Пигмеи Габона: культ бвити

Пигмеи Габона: культ бвити

Христианство, семимильными шагами распространявшееся по миру, нашло отклик во многих сердцах. Где-то оно «употреблялось» в чистом виде, а где-то так ловко наложилось на местные верования, что попросту впитало их: получилась некая гремучая смесь, в основе которой лежат древние языческие обряды. Взять, к примеру, габонских пигмеев: те успешно адаптировали под себя Священное Писание, которое пачками тащили к ним христианские миссионеры, и дополнили его собственными мифами, легендами и обрядами, щедро сдабривая «кровь и плоть Христову» собственными снадобьями, вызывающими галлюцинации.

 

Тоненькая струйка миссионеров стабильно потянулась в африканские селения только в XIX веке. До той поры пигмеи прекрасно обходились собственными верованиями, среди которых основным по праву считается бвити. Этот традиционный культ и до нашего времени сохранил свою популярность: бвити является одной из трех официальных религий Габона, и многие представители правящей верхушки прошли инициацию, о которой будет рассказано далее. Культ этот интересен тем, что в основе его ритуалов и мифов лежит растение ибога.

Обычно высота этого вечнозеленого кустарника не превышает 2 метра, но в тропических лесах Западной Африки, являющихся его родиной, для ибоги очень часто создаются благоприятные условия, и куст превращается в дерево высотой до 10 метров. В растении содержится ибогаин, большие дозы которого вызывают видения, а малые сопутствуют охоте, концентрируя внимание добытчика. Как шаманы пигмеев узнали, что большая часть этого вещества содержится именно в корне, и сколько «дегустаторов» полегло прежде, чем была определена верная дозировка — история умалчивает. Существует несколько преданий, повествующих о том, как ибога стала центральным элементом культа бвити. Первое из них гласит, что молодой охотник увидел, как дикобраз поедает корни какого-то растения. После того, как удачливый добытчик убил животное и попробовал его мясо на вкус, он удивился: мясо было горьким. Через некоторое время у мужчины начались видения, и, поразмыслив немного, он понял, что причиной тому был все тот же корень, который съел дикобраз. Так его племя и познакомилось с ибогой.

Во второй версии принимает участие Зейм йе Мебеге, последний из пигмейских богов, способный созидать. Он увидел охотника, карабкающегося на дерево, и сделал так, чтобы тот упал. Весьма странный процесс созидания, через членовредительство собственной паствы, но пигмеи уверены, что так все и было. Божество забрало дух охотника к себе, в мир тонких материй, а вот над телом решило малость пошаманить: обрезав пальцы пигмея, Зейм йе Мебеге закопал их в разных участках леса, и из этих «семян» и появилось растение ибога. Пигмеи приводят «неоспоримое доказательство» в пользу этой версии — спелые плоды ибоги, небольшие и вытянутые, по своей форме напоминают им пальцы. Когда жена храброго охотника не дождалась супруга, она отправилась на его поиски. Неизвестно, сколько времени женщина бродила по окрестным лесам, но ко времени обнаружения тела мужа остались только его кости, которые заботливое божество сложило в аккуратную кучку возле пещеры. Бандзиоку, так звали женщину, принялась причитать и оплакивать мужа, но тут ей почудился голос, очень похожий на речь мужчины. Невидимка вопрошал, кто она, зачем пришла сюда, и с кем из усопших хотела бы поговорить, а затем подсказал, что для беседы с погибшим охотником ей нужно съесть кору с корней такого-то растения. И указал на росшую неподалеку ибогу. Почувствовав усталость, Бандзиоку прилегла отдохнуть, но голос велел ей посмотреть на кости мужа. Обернувшись, вдова увидела мужчину таким, какой он был при жизни, а с ним и прочих умерших родственников. Они дали ей новое имя — Дисумба — и объяснили, что она нашла растение, при помощи которого ее племя всегда может выйти на связь с ними, и спросить совета. Так и зародился культ бвити, но, несмотря на присутствие женщины, это была сугубо мужская религия, а для женской части племени существуют особые обряды, в которых используется меньше ибоги — нджембе. Из Габона бвити распространяется по соседним странам, и даже сейчас это верование весьма популярно в Камеруне, Конго и Экваториальной Гвинее. Но фактически на данный момент существуют две бвити: традиционная, к отправлению религиозного культа которой не допускают женщин, и «городская», в которой они не только присутствуют на ритуалах, но и могут их проводить. Первая распространена в глубине Габона и почти не изменилась с момента своего появления — разве что вместо традиционного каннибализма на обрядах готовят на ужин не соседей, а цыплят; вторая, адаптированная, содержит множество христианских элементов.

 

Несмотря на малый рост представителей этих племен (само название «пигмеи» с греческого переводится как «люди величиной с кулак»: рост взрослого мужчины колеблется от 124 до 150 см), соседи их побаивались. Боевая раскраска на коже, украшения в носу и ушах («бижутерия» обыкновенно была костяной), вооружение в виде копий и стрел, наконечники которых чаще всего были отравлены — все это привычно для тех мест, но если присовокупить к этому наркотическое возбуждение, в котором охотники отправлялись бить зверя, то становится не по себе. Перед охотой пигмеи по обыкновению проводят особый ритуал бвити, в процессе которого ими употребляется ибога в малых дозах: отвар, стружка или просто кусочек коры. Мужчины начинают чувствовать себя неуязвимыми — мало ли, что им может прийти в голову!

Но то — охота. К ней, как к серьезному занятию, допускаются только баанзи, «те, кто увидел другое», а попросту — мужчины, прошедшие обряд инициации. Именно на нем юный пигмей впервые пробует ибогу, на своей шкуре испытывая действие дара Зейма йе Мебеге. Данное мероприятие длится не один день: если вместить в сутки то количество ибоги, которое инициируемый должен употребить, то его организм, скорее всего, попросту не выдержит такой нагрузки, и племя лишится своего юного представителя. Первое, что предстоит перенести кандидату — отключение сознания. Его опаивали отваром до такого состояния, что он «перерождался» полностью — пигмеи считают, что именно таким образом мужчина мог очиститься от всех своих грехов, на которые ему заботливо укажут привидевшиеся родственники, и подготовиться к новой жизни под новым, взрослым именем. Мучения «перерождающегося» считались полезными, и в качестве возмещения ему предлагались фантастические картины, которые обеспечивала ибога. Не успевал юноша прийти в себя после питья, как ему предстояло купание все в том же отваре ибоги, и теперь галлюциногенный препарат поступал в организм уже через поры кожи, снова снабжая «подопытного» вереницей невероятных образов. Все это происходило под чутким руководством шамана, или, как его называют пигмеи — н’ганга. В определенный момент н’ганга выпускал на «сцену» соплеменников, которые добавляли в обряд посвящения звуковое сопровождение при помощи бубнов и барабанов. Разрисованные танцоры казались молодому испытуемому тенями. На этом череда мероприятий не заканчивалась: предстояло еще одно, в котором юноше предлагалось пробраться через некий коридор, сплетенный из ветвей деревьев. Естественно, находясь под действием все той же ибоги. В итоге, если юноша выжил, ему могло показаться, что дух его покидает тело. В этом случае шаман считал, что обряд инициации удался, и соплеменник, прошедший посвящение, с этого момента способен общаться с божеством и перемещаться между мирами мертвых и живых. Женщинам предлагалась немного «облегченная» программа, но и в их ритуалах использовались разные части растения ибога. Так они и жили себе, мирно галлюцинируя, пока не явились европейские миссионеры.

 

Будучи людьми, воспитанными совершенно в другом обществе, представители европейских церквей пришли в священный ужас от того, что происходило на ритуалах бвити. Н’ганга искренне не понимали, что так не нравится светлокожим гостям, и за что они так возненавидели культ бвити: ну напились наркотического отвара, ну поплясали несколько дней у костров, ну съели свежепойманного соседа во славу Зейма йе Мебеге — что тут такого? Тем паче, белый человек своими вкусовыми качествами в глазах пигмеев уступал даже обезьяне, поэтому пришлым христианам бояться было нечего. Однако миссионеры никак не хотели слышать доводы пигмеев, и всячески клеймили бвити, стремясь спасти как можно больше представителей соседних племен, потенциально являющихся ритуальным ужином.

Так это же XIX век, скажете вы. Но если борьба с туземным каннибализмом была успешной, и в итоге приготовленную с травами соседскую ногу заменил «цыпленок табака», то битва христиан с бвити велась вплоть до 1960-х годов, причем с переменным успехом. До самого провозглашения Габона независимым государством с разрешения французского колониального правительства католические миссии уничтожали шаманов, жгли ритуальные постройки, в которых молодые габонцы проходили обряд посвящения, и без устали вещали о своем Боге и его Сыне, спасшем человечество от первородного греха. Пигмеи с интересом слушали… и вот что они сделали.

Зейм йе Мебеге тоже давал новое имя тому, кто прошел обряд инициации. И от грехов — очищал. Потому новое учение нашло благодатную почву, и пигмеи восприняли его довольно легко, но… Притча об Адаме и Еве превратилась в повесть об Оболе и Биоме, которые вкусили плод с древа добра и зла. Правда, это было вовсе не яблоко, а упомянутый выше ярко-оранжевый «палец» ибоги. И сам Бог вовсе не собирался наказывать своих созданий: отнюдь. Он как раз для того и предоставил им ибогу, чтобы они убедились — Бог есть внутри каждого из нас.

Как только Габон получил независимость, бвити тоже обрела новый статус. В этом есть большая заслуга первого президента страны, который и сам в свое время прошел инициацию. Но христианство все же является одной из официальных религий, а потому по стране строятся храмы и проводятся все положенные богослужения. Габонцы выходят из церкви, и … отправляются в джунгли, где регулярно проводятся ритуалы древнего культа. А потом возвращаются в церковь, и искренне считают себя верующими христианами.

Не только пигмеям пришлась по душе новая религия. Выходцы из Старого и Нового Света тоже заинтересовались бвити. Их до сих пор тянет в первобытное общество. Что они ищут? Этнографы — понятно, у них своя головная боль. А каков интерес тех, кто готов отдать себя в руки шамана, готов пройти через довольно опасную и мучительную инициацию, чтобы заслуженно носить звание баанзи? Думаю, и у первобытных племен, которым незнакома цивилизация в нашем понимании, есть древние знания, которые доступны только избранным. Стремясь их найти, белый человек рискует всем. Его проверяют — не колдун ли часом (ибога убьет колдуна на месте), протыкают колючкой язык и … и, возможно, племя пополнится на одного баанзи. Только вот шансы эти невелики: выдержит ли посторонний человек испытание ибогой, не знает даже Зейм йе Мебеге.

Рейтинг
последние 5

Велена

рейтинг

+2

просмотров

490

комментариев

14
закладки

Комментарии