяжных: «иногда косвенные улики бывают решающими».

Трое свидетелей – два подростка-индейца и агент ФБР, - заявили, что видели Пелтиера в районе ранчо 26 июня 1975 года, когда были застрелены агенты Рон Уильямс и Джек Коулер.

Особый агент Фрэнк Ковард заявил, что видел Пелтиера на расстоянии полумили сквозь оптический прицел своей винтовки. Эксперт по оптическим винтовкам заявил, что такое невозможно.

В разговоре, - после того, как жюри присяжных удалилось на совещание, - обвинитель Эван Хальтман сказал, что свидетельство Коварда «абсолютно неправдоподобно».

Майкл Андерсон, 18-летний юноша-навахо, первым «поместил» Пелтиера в сцену перестрелки. Он заявил, что видел, как Норман Чарльз, Джо Станц и Пелтиер подъехали к лагерю в красно-белом пикапе, преследуемые двумя агентами.

Андерсон сказал, что, когда они подъехали, он услышал выстрелы на равнине под холмом, на котором стояли дома. Он не видел, кто стрелял и в кого.

Позже Андерсон заявил, что видел Дино Батлера и Роберта Робидо возле машины агентов. Робидо и Батлер были оправданы от тех обвинений, по которым осудили Пелтиера – в прошлом году в Рапид-Сити, Айова.

Андерсон заявил еще, что ему угрожал особый агент ФБР Гэри Адамс. Это было в тюрьме Вичита, Канзас. Адамс пригрозил Андерсону, что изобьет его, если он не даст показаний относительно событий 26 июня.

Андерсон был арестован в Канзасе вместе с шестью попутчиками, которые обвинялись в серьезных преступлениях. Лично ему не предъявляли никаких обвинений.

Уилфорд Драйпер, 16-летний юноша-навахо, заявил, что был на ранчо Джампинг Булл, но спрятался в лесу, едва началась перестрелка. Пелтиера он не видел до тех пор, пока их группа не собралась уходить.

Драйпер рассказал, как агент Гэри Адамс заставлял его давать показания о событиях 26 июня: ему сковали руки за спиной, привязали к стулу-вертушке и вращали четыре часа подряд в присутствии его матери, которую вынуждали смотреть на это.

«В конце концов после таких жестоких многочасовых допросов, - сказал Драйпер, - я перестал разбираться, что на самом деле произошло в тот день, а что мне внушили агенты».

Драйпер заявил, что в обмен на дачу показаний ему обещали выдать новое удостоверение личности, помочь получить образование, и разные другие привилегии.

Третьим свидетелем обвинения был Норман Браун, 17-летний навахо. Браун заявил, что агенты ФБР принуждали его давать показания, угрожая его самого обвинить в этом убийстве, если он откажется с ними сотрудничать.

Браун сказал, что в тот день, 26 июня, агенты стреляли в него. Он заявил, что Гэри Адамс первым появился на территории Джампинг Булл, когда Уильямс радировал о помощи; и что Адамс приехал, когда Коулер и Уильямс еще вели перестрелку с индейцами.

Адамс ранее утверждал, что он не мог сказать, где были агенты, и выбрался из района, едва началась перестрелка. Браун сказал, что он проколол шины первого агента, прибывшего после начала стрельбы.

Браун рассказал, как агенты и полицейские БДИ ринулись на территорию лагеря почти сразу же после того, как началась перестрелка. С холма он видел, как отряды полицейских движутся по дорогам по обе стороны Джампинг Булл. «Джо Стантц подошел ко мне и сказал: «Для тебя настало время стать мужчиной. Сегодня ты будешь воином. Помни о наших сестрах и наших детях там, в лагере». Стантц погиб несколько часов спустя.

Браун описал, как маленькая группка индейцев пробралась, пытаясь спастись, через посты трехсот агентов ФБР, полицейских БДИ и полицейских штата, двух подразделений спецкоманды СВАТ. В этой группе были Леонард, Робидо, Батлер, трое подростков и три молодых женщины.

Страница 11.

«Мы ежеминутно ждали гибели. Мы слышали, как пули свистели кругом». Он рассказал, как все они сидели на земле и молились перед тем, как покинуть лагерь.

«Дороги не было. Мы знали, что окружены, - сказал Браун. – Но прилетел орел и сел на дерево над нашими головами, а потом полетел прочь. Мы поняли, что он указывал нам путь».

Дальше он описал их стремительный подъем на холм под свист пуль. «Мы думали, что вот-вот погибнем, - сказал он. – Но мы защищали наших сестер, мы должны были спасти их. Неважно, что при этом сталось бы с нами».

Он сказал, что жители резервации помогли им скрыться в горах на несколько дней, а потом уйти в резервацию Роузбад.

Затем Брауна допросили как свидетеля защиты. По этому поводу разыгралась дискуссия между адвокатами и представителями обвинения.

Дело в том, что Браун признался в даче ложных показаний перед федеральным «большим жюри» (присяжных) в Сиу Фоллз, Южная Дакота. Там он утверждал, что видел Пелтиера, Даррелла (Дино) Батлера и еще одного человека, предположительно Роберта Робидо, возле машин агентов. Он также заявил, что слышал три выстрела. Впоследствии Браун признал эти показания ложными.

Далее последовала перепалка между защитой и обвинителями по вопросу о лжесвидетельстве. В конце концов они пришли к договоренности.

Браун занял свидетельское место и продолжал рассказ о событиях, которые вынудили его давать показания в пользу обвинения.

«Я гостил у моих сестер в аризонской резервации. Полицейский из племполиции пришел к нам, и привел меня и мою маму в трейлер, где был полисмен БДИ. Они сказали мне, что сейчас сюда прибудут агенты ФБР. Вошли агенты ФБР, показали моей матери свои удостоверения и сказали мне о моих правах. Это были Гэри Адамс и Виктор Хьюм (Victor Hume).

Я дал им документы, где говорилось, что они не имеют права допрашивать меня в отсутствии адвоката. Они не обратили на это никакого внимания.

«Мы знаем, что ты был там; если не будешь сотрудничать с нами, мы можем предъявить тебе обвинение в этом убийстве», - говорили Брауну агенты. «Моя мама ужаснулась агенты сказали ей, что я участвовал в том инциденте, и они предъявят мне обвинение в убийстве. Мама зарыдала и стала просить меня – «скажи хоть что-нибудь!» Агент Виктор Хьюм сказал мне: «Если ты не будешь сотрудничать с нами, тебе не придется больше ходить по земле».

Я попросил маму – «не волнуйся и перестань плакать». Агенты сказали мне: «Мы сделаем все, что в нашей власти, чтобы упрятать тебя в тюрьму». Мама умоляла меня говорить. Она просила - «подумай обо мне, о своих сестрах».

Адвокат Тэйкефф спросил Брауна, сколько ему тогда было лет. «Мне едва исполнилось пятнадцать», - ответил тот.

Браун рассказал о ночи 20 сентября 1975 года – ночи террора в резервации Южной Дакоты «В полночь нас разбудили нагрянувшие невесть откуда агенты ФБР – от 80 до 100 человек, вооруженные карабинами. Мы слышали, как люди бежали в панике, когда они лязгали затворами своих винтовок, говоря: «Выходите и ложитесь на землю!» они били нас прикладами своих М-16, а дети рыдали в ужасе».

Тэйкефф спросил его о показаниях, которые он дал «большому жюри».

Браун ответил: «Я всё думал о том, что они наговорили мне и маме. Я не знал, что делать после того, как они угрожали нам с мамой. И тогда я сказал им все, что они хотели услышать».

Тэйкефф спросил Брауна: «Когда они впервые допрашивали тебя, они говорили тебе, кто убийца?» «Нет, - ответил Браун. – Они сказали только, что знают всех, кто там был».

Прокурор Хальтман спросил Брауна, почему тот сказал правду на первом допросе агентам ФБР Адамсу и Хьюму – не потому ли, что мать побудила его сказать правду.

Браун ответил: «Нет… ведь это не было правдой; я сказал им то, что они хотели услышать».

Халтьман: «Когда вы впоследствии предстали перед «большим жюри», ваша мать была с вами; но она ничего мне не сказала». (Имеется в виду – не пожаловалась на злоупотребления агентов. – прим. переводчика.)

«Моя мать хотела спасти меня от тюрьмы», - ответил Браун.

Халтьман напомнил Брауну о его показаниях перед «большим жюри»: «Вы заявили, что видели Дино Батлера, Леонарда и Робидо возле машины; и ваша мать не возражала».

«Вы хотите сказать, что я видел их там? – спросил Браун запальчиво. – Я их не видел, все это выдумали агенты! Вы считаете меня лгуном? Я клянусь, что это правда, на «священной трубке».

Хальтман спросил его, клялся ли он на «священной трубке», когда давал показания перед «большим жюри». «Нет», - ответил Браун.

Особый агент Гэри Адамс заявил, что в последний раз видел Уильямса, своего друга и коллегу по отделению ФБР в Рапид-Сити, в 11 часов утра в резервации Пайн-Ридж.

Он сказал, что Уильямс был в машине и разговаривал с агентом Дином Хьюгсом (Dean Hughes), который имел отношение к делу о краже, расследуемому Уильямсом и Коулером.

После этого Адамс направился к границе с Небраской, но в 11:45 услышал по радио призыв Уильямса о помощи, и повернул свою машину назад.

Адамс заявил, что в течение трех минут по радио были переданы три сообщения. Первое: «Видимо, эти парни – возле того дома». Второе сообщение: «Похоже, они собираются сесть в пикап и смыться. Надеюсь, у тебя хватит бензина».

Адамс сказал, что проехал около 10 миль, направляясь к Оглала, когда в 11:55 принял от Уильямса последнее сообщение: «Кажется, эти парни собираются в нас стрелять». Послышались ружейные выстрелы, а затем – «мы ранены». Секундой спустя: «Поднимитесь на холм и прикройте нас огнем, иначе нас убьют».

При перекрестном допросе, который вел адвокат Элиот Тэйкефф, стенографистка ФБР Энн Джонсон сказал, что уничтожила оригиналы записей, сделанных ею по сообщениям, передававшимся по рации в офис ФБР Рапид-Сити, - начиная с первой передачи Уильямса.

Она сказала, что вначале, в течении получаса, не записывала то, что слышала, но агент ФБР приказал ей записывать.

Вскоре после третьего сообщения Уильямса Адамс остановил машину, чтобы достать из багажника оружие и пуленепробиваемый жилет. Проехав еще немного, он неожиданно встретил двух полицейских БДИ.

Адамс сказал, что в него и в полисменов БДИ стреляли, по его мнению, индейцы. Он заявил, что вначале открыл ответный огонь, но потом подумал, что, быть может, Коулер и Уильямс взяты заложниками, и перестал стрелять.

«Через три часа вся эта территория была оцеплена полицейскими», - сказал Адамс. Затем люди, вызвавшиеся быть парламентерами, подошли к домам, миновали их по краю плато, и спустились с холма к телам агентов и их машинам.

Адамс вкратце рассказал, как возле одного из домов нашли тело Джо Стантца. Адамс утверждал, что Стантц был одет в куртку ФБР СВАТ, которая раньше была в машине Коулера.

Крайне противоречивы свидетельства обвинения относительно красно-белого пикапа. Непосредственно перед перестрелкой Уильямс радировал, что они с Коулером преследуют красно-белый пикап. Красный фургон был найден на территории Джампинг Булл. Видели, что красный пикап подъехал к лагерю после того, как началась перестрелка, а потом беспрепятственно уехал оттуда.

Агенты ФБР нашли красно-белый пикап во время облавы в резервации Роузбад в сентябре того же года.

Агенты ФБР заявили, что в день перестрелки Коулер и Уильямс прибыли на Джампинг Булл, чтобы арестовать Джимми Игла.

Игл также обвинялся в убийстве (Коулера и Уильямса). Эти обвинения были сняты, когда появились неопровержимые доказательства того, что в момент перестрелки он находился совсем в другом месте, в доме своей бабушки.

Игл и не подозревал о том, что выдан ордер на его арест. Он заявил, что, узнав позже об этом из сообщений прессы, немедленно скрылся.

Страница 12.

Игл сказал, что перед тем, как выполнить свой долг и предстать перед судом. Он посоветовался со своим адвокатом. Это было 27 июля. Адвокат попросил его быть осторожным в разговорах с товарищами по камере, потому что, вероятнее всего, ФБР подсадит в его камеру осведомителей, и попытается впутать его в дело о перестрелке 26 июня.

Игла поместили в окружную тюрьму Пеннингтона, Южная Дакота. Во время диалога с адвокатом Тэйкеффом, Игл заявил, что к нему приходили два агента ФБР. Одним из них был Гэри Адамс. «Они искали повод, чтобы обвинить меня в том, что произошло 26 июня. Адамс угрожал мне обвинением в убийстве агентов, если я откажусь сотрудничать с ФБР», - сказал Игл.

Соседи Игла по камере позже подписали заявления, в которых утверждалось, что Игл рассказал им, будто был на Джампинг Булл 26 июня. Якобы в разговоре с осведомителями Игл сказал: «Парень из ФБР пришел с поднятыми руками… Он подошел очень близко, и они подпустили его. Из машины достали оружие, и одна машина отъехала чуть подальше; когда агенты прибыли туда, они стреляли по шинам их автомобилей, держа их на расстоянии… Уильямс бросил свое ружье и сдался; говоря: «Я и не думал, что все так обернется…» Я заранее знал, что у них есть ордер на мой арест. Мы побежали вниз к оврагу; я скрывался вплоть до появления в суде 27 июля». Игл якобы описал, как в тот же день погиб Джо Стантц, молодой индеец: «Случайная пуля из дома, где они вели стрельбу, убила Джо».

Адвокат Тэйкефф спросил Игла, был ли он на Джампинг Булл 26 июня. Игл ответил: «Нет, я был в доме бабушки».

Тэйкефф зачитал ему заявления, подписанные осведомителями. Он спросил Игла, говорил ли тот своим сокамерниками что-либо подобное. «Нет», - ответил Игл.

Тэйкефф: «Если вы не говорили это людям, подписавшим заявление, то, может быть, они могли слышать, как вы говорили это кому-нибудь еще?» «Нет», - сказал Игл.

Игла спросили, знал ли он кого-нибудь из авторов заявлений. «Клиффорда я знал за год перед этим. Я был с ним в тюрьме, но мы не были хорошими друзьями. И с Высоким Бизоном я знаком; а других – не знал. Впервые я встретил их в тюрьме».

Агент ФБР Ковард (Coward) был вновь допрошен защитой. Ранее он давал показания в пользу обвинения. В своем заявлении он утверждал, что видел Игла и Пелтиера на расстоянии полумили через оптический прицел своего ружья.

Тэйкефф спросил Коварда, что побудило его и агента Хьюгса допрашивать Мэриона Высокого Бизона (Marion High Bull), одного из осведомителей.

Ковард ответил, что он и Хьюгс приехали в Пеннингтонскую окружную тюрьму по делам.

Его спросили, где проходил допрос Высокого Бизона «Мы решили провести допрос в конторе ФБР», - ответил он.

Тэйкефф спросил: «Почему все это не упоминалось в предварительном ответе о событиях, предшествовавших допросу – в вашем рапорте по форме «302»?» («302» - рапорт, составленный и зарегистрированный агентом сразу после расследования). Адвокаты имеют право на доступ к информации из рапортов «302» для защиты своих клиентов.

Во время процесса адвокаты постоянно оспаривали показания свидетелей, выставленных ФБР, на том основании, что не существовало рапортов «302», или же в них не было информации по основным пунктам свидетельских показаний.

Ковард ответил, что всем этим делом занимался агент Хьюгс, а он был лишь помощником.

Тэйкефф допытывался, каким образом они забрали из тюрьмы Высокого Бизона в отделение ФБР. «Нельзя забрать заключенного из тюрьмы без законного предписания или постановления суда», - сказал он.

Ковард: «Единственное, что я могу вам сказать, - мы взяли его из тюрьмы, чтобы наша беседа осталась в тайне».

Тэйкефф спросил Коварда, обещали ли они с Хьюгсом оказать какую-либо поддержку Высокому Бизону; или, может быть, Высокий Бизон просил их заступничества в своем судебном деле или денег, или особых привилегий?

Ковард ответил: «Я не могу вспомнить».

Тэйкефф: «Звонили ли вы его адвокату, что тот разрешил вам допрашивать его клиента? Если да, то отразили ли вы этот факт в рапорте «302»?»

Ковард: «Я ведь уже сказал вам, что мы ничего не записывали».

Тэйкефф: «Вы сами слышали его (т.е. Высокого Бизона) показания?»

Ковард: «Да. Он сказал, что спрашивал Игла, как это все произошло. Игл по его словам рассказал следующее: «Агенты ФБР приехали на двух машинах и спустились к ручью… потом они открыли огонь по агентам, а те стали стрелять в ответ… они подстрелили одного из парней ФБР…» Игл сказал ему: «один из агентов стоял рядом со своей машиной… они поднялись очень близко и застрелили его».

Тэйкефф: «Кто сказал «они»?»

Ковард: «Это говорил Джимми Игл, рассказывая Высокому Бизону в тюрьме эту историю».

Тэйкефф: «Вы поняли тогда, что имел в виду Высокий Бизон, употребляя неопределенный термин «они»? Как вы истолковали слово «они»? Вы могли бы отметить это в своем рапорте «302». Рассказал ли вам Высокий Бизон обо всем, якобы услышанном от Игла? Вы поверили, что Высокий Бизон сказал вам правду?»

Ковард: «Не было причин ему не верить».

Тэйкефф: «Вы сказали ему, что очень важно было бы узнать, кто были эти «они»? Вы с Хьюгсом допрашивали Высокого Бизона и Белое Крыло (White Wing) в один и тот же день? Вы допрашивали каждого из них в отдельности? Какие обвинения были выдвинуты против Белого Крыла? Вы связывались с его адвокатом?»

Ковард: «Я не знал, есть ли у него адвокат, я не знал, какие обвинения выдвинуты против Крыла».

Тэйкефф: «В своих заявления оба осведомителя употребляли слово «они». Вы пытались побольше выяснить о том, кого имел в виду Джимми Игл, говоря «они»? Вы пытались узнать что-нибудь об этих людях, либо найти источник конкретной информации?»

Ковард: «Не могу сказать».

Тэйкефф: «Когда вы допрашивали Белое Крыло в первый раз и после 3 августа, он добровольно давал информацию?»

Ковард: «Вы обещали ему какие-либо тюремные привилегии, поблажки, помощь в его судебном деле, деньги? Когда стало ясно, что он будет с вами сотрудничать, вы не просили его вернуться (к Иглу) и выяснить, кого он подразумевал под словом «они»?»

Страница 13.

Ковард: «Все это решал не я, а агент Хьюгс».

Тэйкефф: Вы сказали осведомителям, чтобы они постарались получить побольше информации? Говорили вы им: мы хотели бы знать, кто были эти «они»?»

Ковард: «Нет».

Тэйкефф обратил внимание Коварда на то, что заявление осведомителя Марвина Брэгга (Marwin Bragg) по кличке Ходок (Walker) не было написано его собственной рукой. Он спросил Коварда, каким образом тот получил сведения от Брэгга.

«Меня вызвали в Пеннингтонскую тюрьму по поводу тюремных беспорядков в апреле 1976 года. И тогда мистер Брэгг рассказал мне об услышанном от Джимми Игла».

Тэйкефф: «Брэгг рассчитывал на какие-нибудь особые выгоды от этого? Он вызвался давать информацию без каких-либо обещаний с вашей стороны?»

Ковард: «Нет. Не было никаких обещаний».

Тэйкефф: «Четыре человека обвинялись в перестрелке. По вашему мнению, кому из них надо было предстать перед судом?»

Ковард: «Мы прибыли в тюрьму в связи с тюремными беспорядками, произошедшими 16 апреля. Мы приехали 19 апреля, в воскресенье, чтобы провести расследование».

Тэйкефф: «Вы знали о процессе Робидо/Батлера, заранее назначенном на 19 апреля; а затем перенесенном в другой округ – из Рапид-Сити в Седар Рапидс, Айова. Вы знали, что процесс возобновится в мае. Вы знали, что процесс был очень важным. Почему вы не выяснили, кто были «они»?»

Ковард: «Не могу сказать, говорил ли я с Брэггом до суда или после суда».

Тэйкефф: «Так что ж, в апреле, мае, июне вы были в бессознательном состоянии? Вы знали, что обвинения все еще остаются в силе… Пожалуйста, объясните все это для протокола… если вы знали, что вскоре состоится суд. Вы узнали, что Джимми Игл был на Джампинг Булл во время инцидента. Почему вы не предприняли дальнейшего расследования с тем людьми, которые добровольно согласились давать показания?»

Ковард: «Дин Хьюгс был главным. Я просил разрешения пойти с ним. Наше расследование, в основном, выясняло участие Игла в перестрелке с агентами».

Тэйкефф: «Игл якобы заявил Брэггу, что он, - по словам Брэгга, - выстрелил несколько раз. Очень важное признание, если он действительно его сделал… Жюри присяжных поверило бы в это важное свидетельство».

Ковард: «Основанное на слухах признание не для меня».

Тэйкефф: «Вы предприняли что-нибудь для того, чтобы Брэгг вступил в дальнейший контакт с Иглом для получения большей информации?»

Ковард: «Они содержались раздельно».

Тэйкефф: «Но вы не пытались снова свести их вместе?»

Ковард: «Этим делом занимался Хьюгс».

Тэйкефф: «Но заявление Брэгга написано вашей рукой!»

Вызванный адвокатами в суд для дачи показаний Марвин Брэгг сознался, что имел судимость за кражу героина, когда ему было 14 лет; потом обвинялся в краже со взломом; был условно освобожден.

Адвокат Тэйкефф спросил Брэгга: «Вы до сих пор употребляете героин?» Брэгг отрицал это.

Тогда Тэйкефф спросил его, по какому же поводу он находился в тюремном госпитале в Рапид Сити. Брэгг ответил: «Я имел в виду, что у меня больше не было судимостей за героин…»

Судья Бенсон заявил, что вопросы адвоката не относятся к делу. Тэйкефф ответил: «Я пытаюсь установить мотивы, по которым действовали осведомители».

Судья Бенсон сказал: «Кажется, защита пытается доказать, что ФБР пользовалось лживыми заявлениями осведомителей. Адвокат хочет высянить причины этого. Я считаю, что все это уводит разбирательство от сути дела».

Тэйкефф: «Я иду прямо к сути дела». Он спросил Брэгга: «Вы находились в Пеннингтонской тюрьме по четырем обвинениям в изнасиловании, выдвинутым против вас 21 июля 1975 года. Вы были осуждены по этим обвинениям?»

Брэгг: «Эти обвинения были сняты».

Тэйкефф: «Вас обвиняли в изнасиловании четырех разных женщин. Какой максимальный срок вам грозил?»

Брэгг: «Десять лет».

В ходе дальнейшего допроса Брэгг сказал, что сначала отказался давать информацию ФБР. Но потом решил дать агентам ФБР показания, которые те хотели получить.

Тэйкефф спросил, чем же вызвана такая перемена. «Вначале вы отказались дать информацию агентам Прайсу и Коуэну, допрашивавшим вас в июле 1975 года, а в апреле 1976 года вы дали им показания. Вы решили внезапно стать добропорядочным гражданином – впервые в жизни? Или вы обсудили этот вопрос со своим адвокатом и согласились на сделку?»

Брэгг отрицал, что получил какие-либо привилегии в обмен на свое свидетельство. До этого Высокий Бизон заявил, что не получал особых привилегий за свое сотрудничество с ФБР, но в 1981 году ожидал условного освобождения, и надеялся, что это приблизит срок освобождения».

Высокий Бизон был приговорен к 30-ти годам заключения за убийство двоих детей.

В кратком заявлении Тэйкефф сказал суду: «Четыре разных человека в одинаковой форме рассказывают, будто Джимми Игл принимал участие в перестрелке 26 июня. Эти показания, так спонтанно родившиеся, как всякое новорожденное дитя, имеют отца и мать. Мне кажется, что отец – это Федеральное Бюро Расследований, а мать – свидетели, предоставившие эти заявления, обвиняющие Джимми Игла».

Судья Бенсон сказал: «Разве агенты не обязаны вести расследование? Я не защищаю ФБР, но разве не было назначено расследование?»

Тэйкефф: «Расследование велось неверно. Джимми Игл отрицает, что делал осведомителям такие заявления, и доказано, что он не был на Джампинг Булл».

Судья Бенсон: «Разве Джимми Игл не мог солгать?»

Тэйкефф: «Все может быть там, где стал возможен Уотергейт. Правительство предпочло не представлять свидетельства трех или четырех осведомителей, утверждавших, будто Джимми Игл говорил им, что был на Джампинг Булл в тот день и участвовал в перестрелке. Все это доказывает, что здесь непосредственно замешано ФБР».

Тэйкефф продолжал: «Мы слышали здесь показания агента Коварда, заявлявшего, что он видел Джимми Игла сквозь оптический прицел своей винтовки в день перестрелки. Совершенно очевидно, что Ковард просто старается придерживаться своего прежнего заявления.

Эта серьезная ошибка допущена непредумышленно? Или агенты ФБР пытались доказать, что Джимми Игл был 26 июня на Джампинг Булл с целью укрепления правительственной версии?»

Далее Тэйкефф сказал: «Одни свидетельские показания против Пелтиера опровергаются другими. Все это доказывает, что ФБР сфабриковало свидетельства и улики.

Один свидетель рассказал, - и это очень важно, - что ФБР угрожало обвинить его в убийстве, если он откажется сотрудничать. Агенты ФБР утверждали, будто полисмен БДИ видел Джимии Игла, а полицейский БДИ категорически утверждает, что не делал подобного заявления. Четыре свидетеля заявили, что не участвовали в событиях, что их запугивали, заставляли подписать показания».

«В конце концов обвинения с Игла были сняты», - сказал Тэйкефф.

Тэйкефф спросил судью Бенсона: «Вам трудно поверить, что ФБР способно творить такие вещи? Я не утверждаю, что виновато все Бюро Расследований. Это были незаконные действия группы агентов».

Судья Бенсон ответил: «Я предоставляю право решать присяжным».

Тэйкефф: «Агент Гэри Адамс виновен в превышении своих полномочий. Агенты ФБР повинные в том, что принуждали свидетелей насилием, и сознательно мешали правосудию. Агент ФБР пригрозил свидетелю: «если ты не будешь сотрудничать с нами… даже если ты не был там… ты будешь обвинен в убийстве».

Он продолжал: «Нам разрешили представить суду лишь часть таких примеров беззаконных действий ФБР. Из свидетелей буквально выбивались показания. Свидетеля привязывали к стулу на четыре часа».

Судья Бенсон: «Никто не утверждает, что заявление свидетеля не относится к делу. Все это в конечном счете будет определено в судебных решениях, и жюри вынесет эти решения».

Тэйкефф: «Мы пытаемся показать здесь вот что – осведомитель заявил, что человек, который абсолютно и безусловно был в другом месте, якобы сказал ему, что был на Джампинг Булл. И показания другого осведомителя на удивление тождественны это лживому свидетельству. Эксперты сумеют установить, что правительство заставило людей дать ложные показания».

Прокурор Хальтман: «Но правительство отказалось от вызова этих свидетелей».

Тэйкефф: «А почему? Да потому, что показания Миртл Тощий Медведь, использованные правительством для высылки Леонарда Пелтиера из Канады, внесли бы путаницу в версию ФБР. Я прошу вас, ваша честь, пересмотреть все это».

Прокурор Хальтман: «Кого здесь судят, обвиняемого или ФБР?! Я не думаю, что мы судим здесь ФБР и правительство США!»

Прокурор продолжал: «Если бы правительство намеревалось насаждать лживую версию происшедшего, то была бы выбрана более логичная версия. Если бы ФБР делало это, оно постаралось бы проделать работу получше. Их долг – рассматривать любое заявление. Адвокат сказал, что перед нами – заговор ФБР. Однако, читая показания, я пришел к выводу, что Джимми Игла не было на месте происшествия».

Тэйкефф: «Ваша честь, вы отклоняете показания, непосредственно не касающиеся событий 26 июня, как не имеющие отношения к делу, но в то же время правительство, не обращая никакого внимания на протесты защиты, представляет свидетельства, которые до того фальшивы, что уж действительно не имеют никакого отношения к событиям 26 июня!»

Судья Бенсон решил, что доказательства не относятся к делу.

Страница 14.

Весы правосудия склонились к выдаче Пелтиера.

Китти Белл.

Перепечатано из «Индейский голос».

Май 1977 года.

В апреле этого года на процессе над лидером ДАИ Леонардом Пелтиером в г. Фарго, Северная Дакота, выяснилась роль, сыгранная канадским Департаментом юстиции в фабрикации получивших позорную известность письменных показаний Миртл Тощий Медведь (Myrtle Poor Bear).

В конце слушаний о выдаче (Канада) в мае прошлого года судья Шульц постановил, что показания Миртл Тощий Медведь являются достаточно серьезным основанием для возбуждения дела: штат Южная Дакота против Пелтиера.

Вслед за решением судьи Шульца, 18 июня того же года двое товарищей Пелтиера, Дино Батлер и Роберт Робидо были привлечены к суду в г. Седар Рапидс, Айова, по тем же двум обвинениям в убийстве двоих агентов.

Процесс закончился оправданием подсудимых; показания Миртл Тощий Медведь были признаны ложными.

Ее планировали использовать как свидетельницу, и поэтому согласно действующему в США законодательству правительственным обвинителям необходимо было предоставить защите все предыдущие заявления всех правительственных свидетелей.

Таким образом, обвинители были вынуждены представить защите два письменных показания, использованных на канадских слушаниях о выдаче. Показания эти были датированы 23 февраля и 31 марта; кроме того, защите было передано раннее письменное показание Миртл Тощий Медведь, датированное 19 февраля – самое первое показание, подписанное ею под присягой.

Это первое показание не было известно на процессе Батлера и Робидо; оно было неизвестно адвокатам Пелтиера на слушаниях о выдаче в Ванкувере, Канада.

По нему видно, что оно было подготовлено для использования в судопроизводстве о выдаче, так как составлено в соответствующей форме.

Это письменное показание, данное под присягой и датированное четырьмя днями раньше показания от 23 февраля, представленных на канадских слушаниях, опровергает два последующих показания, использованных на слушаниях о выдаче.

19 февраля 1976 года в письменных показаниях Миртл Тощий Медведь засвидетельствовала под присягой, что не была на территории Джампинг Булл 26 июня 1975 года, когда там застрелили двух агентов ФБР.

Эти показания, столь необходимые защитникам Пелтиера в Канаде, были утаены от них, и обнаружились лишь в США в ходе судебной процедуры.

Во время процесса в Северной Дакоте прокурора Эвана Хальтмана спросили, кто подготовил письменное показание от 23 февраля. Он ответил: «Я думаю – прокурор канадских властей Хельприн».

Хальтман сослался на Хельприна, Королевского Прокурора, уполномоченного Канадским Департаментом юстиции представлять Соединенные Штаты на слушаниях о выдаче Пелтиера.

Хальтман сказал: «Хельприн приехал в Рапид Сити, посмотрел отчет «302» и подготовил показание, посланное потом письмом в Канаду. Письмо отправил Брюс Бойд, помощник прокурора США, по приказанию Хельприна. Это произошло 27 февраля 1976 г.»

Существует только один рапорт «302», касающийся показаний от 23 февраля. Он был написан особым агентом Эдвардом Скелли (Edward Skelly). Он допрашивал Миртл Тощий Медведь на другой день, т.е. 24 февраля.

Адвокат Эллиот Тэйкефф подробно опрашивал особого агента ФБР Дэвида Прайса (David Price) о том, почему он и его коллега Уильям Вуд (William Wood), допрашивая Миртл Тощий Медведь и получив от нее показания от 19 и 23 февраля, не составили по этому поводу рапортов «302».

«302» - рапорты, составляемые агентами ФБР сразу после допроса свидетелей. Согласно уголовному законодательству США адвокаты получают доступ к этим рапортам для защиты своих клиентов.

Прайс сказал, что Миртл Тощий Медведь приехала в Рапид Сити 19 февраля и дала под присягой свое первое показание. Тэйкефф спросил Прайса, был им написан рапорт «302» по итогам ее допроса. «Нет», - ответил Прайс.

Тэйкефф: «Почему?»

Прайс: «Было получено второе показание. Оно говорило само за себя. Не было нужды в рапорте «302».

Тэйкефф: «Но это не может быть убедительным доводом. Ведь «302», кроме того, содержит информацию, которая тоже может оказаться очень важной. Например, в «302» указаны имена агентов, которые вели допрос. Следовательно, рапорт «302» служит постоянным протоколом допроса».

Прайс ответил: «Как вы сказали, «302» содержит несколько иную информацию, нежели показания».

Тэйкефф указал, что нигде в подлинном показании не отмечено, кто проводил допросы Миртл Тощий Медведь. «Скажите мне, каким образом это можно было бы выяснить?»

Прайс ответил: «Эти показания предназначены для канадских слушаний. Юристы хотели, чтобы они были официально оформлены. Если бы кто-нибудь забыл, как они были взяты, он мог бы просто спросить».

Тэйкефф: «Кого спросить? В этом деле участвовали 150 агентов».

Прайс: «Одного из юристов».

Тэйкефф: «Кого же?»

Прайс: «В этом деле, я полагаю, мистера Хельприна. Он прибыл из Канады».

Тэйкефф спросил: «Предназначались ли показания Миртл Тощий Медведь только для использования на канадских слушаниях или, может быть, для свидетельства на процессе в США?»

Прайс ответил: «Насколько мне известно, нет». (т.е. не для США).

Тэйкефф: «Ее использовали и в той, и в другой роли. Верно?»

Прайс: «Я не выношу судебных решений. Я сказал только то, что знаю».

Тэйкефф: «При всем уважении к мистеру Хельприну, канадскому юристу, я хочу спросить – действительно ли он подготовил показания, или он просто дал форму, по которой они были составлены?»

Прайс: «Я полагаю, мистер Хельприн в офисе прокурора видел черновые записи этого дела».

Тэйкефф: О каких черновых записях вы говорите?»

Прайс: «О записях, которые делали Вуд и я».

(Из газеты «Ванкувер Сан»)

Страница 15.

Тэйкефф: «Вы знаете, где сейчас находятся эти записи?»

Прайс: «Скорее всего они уничтожены».

Тэйкефф спросил Прайса об изменениях в показаниях Миртл Тощий Медведь: «В течении нескольких дней – от 19 до 23 февраля - Миртл Тощий Медведь изменила свои показания. 19 февраля она заявила, что покинула Джампинг Булл за день до перестрелки, а 23 февраля заявила, что была там, и видела, как Пелтиер убивал агентов ФБР. Чем это вызвано?»

Прайс: «Не знаю».

Тэйкефф: «Кто-то скомпоновал эти показания. Кто это сделал?»

Прайс: «Прокурор США Бойд, или Хельприн».

Тэйкефф: «Существует еще и третье показание, написанное 31 марта. Вы можете рассказать нам, как и по какой причине оно было получено?»

Прайс: «Да, сэр. В общих чертах, конечно. Мистер Хельприн известил нас, что предыдущие показания недостаточно подробны. Подробности были необходимы. Как вы видите, показания от 31 марта были детальны».

Тэйкефф: «Когда вы готовили показания от 31 марта, вы, конечно, знали о существовании предыдущих показаний?»

Прайс ответил: «Да».

Тэйкефф: «И вы знали о рапорте «302» агента Скелли, составленном на другой день после подписания показаний от 23 февраля?»

Прайс: «Не помню».

Тэйкефф: «Расскажите нам, как вы составляли отчет «302» 31 марта».

Тут обвинитель Хальтман вставил замечание: «Почему вас интересуют эти подробности?»

Тэйкефф: «Потому что во втором показании есть по меньшей мере одна подробность, которая отсутствует в первом».

В заключении допроса Тэйкефф спросил Прайса: «Какими именно подробностями было дополнено третье показание? Вы знали, что там недоставало?»

Прайс: «Нужны были подробности убийства двоих агентов ФБР».

Тэйкефф: «Я так понимаю, 30 марта 1976 года у вас были два письменных показания и один рапорт «302». Вам сообщили, что имеющиеся показания недостаточно подробны; вам намекнули на специфические детали, касающиеся убийства агентов. Вам приказали получить дополнительные показания. Я прав?»

Прайс: «Совершенно верно».

Тэйкефф: «И вы снова допросили ее, чтобы получить дополнительную информацию?» «Да», - ответил Прайс.

Тэйкефф: «Почему допрос не был ограничен темой, по которой вы вели дознание?»

Прайс: «Мы получали дальнейшие подробности для канадских слушаний. Мы, в процессе, очевидно… ладно, мы получили дополнительные подробности об инциденте в целом. Конечно, мы вносили это в протокол».

Тэйкефф: «Конечно, мы вносили это в протокол?» Что вы хотите сказать этим «конечно»?»

Прайс: «Я записывал все, что могло быть полезно обвинению. Когда я получаю дополнительные детали, которых нет в документах, я заношу их в отчет «302».

Тэйкефф: «Почему же вы не подготовили рапорт «302» по итогам расследования 19 февраля 1976 года?»

Прайс: «По существу, показание содержало всю необходимую информацию, полученную тогда».

Письмо Племенного Света не-персе Президенту США. 

Во время очередного собрания племени не-персе (Айдахо), 12 и 13 июля 1977 года, было принято решение пересмотра несправедливого обвинения Леонарда Пелтиера.

«Сэр! В этой великой и богатой стране на протяжении всей ее истории и до сегодняшнего дня Коренные Американцы – Индейцы были и остаются угнетенным и забытым народом. Мы слишком долго терпели все это. Им мы предчувствует – ваше белое общество не будет к нам справедливым. Мы молимся Богу на Небесах и просим Его, чтобы Он проник в ваши сердца, чтобы вы не остались глухи к нашим голосам.

Мы пытались перенять ваш образ жизни, но это невозможно, потому что вы не можете стать для нас примером: вы слишком далеки от Бога, который создал нас всех. Мы смотрим на ваш образ жизни с осторожностью, потому что видим, что ваше общество продажно, пронизано коррупцией.

Вы предпочитаете обвини в собственных грехах кого-нибудь другого и заключить его в тюрьму. История отношений американского правосудия с индейцами изобилует примерами нарушенной законности.

Для не-индейца личные права индейцев отличаются от его собственных; он скорее нарушит их, чем поймет их или отнесется к ним с уважением. Такая позиция может повлиять и на судебные решения; такое отношение выражается и в «Индейской политике» государственных институтов, законодательных учреждений, исполнительных органов, и господствующей морали.

Исходя из этого, осуждение Леонарда Пелтиера – часть запланированных попыток правительства запугать и посадить за решетку активистов-руководителей индейского движения.

Дело Леонарда Пелтиера затрагивает и общие проблемы индейского народа – его право на суверенитет и независимость; его право самому контролировать эксплуатацию своей собственной земли; его право на свободу от насильственного вторжения сил штата полицейских и федеральных властей.

Исполнительный Комитет Племени не-персе проголосовал за нижеследующие резолюции:

- поддержать юридическую и политическую защиту Леонарда Пелтиера;

- отправить письма президенту Джимми Картеру и министру юстиции Гриффину Беллу, побуждая их расследовать дело Пелтиера у употребить свою власть для снятия с Пелтиера всех обвинений;

- принять участие в организационной работе, направленной на освобождение Леонарда Пелтиера из тюрьмы и снятие с него обвинений.

Исполнительный Комитет Племени не-персе призывает всех принять участие в борьбе за справедливость для индейского народа.

Вышеупомянутые резолюции были приняты на собрании регулярной сессии Исполнительного Комитета Племени не-персе, состоявшемся 12 и 13 июля 1977 года в зале заседаний племени в Лэпвей (Lopwai), Айдахо.

Констанс Дж. Уоттерс (Constance J. Watters) секретарь
Уильфрид Э. Скотт (Wilfred A. Scott) председатель.

История падения империи Атцеков и преступления конквистадоров

Чтоб никто не подумал, что другие "цивилизованные" чем-то лучше американцев, помещаю статью о преступлениях испанцев в Новом Свете.

Предисловие

Я конквистадор в панцире железном,
Я весело преследую звезду,
Я прохожу по пропастям и безднам
И отдыхаю в радостном саду.

Как смутно в небе диком и беззвездном!
Растет туман... но я молчу и жду
И верю, я любовь свою найду...
Я конквистадор в панцире железном.

И если нет полдневных слов звездам,
Тогда я сам мечту свою создам
И песней битв любовно зачарую.

Я пропастям и бурям вечный брат,
Но я вплету в воинственный наряд
Звезду долин, лилею голубую.

Николай Гумилев Осень 1905

Hernбn Cortйs, marquйs del Valle de Oaxaca (1485–декабрь 2, 1547) (который был также известен по-жизни как Hernando или Fernando Cortйs и подписывавший свои письма Fernбn Cortйs) был конквистадором завоевавшим Мексику для Испании. 

Hernбn Cortйs, marquйs del Valle de Oaxaca (1485–декабрь 2, 1547) (который был также известен по-жизни как Hernando или Fernando Cortйs и подписывавший свои письма Fernбn Cortйs) был конквистадором завоевавшим Мексику для Испании

Юность

Cortйs родился в Medellнn, в провинции Extremadura, в Испанском королевстве Castile. Он был единственным ребенком Martнn Cortйs и Catalina Pizarro Altamirano. По своей матери он проходился двоюродным братом Francisco Pizarro, который позже поверг империю Инков на территории современного Перу (не путать с другим Francisco Pizarro, который присоединился к отряду Cortйs при сокрушении Атцеков).

Cortйs два года посещал университет Salamanca, но жестоко разочаровал своих родителей, возвратившись домой в 1501 в возрасте 17 лет, вместо того, чтобы изучать закон, как его дед. У него было два пути - либо искать славу и успех на войне в Италии, либо ловить удачу в ипанских колониях в Новом Мире.

Прибытие в Новый Мир

Из-за ряда задержек Cortйs прибыл в Новый Мир в 1506 году. Он принял участие в захвате Гаити и Кубы и был награждён большим наделом земли и индейскими рабами за своё усердие. Система encomienda (адаптация феодализма к колониальным условиям) доказала свою эффективность на Канарских островах (уничтожение народности Guanches), но вызвала катастрофу в Новом Мире. Жестокость Кубинской компании и последовавшая массовая гибель индейского неселения от болезней, невыносимых условий труда и безысходности побудила Cortйs более бережно относится к Мексиканцам, будучи на посту генерал-губернатора в Новой Испании. По иронии судьбы это дало возможность выжить большому количеству чистокровных индейцев, племёнам и индейским языкам на территории современной Мексики.

Экспедиции на Юкатан Francisco Hernбndez de Cуrdoba в 1517 году и Juan de Grijalva в 1518 году прибыли на Кубу с небольшим количеством золота и рассказами о далёких землях изобилующими золотом (при этом должно быть у всех Spaniards снесло крышу и им причудился Эльдорадо). Cortйs быстро продал или заложил свою землю для покупки кораблей и провианта и договорился с Губернатором Кубы, Diego Velбzquez de Cuйllar, другим дальним родственноком и его зятем, о возглавлении
экспедиции, официально для исследования и установления торговых связей с новыми землями на западе. Ему запретили колонизировать, но пользуясь знанием закона и блестящим даром убеждения, Cortйs обманным путём уговорил губернатора Velбzquez вставить фразу о действиях в непредвиденных обстоятельствах, которые могли быть предприняты без предварительного одобрения, в "истинных интересах империи". В последний момент Губернатор почувствавал, что Cortйs чересчур
амбициозен, чтобы отправить его одного и изменил своё решение.

Начало компании

В 1519 году экспедиция Cortйs покинула Кубу в составе 11 кораблей, 500 человек и 15 лошадей. После короткой остановки на полуострове Юкатан ему досталось немного золота и самое ценное приобретение - два переводчика. Один из них "La Malinche" - индейка проданная в рабство сначала к Инкам. а затем оказавшаяся у испанцев. Другой переводчик оказался испанцем выжившим в кораблекрушении и проведшем семь лет в плену у индейцев, выучив диалек Майя. 4-го марта Cortйs высадился в месте, позже названным Veracruz (Инстинный крест).

Основав город, он мог "неспеша" начать требовать земли для испанского короля Чарльза V посредством народного поручения членам городского магистрата (своим друзьям).     Местные индейцы Totonac из Cempoala приветствовали его и дарили еду, перья, золото и женщин, которые обязательно должны были быть крещены, до того как им позволялось "готовить ужин" и "молоть кукурузу" для нетерпеливых испанских солдат.

Основав город, он мог "неспеша" начать требовать земли для испанского короля Чарльза V посредством народного поручения членам городского магистрата (своим друзьям).

Местные индейцы Totonac из Cempoala приветствовали его и дарили еду, перья, золото и женщин, которые обязательно должны были быть крещены, до того как им позволялось "готовить ужин" и "молоть кукурузу" для нетерпеливых испанских солдат.

Остатки некогда роскошного и полнолюдного города Cempoala

Остатки некогда роскошного и полнолюдного города Cempoala

Он узнал, что эта земля находилась под контролем великого лорда в столице Tenochtitlбn. Вскоре пожаловали послы от Императора Мексика/Атцекоа Moctezuma II
с новыми подарками, очевидно надеясь задобрить и дистанцироваться от Cortйs при помощи золота. Конечно, это возымело в точности обратный эффект. Cortйs узнал, что его принимают за бога Quetzalcoatl или посланника Quetzalcoatl, легендарного человека-бога, который по приданию должен был вернуться и потребовать назад свой город именно в этот год (в 52-х годичном столетии по календарю Атцеков), что очень положительно сказалось на успехе компании. Следуя совету своей местной переводчицы, La Malinche, он решил использовать миф о Quetzalcoatl, что писатель Octavio Paz описал как "священная дезориентация" для короля Moctezuma.

В то время как часть экспедиции хотела быстро заполучить золото последством торговли либо грабежа и затем вернуться на Кубу, Cortйs предвидел результаты такого разграбления идущие вразрез с его планами строительства работающей на него Империи. Он приказал затопить свой флот (не сжечь, как повествует легенда), кроме одного корабля для связи с Испанией. Этот шаг изменил все планы экспедиции в Мексику и пресёк все мысли о лояльности Губернатору Кубы. После этого банда под предводительством Cortйs отправилась на покорение легендарного Tenochtitlбn.

Cortйs прибывает в Tlaxcala, небольшое независимое государство в орбите влияния империи Атцеков. Жители Tlaxcaltecas атаковали его войска, но испанские арбалеты, палаши, боевые топоры, лошади, бойцовые собаки и огнестрельное оружие быстро одержали победу в битве. Cortйs сказал, что если жители Tlaxcala примут Христианство, станут его союзниками и вассалами его повелителя, он простит их неуважение и повергнет их властителя, Императора Moctezuma. Повелителем Cortйs был Пресвятой Император Чарльз V, которому он описал своё предприятие в письмах, не раскрывая своих планов Velбzquez, который в свою очередь, пытался держать связь минуя Diego Colуn, сына Кристофора Колумба и посему Адмирала Морей и Океанов. В противном случае Cortйs пригрозился истребить всю нацию. Tlaxcaltecas согласились, Cortйs продолжил свой марш в компании 2,000 воинов и возможно даже большего числа носильщиков. Он также приобрёл защиту из хлопка, видя насколько более эффективно, чем кольчуга, она работает против индейских стрел.

После этого Cortйs прибывает в Cholula, второй по величине город империи. La Malinche расказала про слух, что местные жители хотят убить Испанцев, когда те спят. Не будучи полностью уверенным в правде этого донесения, Cortйs отдаёт приказ о нанесении превентивного удара в качестве урока: Испанцы захватывают и убивают местную знать, поджигает город и жестоко расправляется c оценочно от 15.000 до 30.000 местными жителями.

Резня в Cholula

Резня в Cholula

После этого он отправляет послание Императору Moctezuma, в котором утверждает, что знать Cholula отнеслась к нему с неуважением за что и была наказана, но если Император Moctezuma отнесётся к нему с уважением и приподнесёт ему подарок золота, Атцекам не нужно будет бояться его гнева. Террор был одним из его многих сильных инструментов, хотя значительная часть его военного гения приписывается La Malinche, у которой были собственные мотивы для мести.

Великая пирамида Cholula по объёму самая большая в Мире, на её вершине стоит испанский собор. У подножия пирамиды – руины древнего города уничтоженного Cortйs     Когда испанцы издалека, с цепи вулканов окружающих долину Мексики, впервые увидели островной город Tenochtitlбn они спросили друг друга - не снится ли им это? Безусловно, это была одна из самых красивых столиц в мире.

Великая пирамида Cholula по объёму самая большая в Мире, на её вершине стоит испанский собор. У подножия пирамиды – руины древнего города уничтоженного Cortйs

Когда испанцы издалека, с цепи вулканов окружающих долину Мексики, впервые увидели островной город Tenochtitlбn они спросили друг друга - не снится ли им это? Безусловно, это была одна из самых красивых столиц в мире.

Карта Tenochtitlбn выполненная по-памяти Cortйs

Карта Tenochtitlбn выполненная по-памяти Cortйs

Реконструкция возможного вида Tenochtitlбn

Реконструкция возможного вида Tenochtitlбn

Как Бог мог позволить языческим дикарям иметь такое великолепие? Экспедиция прибыла в столицу Мексика-Атцеков 8 ноября 1519 года.
Moctezuma приветствовал Cortйs в столице Tenochtitlбn на великой мощёной дороге, ведущей в "Венецию запада", одну из самых больших столиц на земле, и многие люди увидели в этом настоящее открытие Нового Мира, когда две развитые цивилизации встретились после 40,000 лет изоляциию. Две половины человечества на планете нашли друг друга.

Взаимоотношения с Императором Атцеков

Moctezuma распорядился поселить Испанцев и их индейских союзников в дворце своего отца Axayacatl. Cortйs распорядился дарить ему больше золота как вассалу Чарльза V. Он также потребовал убрать двух больших идолов с самой главной дворцовой пирамиды в городе, оттереть с них человеческую кровь (вот она сила гуманизма европейского ренессанса!!!) и на их месте поставить храм Девственницы Марии и святого Кристофора. Все его требования были исполнены. После этого Cortйs захватил Moctezuma в его собственном дворце и сделал его заложником на случай возможного восстания Атцеков и потребовал огромный золотой выкуп, который тут же был принесён (хамство это, вести себя так в гостях!).

Cortйs сказал Атцекам, что у него и у его людей болезнь сердца,
которую лечит только золото. Атцеки ценили украшения выполненные из золота, само необработанное золото для них не представляло какой-либо ценности. У Атцеков совершенно не укладывалось в голове, как можно уничтожать их предметы ради нескольких крупиц золота. Всё это сначало вызывало недоумение и под конец устойчивое отвращение у местных жителей.

Через несколько недель в городе стала нарастать напряженность, поскольку тяжело было прокормить отряд Испанцев и их союзников Tlaxcalteca, зная, что их Император прикован цепями. В наиболее неподходящий момент, с побережья до Cortйs дошли новости, что Velбzquez послал гораздо больший отряд Испанцев ареста Cortйs за неподчинение. Он оставил Tenochtitlбn в подчинение своему доверенному лейтенанту Pedro de Alvarado, дошёл до побережья и поверг Кубинскую экспедицию под предвадительством Pбnfilo de Narvбez. Когда Cortйs рассказал поверженным солдатам о золотой столице Tenochtitlбn, они согласились перейти на его сторону.

По возвращению во дворец, Cortйs узнал, что Alvarado и его люди перерезали знать Атцеков и оставшиеся в живых выбрали нового Императора Cuitlбhuac. Просто во время отсутствия Cortйs Атцеки устроили пир посвященный одному из главных богов Huitzilopochtli. Alvarado показалось, что против него зреет заговор и он по-ошибке атаковал и изрубил на куски стальными мечами беззащитную празднующую толпу, после чего началась война...

Картина атаки на музыкантов из Флорентийского кодекса

Картина атаки на музыкантов из Флорентийского кодекса

Cuitlбhuac отдал приказ своим солдатам окружить резиденцию Испанцев и Moctezuma. Cortйs приказал Moctezuma поговорить со своими людьми с балкона дворца и убедить их позволить Испанцам вернуться на побережье с миром. Moctezuma был освистан и забросан камнями, от чего через несколько дней умер.

В ночь на 1 Июля, 1520 года, Cortйs решает прорваться приглушив копыта лошадей и прихватив с собой доски для преодоления бреши на дороге (которая была сделана для предотвращения побега), но их увидела женщина и оповестила город. Бой был жестоким, хотя перемещение многих испанцев было затруднено грузом золота, которого они взяли сколько могли унести. Cortйs выжил только благодаря тому, что Мексика-Атцеки хотели принести его в жертву своему богу войну. Безусловно, принесение в жертву сердца такого воина должно было вернуть благосклонность их бога войны Huitzilopochtli. Брешь на дороге, сделанная для предотвращение побега, была настолько заполнена телами, что беглецы смогли перебраться через неё.

Более 400 испанцев и оклоло 2,000 их индейских союзников были убиты, но Cortйs, Alvarado и наиболее опытные бойцы смогли с боем пробиться к выходу из Tenochtitlбn и бежать. Среди женщин удалось вырваться La Malinche, десяти конквистадорам, любовнице Alvarado и двум дочерям Moctezuma из гарема Cortйs. Третья погибла, оставив после себя ребенка Cortйs, загадочная вторая Marнa, как пожелал назвать её Cortйs. Эта значительная победа Атцеков до сих пор именуется "La Noche Triste" или ночь печали.

Карта боевых действий

Карта боевых действий

Cortйs приказал своему корабельному плотнику, Martнn Lуpez, Баску по национальности и одной из ключевых выживших фигур, построить 12 бригантин для атаки на город. Их индейские союзники перенесли с побережья через горы всё имущество, снятое с кораблей, на которых они прибыли, в то время как Cortйs захватил все города по периметру озёрной системы Tenochtitlбn. Мексика-Атцеки доминировали над городами империи более столетия и требовали всё больше церемониальных жертв и и других видов дани. Несмотря на это, данная часть компании была жестокой и тяжёлой. Tlaxcaltecas питались телами своих массово истребляемых врагов, в то время как "Христиане" питались собаками и кукурузой.
Испанские пехотинцы помогали охотиться на индейцев, чтобы "приодеть" своих индейских союзников, а также захватить множество женщин, которым на лице Cortйs планировал выжечь клеймо рабынь. Они прятали симпатичных женщин в кустах и давали им свободу, переспав с ними ночь (или женясь на них, поскольку их потенциальные мужья себя явно обозначили).

Осада Tenochtitlбn совпала по времени с начавшейся эпидемией оспы.
Пострадали также и индейские союзники Cortйs, поскольку оценочный уровень смертности от этой болезни был 40%. Это должно быть произвело ужасающий эффект на моральное состояние защитников города, в котором плюс ко всему начался голод. Они продолжали сражаться даже после падения города. Изначально Cortйs хотел сохранить красивый город, но большое количество Мексика атаковали испанцев и их прихвостней с крыш зданий, что вынудило испанцев уничтожать дома улица за улицей. Под конец практически весь город Tenochtitlбn лежал в руинах и погибло оценочно от 120,000 до 240,000 Атцеков. Последний император атцеков Cuauhtйmoc сдался Cortйs 13 Августа 1521 года.

Откопанная надавно часть стены Великого Храма Tenochtitlбn

Откопанная надавно часть стены Великого Храма Tenochtitlбn

Останки дренажной системы Tenochtitlбn

Останки дренажной системы Tenochtitlбn

Известная история гласит, что Cortйs засунул ногу Cuauhtйmoc в огонь, чтобы узнать куда делось золото, потерянное во время боя "La Noche Triste". Тот утверждал, что ничего не знает и очевидно оно упало в канал (золото так и не нашли!!!). Согласно многим утверждениям, это преступление сломило Cortйs. Он никогда не простил себя и даже пришёл в ярость, убив собственную жену. Он отправился в опасную экспедицию в Гватемалу и Гондурас чтобы наказать своих испанских подельников, предавших его, и с его отбытием в Мексике воцарилась анархия. Он стал параноидальным маньяком, приказав повесить последнего императора Cuauhtйmoc за
сильную критику его людей (наверное ему надоело смотреть на его покалеченную ногу).

Поздняя жизнь

Когда Cortйs вернулся в Новую Испанию из Гондураса, еле живой, его радостно приветствовало население, страдавшее от бызысходности и беззакония. Он отслужил срок Генерал-Губернатора Новой Испании Морей и Океанов (как Juan de Grijalva назвал территорию до того, как Cortйs её впервые увидел), принеся стабильность и неожиданно дав стране многие гражданские свободы. Но стали прибывать бюрократы из Castile, разрушив все его результаты. Он отправился со своим старшим и любимым сыном от La Malinche, Martнn Cortйs, на поиски Китая. В итоге он возвращается обратно в Европу и воюет в Италии с тем же сыном. Cortйs умирает в Castilleja de la Cuesta, провинция Seville, в 1547 году. Как и Колумб он умирает богатым и ожесточённым человеком. Он не стал великим цезарем Западной Империи великого Чарльза V.

Cortйs позаботился о всех своих многочисленных детях - метисах и белых, а также об их метерях. Очень тяжело охарактеризовать этого Конквистадора - его неслыханная жестокость, его блестящая военная стратегия, его отчаянные ходы не давшие развиться в Мексике губительной экономике плантаций, его награды союзникам Tlaxcalteca и реабилитация знати (включая замок наследников Moctezuma в Испании, который до сих пор стоит), его уважение к индейцам как достойным оппонентам и членам семьи.

В сегодняшней Мексике его осуждают как недостойного народной памяти, там стоит только один монумент в его честь, а также осталось около половины миллиона потомков (многие из которых презирают своего коварного предка). Одна из самых захватывающих историй.

Примечания

[1] John Trudell.
[2] “Alcatraz Island Becomes Indian Freedom Symbol”, The Grand Rapid Press, March 29, 1970 p. 3 A. 
[3] Quinault.
[4] “The Dich Cavett Snow”, March, 1973. Вернон Беллекурт, Роберт Барнет из Совета по гражданским правам американских индейцев и трое традиционных вождей оглала сиу выступили на этом обозрении, представляя одну из сторон конфликта в Вундед-Ни. 
[5] Там же.
[6] Там же.
[7] Gary Blonston “The Indian Troubles of’73”. Detroit Free Press, April 8, 1973, p.4 D.
[8] Stan Steiner, “The New Indians” /New York: Delta Books, 1968/ p. 269
[9] “Red Power”, Grand Rapid Press, January 11, 1970, p. 3 A.
[10] Vine Deloria “Jr. Custer Deed for Your Sins: An Indian Manifesto” /New York: Avon, 1969. pp. 181-182.
[11] Alvin M. Josephy, Jr, ed., “Red Power. The American Indian fight for freedom”. /Scarberough, Ont.: Mc Grew-Hill Byerston, 1971/ p.5.
[12] Ibid, p. 188, citting a letter sent to Indians of all tribes in North America, December 16, 1969.
[13] Цифры 1973 г. даны Министерством Внутренних Дел США в докладе «Статистика индейского образования». Цифры округлены. Интересующиеся текущей статистикой просим писать в Министерство Внутренних Дел.
[14] “Statistics Concerning Indian Education”, U.S. Department of the Interior, fiscal year 1971.
[15] Josephy, “Red Power”, p. 157; цитата из доклада 1969 г. Сенатскому Комитету по труду и общественному благосостоянию Особого Подкомитета Сената по индейскому образованию. 
[16] Rough Rock Demonstration School.
[17] “The Angry American Indian Starting Down the Protest Trail”, Time, /February 9, 1970/, p. 16. 
[18] “Red Power”, Grand Rapid Press, January 11, 1970, p. 3 A.
[19] Dawes General Allotment Act.
[20] Indian Clains Commission.
[21] “The Angry American Indian Starting Down the Protest Trail”, Time, /February 9, 1970/, p. 18.
[22] Navajo Forest Products Industry.
[23] As reported in the October 13, 1969, issue of Senior Sebolastic, p.7. 
[24] Power.
[25] Josephy, “Red Power”, p. 146; цитируется ответ Объединенных племен Юго-Востока (USET) на предложение передать дела индейцев в ведение штатов. 
[26] Theresa Pindegayosh.
[27] Concerned Indian Citizen Coalition.
[28] Concerned Indian Americans – CIA.
[29] Дословно – «быть духовным». (Прим. переводчика.)
[30] Naval Air Guard.
[31] Fred Gabouric.
[32] United Scholarship Service.
[33] Board of Inguiry on Hunger and Malnutrition.
[34] National Office for the Rights of the Indigent.
[35] Stan Steiner, The New Indians, p. 305.
[36] Josephy, Red Power, p. 55.

Список литературы.

1. http://www.eraa.ru/EraaRus/siberia2.htm
2. Платонов О. "ПОЧЕМУ ПОГИБНЕТ АМЕРИКА. КОНЕЦ ИМПЕРИИ ЗЛА". Русский Вестник. №11-13, 1998 г.
3. "Индейцы Америки - много денег, много алкоголя, мало образования"
4. "Американские индейцы требуют от правительства США 137 млрд. долларов"
5. M. Moore "Stupid white men". Piper Verlag GmbH, München 2002
6. "Секретное сердце войны"
7. "Венесуэла: Уго Чавес обвинил Колумба в геноциде"
8. "Изгнание Чероки"
9. Лиз Кертис "Все та же старая история: корни антиирландского расизма"

Похожие статьи:

ТрадицииОб истории Танцев Всеобщего Мира в России из первых уст

Древний мирАмериканские индейцы - мифы и реальность

ВидеороликиЗа что индейцы благодарят русов?

ГостинаяПочему индейцы предпочитают длинные волосы

Древний мирДети богов. По следам белых индейцев

Рейтинг
последние 5

Ратибор Удалов

рейтинг

+7

просмотров

10493

комментариев

7
закладки

Комментарии