Через терни к звездам

Через терни к звездам

Этот очерк я посвящаю памяти моих друзей – Евгении Хамидуллиной (Ильиной), Виталия Степанова, Сергея Епифанова. Их нет среди нас, но они живут во мне, и я благодарен судьбе за встречу с ними.Здравствуйте, дорогой читатель! Хочу предоставить вашему вниманию мою первую пробу пера и рассказать о нескольких днях подготовки кандидатов в космонавты, а также о людях, которые помогали им осваивать одну из составляющих этой подготовки – парашютный спорт. Наша группа состояла из шести (!) человек – четырех инженеров (Михаил Корниенко, Сергей Мощенко, Олег Скрипочка, Федор Юрчихин) и двух военных летчиков (Роман Романенко, Дмитрий Кондратьев).

Немного о себе…

В отряд космонавтов я пришел, имея спортивный, профессиональный и жизненный опыт. А именно: спорт – футбол летом, хоккей зимой, лыжи (беговые – кмс); служба в ВДВ – спортивная рота в г. Каунасе, где начал заниматься самбо, затем в/ч 12182 в г. Чирчик, замкомвзвода батальонной разведки, после первенства дивизии по самбо был приглашен на сборы в г. Фергану, где занимался самбо и дзюдо, выполнив норму КМС по самбо. Через год после возвращения из армии перевелся с вечернего на дневное отделение МАИ (факультет «Летательные аппараты»). Занятия в аэроклубе. Летал самостоятельно на самолетах ЯК-12, ЯК-18, продолжил заниматься парашютным спортом. Так как полеты и прыжки проводились в основном летом, то во время учебы я поддерживал спортивную форму, занимаясь самбо, увлекся работой в студенческом конструкторском бюро (СКБ) «Венера». После окончания третьего курса отлетал программу на ЯК-18 и вместе с коллегами по СКБ улетел на Японское море испытывать наше изделие, которое мы делали целый год. Эта работа даже была отмечена в журнале «Техника молодежи» (№ 6, 1978). Я прикладывал много сил, стараясь наверстать упущенное время из-за службы в армии. После окончания института в течение 18 лет работал в КБ «Салют» (филиал ГКНПЦ им. М.В. Хруничева) инженером-конструктором. Занимался разработкой новой техники, выпускал чертежную документацию станции «Салют-7», «Мир» и модулей МКС. Участвовал в двух экспедициях по подготовке и пуску станций «Салют-7» и «Мир» на Байконуре. Каждая подготовка станции продолжалась по восемь месяцев. На обоих изделиях были установлены мои запатентованные изобретения, которые надежно отработали на орбите. В первый свой год работы я окончил курсы аквалангистов (этот вид спорта входит в программу подготовки космонавтов). Увлекся настолько, что несколько лет возглавлял секцию подводного плавания КБ «Салют». После прохождения Государственной межведомственной комиссии в 1992 году для восстановления летных навыков (был перерыв 15 лет) освоил третий тип самолета – Як-52. Большую часть полетов оплатил ГКНПЦ им. М.В. Хруничева, а недостающую часть я оплатил из своих личных сбережений, о чем ничуть не жалею. Дважды избирался депутатом сельского совета.

Так что, думаю, мне свойственна целеустремленность и требовательность к себе, поскольку любое дело, за которое берусь, стараюсь довести до логического конца, однако мне не чужд и здоровый спортивный авантюризм.

Парашютная подготовка

Расскажу о двух эпизодах, случившихся со мной на парашютной подготовке в отряде космонавтов. Сразу должен сказать – подготовка в отряде космонавтов основательная. Понятие «дисциплина» стояло и стоит на первом месте. Итак, Таганрог – старинный русский город, родина А.П. Чехова, авиаконструктора Петлякова В.М. и других знаменитых российских людей. Он расположен на берегу Азовского моря и является местом парашютной подготовки космонавтов. Уже в 5:30 наш вертолет на высоте 2400 метров. Инструктор крепит к запасному парашюту планшет с задачей-ребусом. Перед отделением от вертолета листочек, закрывающий ребус, снимается и парашютист в свободном падении старается наговорить решение на диктофон, который подвешен на груди. Воздушный поток, несущийся навстречу со скоростью 90–100 км/час, мешает, а говорить (любознательный читатель может попробовать, будучи пассажиром, открыть окно машины, движущейся со скоростью парашютиста, и сказать несколько слов, только не открывайте широко рот) надо громко и четко. Сами понимаете, плотный воздушный поток, шум уносят слова. Да и психолог сразу отличит бормотание от внятной и четкой речи. Это тест на адекватность поведения и способность мыслить в экстремальных ситуациях.

Погода была хорошая. Кстати теперь погоду оперативно можно смотреть в интернете, например погода в омске и области — здесь, а раньше было сложнее.

По команде выпрыгнул. Только с заданием закончил, и высота открытия парашюта подоспела. Дернул кольцо – последовал динамический удар, признак правильного открытия парашюта. Посмотрел вверх – купол нормальный. Вижу узкую желтую кромку берега, отделяющую сине-зеленое море в утренней дымке от темно-зеленого небольшого леска, дачный поселок в свежей июньской зелени, на который, к сожалению, меня сносит. Красиво, но некогда любоваться колыбелью человечества. Быстро разворачиваю парашют (Ут-15) против ветра для уменьшения сноса. С нетерпением включаю диктофон и прослушиваю запись. Слышно все вроде бы хорошо. Настроение улучшилось.

Свежий ветер несет меня прямо на дачи. Перспектива приземлиться в сад-огород не радует. На высоте метров семьдесят разворачиваюсь по ветру, чтоб с гарантией перелететь забор с торчащей арматурой и колючей проволокой. Целюсь на небольшую зеленую лужайку в центре небольшого дачного участка (4–5 соток). С одного ее края стоит кирпичный домик, с другого – здоровая сухая яблоня, раскинувшая длинные корявые ветви. На высоте 10–15 метров замечаю, что лужайка занята солидным зеленым столом и двумя зелеными скамейками, места для приземления практически нет. Вижу чернеющий кусочек земли между сухой яблоней и краем скамейки. Целюсь в этот «пятак». Чтобы попасть в него, делаю «запятую», натягивая до конца правую клеванту (стропа управления), что категорически запрещается делать ниже 100 метров, тем более перед приземлением. Почему? Потому что купол «сжимается» и увеличивается скорость снижения. Но чтобы попасть на спасительный клочок земли, нарушаю инструкцию. Другого выхода нет, да и думаешь в этот момент только о точности приземления.

С размаху врезаюсь в землю неожиданно мягко. Ноги уходят в рыхлый грунт сантиметров на двадцать. Купол лег на сухое дерево. Чтобы объяснить свои действия от выбора места приземления до самого приземления понадобилось секунд 15–20, а в реальном действе понадобилось 1,5–2 секунды. Все-таки насколько совершенен механизм под названием человек! Может быть, такие моменты и доказывают, что человек является венцом природы. Слышу сверху радостный крик: «Сережа, ты просто молодец! Сел – лучше не придумаешь!» Это Сергей Епифанов – подполковник ВВС, инструктор-оператор, снимал мой спуск на камеру и видел всё. Он сделал вираж на своем «летающем крыле» и улетел. Сережа и летел-то за мной до момента моей посадки для того, чтоб в случае ЧП спуститься рядом и помочь.

Почти месяц мы были на сборах. Спроси меня раньше что-нибудь о нем, ничего бы не смог ответить, кроме того, что он неразговорчив, суховат в общении и скуп на эмоции. В общем, как говорилось в незабвенном фильме, «истинный ариец». Но после его несдержанно-радостного возгласа мне он стал понятен (смею предположить, что это чувство сродни тому, что возникает у людей после боя, где они не подвели друг друга). Я увидел в нем надежного, искреннего человека, от души радующегося за мой успешный выход из сложной ситуации.

На пятачке, куда я приземлился, росли здоровенные перцы. Оказывается, они подвязываются к колышкам, как наши помидоры. Потянул левую руку (что-то мешало около бицепса) и с удивлением увидел конец метрового крепкого колышка диаметром 3–4 сантиметра, который, пробив два слоя плотной ткани куртки, так и застрял в ней. Черные мысли отогнал в сторону. Попробовал выдернуть кол из рукава, но одной рукой не удалось. Помянул «добрым словом» хозяина, ведь на такой кол можно смело привязывать полугодовалого теленка! Собрал парашют. Рядом с перцами оказалась грядка со спелой клубникой. Не сдержался, сорвал несколько ягод.

Слышу, кто-то зовет меня. Откликаюсь. Это Сережа Самойлов – прапорщик, готовый всегда помочь, любитель попрыгать с парашютом и просто отличный парень. «Ты чего прибежал?» – «Кожар (один из руководителей сборов) послал помочь, если с тобой что-нибудь… Как ты?» – «Да, нормально! Вот увидел спелую клубничку, не смог сдержать благородного порыва, завернул чуток. Клубнички хочешь?» – «Иваныч, пойдем скорей, народ волнуется». – «Да ты не переживай, все уже всё знают. Серега Епифанов видел, как я приземлился 10 минут назад, и пока ты бежал сюда, он приземлился и уже дошел до стоянки и всех успокоил. Так что сначала отдышись, а потом пойдем».

На душе было удивительно хорошо. Сейчас я понимаю, что в тот момент я был счастливым человеком. После возвращения хотели меня сфотографировать с колом, прошпилившим мой рукав, но Кожaр запретил. Сказал: «Вот придумали, компромата нам еще не хватает!» Вынули палку из рукава, посмеялись, обозвали меня везунчиком. Девушки (инструкторы) пообещали зашить дырки за бутылку шампанского. В тот день я еще пару раз успел прыгнуть. Так день и закончился. А куртка с заштопанными дырками и по сей день висит у меня дома, напоминая мне о Таганроге и о самой вкусной клубнике в мире.

Второй случай произошел на следующий день.

Я продолжал прыгать на Ут-15. Это отличный парашют. Он был переходным для нас от «дуба» (парашют Д1-5) к «Летающему крылу» (парашют ПО-9). Но при весе парашютиста свыше 90 килограммов и безветрии на нем довольно жестко приземляться. Поэтому мы с инструктором Женей решили, что, пока нет ветра, я опять буду прыгать на «дубе». После двух прыжков ветер окончательно стих и я со спокойной совестью смог пересесть на «дубок». Мы, команда из шести человек, негласно соревнуемся друг с другом: кто лучше сделает тест или прыжок, кто большее количество раз прыгнет. Я торопился. «Железка» падала. Проще говоря, вертолет уже подлетал, команда была готова, и я быстро взял уже уложенный парашют. Поискал запаску, но не нашел штатный запасной парашют для своего «дуба». Рядом оказалась запаска для спортивного парашюта… Время поджимало. Я взял ее и благополучно прошел проверку одного инструктора, а затем и второго. Только мой коллега Роман заметил подмену.

– Серега, это же запаска для спортивного парашюта!

Я ему вежливо ответил:

– Рома, ну и хрен бы с ней! «Дуб» меня еще ни разу не подводил и сегодня, бог даст, не подведет. Так что запаска не понадобится!» В душе шевельнулся червячок сомнения в правильности своих действий, но черт по имени «авось» и «азарт» – победил.

Дело в том, что спортивный парашют в случае нештатной работы отстегивается (подвесная система парашютиста и спортивный парашют соединяются двумя замками и при нажатии на них происходит разделение и спортивный купол отлетает) и запаска открывается одна. А взял я ее только для прохождения контроля. Фактически шел прыгать на одном парашюте. Конечно, нельзя быть таким уверенным, точнее – самоуверенным. Быть уверенным в парашюте на сто процентов нельзя. И судьба меня немного поучила.

Полетели. Прыгнули. После открытия парашюта потянул левую клеванту* – поворачиваюсь вместе с куполом, нормально. Потянул правую – никакой реакции. Посмотрел вверх – нет трети купола! Что делать? Резать стропорезом стропы, а их 28 штук, – не успею до земли!

С досады плюнул, а слюна полетела вниз! Это означало, что скорость спуска относительно нормальная. Значит, все не так уж и плохо.

С неполным куполом я пусть жестко, но приземлюсь… На высоте 300–250 метров от земли слышу крики:

– Открывай! Открывай запаску!

Сам-то я уже решил, что открою, но на высоте 100–70 метров, не выше. Тогда запаска не успеет влезть в стропы моего парашюта и погасить его.

Но внизу видят мой «дефективный» купол, и я просто обязан выпустить запасной парашют. Если я этого не сделаю, психологи и инструкторы подумают, что я находился в шоке и не контролировал ситуацию. А это еще хуже. Сейчас-то знаю, что тогда мы несколько преувеличивали их роль.

Я аккуратно выпускаю «запаску», ровно настолько, чтобы инструкторы могли заметить ее. Она проваливается между ног, и я зажимаю вывалившуюся часть купола ногами. Она зеленого цвета, а обычная – белого…

Тут же крик инструкторов с земли:

– Держи запаску ногами, не выпускай!!!

Всё правильно, ребята. Но я и без ваших криков знаю об этом и держу ее как только выдернул кольцо запаски. Подвел меня всё-таки «дубок» напоследок. Никто бы и не узнал о том, какая была у меня запаска, не порвись этот отслуживший свое парашют. Я же молодец. Но об этом никто, кроме меня, не знает… Сам делаю глупость – сам ее исправляю.

Перед приземлением разворачиваюсь в лямках для встречи земли ногами. Как только ее касаюсь – перекатываюсь по инерции через плечо, тем самым «размазываю» вертикальную скорость по земле.

Этот, с позволения сказать, трюк, представляющий собой некий симбиоз из элементов страховки в борьбе «самбо» и безопасного падения футболиста при быстром беге, я делал не один раз. Были такие же приземления на тренировках на точность, когда я не попадал даже в круг. Когда инструктора из МГАК – чемпионы мира, чьи спортсмены укладывали парашюты неподалеку, – увидели издалека мое первое приземление, подумали: «Не встанет». После второго раза уверенно решили: «Не встанет!» Но когда и после третьего приземления парень встал и пошел, они удивились и захотели познакомиться. Это было на аэродроме АТСК МАИ в Алфёрьеве, куда я пошел работать при условии, что буду прыгать и летать на Як-12 – через полгода по возвращении из армии. И вот через 22 года этот способ погасить удар при приземлении снова выручил меня.

Женя

Я благодарен судьбе, что она привела меня в аэроклуб МАИ, где я встретил много интересных людей, приобрел друзей, с которыми дружу до сих пор, а с некоторыми встречусь через пару десятков лет.

Одна такая встреча состоялась на аэродроме Чкаловский, куда мы приехали на плановое занятие по парашютной подготовке. Нас, двенадцать кандидатов в космонавты, представили коллективу. Лицо одной из девушек, которая показывала укладку парашюта, показалось мне знакомым. Она была похожа на Женю Ильину. Я познакомился с ней в группе парашютистов, где она делала первые прыжки, и они у нее не очень получались – не могла справиться с нервами. Мы, кто имел опыт прыжков, старались поддержать девушку советом, своим примером. Она была мне симпатична своим упорством. Кроме того она была красивой девушкой, невысокая, стройная фигура. Наша взаимная симпатия была замечена коллективом. Однажды вечером Валера Ауст (начальник парашютной группы АТСК МАИ, служил в ВДВ, там же выполнил норму кмс по парашютному спорту, прапорщик. В процессе работы у нас сложились хорошие отношения, а когда стали прыгать вместе, подружились и разницу в 13 лет не чувствовали) говорит мне: «Сережа, твою Женю надо списывать, не получается у нее». Я ему в ответ: «Валера, нельзя ее списывать, ей необходимо время. Сажай ее на веревку (это вытяжной фал, один конец которого крепится к парашюту, другой – к карабину, который цепляется за натянутый в самолете трос, в результате происходит гарантированное открытие парашюта; этот момент любят показывать в кинофильмах), пусть прыгает, у нее все получится. Ей всего-то 18 лет. Это как солдат-салага. Вспомни себя. Каким ты был, прослужив один-два месяца в армии? А через год-полтора Женя “заматереет“ и так запрыгает, что сам удивишься». Посмеялись мы над этой шуткой-аллегорией, и Женю оставили. Хотя я просил за нее, но сам не верил, что она продолжит заниматься парашютным спортом.

За давностью лет забыл об этой истории, но человеческая память способна мгновенно воскресить события давно минувших лет. И вот… Я не верил своим глазам! Это была Женя, но что-то настораживало. Я не видел ее почти 20 лет, а лицо не изменилось, да и фигура осталась прежней.

Когда девушка закончила рассказывать и ребята стали переходить к другому рассказчику, я чуть задержался около нее и тихо спросил: «Девушка, вас случайно не Женей зовут?» – «Сережа, да Женя я, Женя! – сказала она громко и рассмеялась. – Не прошло и часа, как ты меня узнал. Неужели я так сильно изменилась?» – «Так меня это как раз и удивило, что ты совсем не изменилась. Думал, мало ли, вдруг девушка просто похожа на тебя?»

При первой фразе народ стал прислушиваться, а поняв ситуацию, начал улыбаться, после и вовсе рассмеялись, выслушав мои объяснения. Затем начальник парашютной подготовки представил нашу Женю (она тоже закончила МАИ) как мастера спорта, имеющую 5000 прыжков, инструктора. И как-то само собой получилось, что Женя стала моим инструктором на этих сборах. После крайнего прыжка руководители сборов решили, что я программу выполнил и даже перевыполнил, и пора закончить прыжки. Я был недоволен этим решением, хотелось еще прыгать. Но Женя сказала: «Надо сделать перерыв, слишком много предупреждений».

Замечено, что летчики и парашютисты даже в словах осторожны. Они никогда не скажут «последний полет» или «последний прыжок», а скажут «крайний». Я не буду перечислять все приметы и правила потому, что их довольно много. Да и не очень обращал на них внимания, а если что и замечал, летая на самолетах в аэроклубах, то бдительнее делал предполетный осмотр самолета и в полете был более внимателен. Ну и, конечно, необходимо строгое выполнение летных инструкций. Мой скромный опыт не может сравниться с огромным опытом моих инструкторов, которые в случайности могли увидеть закономерность, поэтому решили прервать мои прыжки.

Влюбленный в море

Сборы эти были организованы благодаря энергии капитана 2-го ранга Виталия Степанова, который сумел убедить руководство в их необходимости, но все равно согласование документов шло очень уж тяжело. Как будто какой-то рок мешал оформить соответствующие бумаги на проведение сборов. Но какую бы задачу ни ставили перед Виталием, он ее решал. К сожалению, решил и эту. Так кто же он такой Виталий Степанов? Капитан 2-го ранга, умный, сильный, энергичный парашютист, водолаз (высшая квалификация аквалангиста), по-джентельменски относящийся к женщине. Удивителен он был и тем, что в нем гармонично уживались романтик и реалист. Как когда-то в детстве он восхитился профессией моряка, так это восхищение и пронес через всю жизнь. Положительно заряжая, удивляя, может быть, кого-то зля (я не встречал таких), но не оставляя равнодушными никого из окружающих его людей своим романтичным отношением к профессии моряка. При рассказе какой-нибудь истории у него обязательно моряк найдет хитроумный выход из тупиковой ситуации. Ну а как же иначе, ведь моряк может все!..

Прошло много лет, но я до сих пор помню одно из наших первых занятий в ГЛ (глубоководная лаборатория – бассейн, где космонавты отрабатывают предстоящие работы в открытом космосе).

После занятий Виталий рассказал нам одну интересную историю о море и, конечно же, о моряках. Он так интересно рассказывал, что мы все рты пораскрывали. Я, с детства мечтавший стать космонавтом (будучи взрослым, неоднократно пытался попасть в отряд космонавтов), поймал себя на том, что чуть-чуть завидую бравым морякам и, как в раннем детстве, снова хочу романтики моря, потому что не космонавт, оказывается, а моряк само совершенство! Я сделал над собой некое усилие, чтобы отогнать это наваждение и сказал: «Виталя, черт тебя дери, после твоего рассказа я вдруг захотел стать моряком!» Кандидат в космонавты Миша Корниенко сказал: «И мне тоже захотелось стать моряком». Мы все, кто там был, дружно рассмеялись. Ну ты, Виталий, умеешь увлечь и заворожить! Ты просто шаман какой-то или… колдун! Нам всем столько трудов стоило попасть в отряд, а ты нас своими историями подбиваешь уйти в моряки. Кончай эту пропаганду, а то в отряде никого не останется! Посмеялись и разошлись, но очарованье осталось от умения красиво рассказать, ну и, конечно, почувствовалось, что человек любит свою профессию, и это, наверное, основное в его рассказе.

Космос как море, только берегов не имеет

Неожиданно вспомнилось раннее детство, милое моему сердцу Крёкшино, что в 30 километрах от Москвы. Огромный, вытянутый, как река, пруд, его серебрящаяся на солнце поверхность притягивает! Это центр жизни. Особенно летом. Дубы и липы, мост через пруд виднеется, противоположный крутой берег весь в свежей утренней зелени – земной рай! Мы, детвора, купаемся и учимся плавать (здесь мне 5–6 лет). «Взрослые» ребята (3–4 класс) из моей компании играют в салочки в воде и ныряют с нижней площадки десятиметровой вышки, а кто посмелее – со средней (6метров). Вышка сделана из четырех длинных бревен, поставленных вертикально и скрепленных между собой тремя площадками. А удивительно смелый мальчик (ему лет 13) с фамилией Трусов (меня еще в детстве поразило это несоответствие) прыгает с третьей, самой верхней площадки, да еще выбирает самый высокий из четырех концов бревен, выступающих над площадкой. Уверенно забирается на него и, слегка качнувшись и поймав равновесие, легко, без раздумий, как птица с ветки, прыгает с высоты. Ребята бросили купаться, завороженно смотрят на эту гармонию человека и природы. Когда Трусов вышел на берег, мы стали просить его прыгнуть еще раз, но уже «ласточкой». Он прыгнул, к восторгу всей нашей кампании, раскинув руки, как крылья, сведя их над головой перед тем, как погрузиться в воду. Красиво… аж дух захватывает! А между тем на берегу, на бревне, сидел, как мне тогда показалось, старый (сейчас ему, думаю, лет 45) высокий человек с благородным лицом, темноволосый и с сединой на висках. Несмотря на жару, он был в тельняшке. Опираясь на костыль, с удовольствием наблюдал наши детские забавы. Разговорились. Мужчина оказался бывшим моряком. О море рассказывал просто и понятно.

– А какое оно, море, – спросили мы.

– Да как наш пруд, только немного поглубже, и с одного берега другой не видно.

– А что видно?

– Море… Кругом море...

– Да это скучно, наверно?

– Нет, в море скучно не бывает, море оно всегда разное, может быть и добрым, и суровым. Море может быть ласковым, а может и отхлестать за милую душу. Море – оно хорошее. Оно из мужчины моряка делает! Море могучее и моряку силу дает, поэтому моряк может всё!..

Когда мужчина заговорил о море, лицо его изменилось. Он сидел рядом, но видно было, что находится далеко от нас. Может быть, «плыл» по морям, до которых нам еще предстояло добраться.

Вот так я в первый раз встретил человека, который любит свою профессию. После этой встречи захотел стать моряком. Но детской мечте не суждено было осуществиться. Через три года наша семья переехала во Внуково, и в нашу школу приехал космонавт Герман Степанович Титов. Естественно, после этого события я, ученик второго класса, захотел стать космонавтом. Ведь космос, как море, только берегов не имеет. Одни островки, подобные нашей Земле. Не прошло и сорока лет, как я уже кандидат в космонавты и нахожусь на подготовке в Звездном городке.

И вот, наконец, сборы в Левашове утвердили, и Виталя решил ехать на них на своей не новой, частенько ломающейся «четверке». Видно, Богу надоело своими препятствиями предостерегать участников сборов и он махнул на них рукой. Быть может, поэтому Виталий и доехал, преодолев 600 километров без единой поломки. Он чуть опоздал, первая группа уже была сформирована и проходила проверку. Виталя быстро, не теряя времени, уложил парашют и прошел проверку в следующей группе. Поскольку вертолет чуть задержался, он подошел к первой группе с уже проверенным парашютом со словами «Я уже готов! Я уже готов!». Виталя стоял довольный собой, шутил с заходящими в вертолет ребятами. Вдруг проверяющий усмотрел у одного из заходящих неисправность. Остановил, осмотрел, понял, что быстро на месте дефект не устранить, и указал парашютисту на выход. Это был полковник Сергей Малихов, который, воспротивившись, попытался убедить проверяющего в возможности устранить неисправность на месте. Но убеждать и спорить было бесполезно, вердикт был вынесен отрицательный и обсуждению не подлежал. Серега был вне себя – ругался чуть не последними словами, не понимая своего счастья. Но об этом он узнает только минут через пятнадцать. А в этот момент подошел Виталя. Проверяющий произвел контрольный осмотр, и Виталя довольный, с шутками и прибаутками зашел в вертолет. А Малихов стоял и ругался на чем свет стоит! Вертолет нехотя оторвался от земли и начал медленно набирать высоту. Это был первый взлет. Баки полные. Вдруг на высоте 70–80 метров с вертолетом что-то стало происходить (как выяснится позже – грубая ошибка пилота), он стал падать. Люди глазам своим не верили. Но вертолет, все более ускоряясь, падал на землю. После удара вспыхнул. Все, кто подбежал к вертолету, ничего не могли сделать! Погибло 16 парашютистов и три члена экипажа.

P.S. Евгению Хамидуллину (Ильину), Сергея Епифанова и Виталия Степанова похоронили на кладбище «Леониха», недалеко от Звездного городка, куда приходят родные, друзья, космонавты, в подготовку которых они вложили свои знания и талант. А между тем дело, которому они служили, продолжается. 15 мая сего года благополучно приземлился экипаж 35-й экспедиции МКС, командир «Союз ТМА-07М» Герой России Роман Романенко, а 28 мая на смену стартует 37-я экспедиция МКС с Героем России Федором Юрчихиным.

Сергей Мощенко

Газета "Советская Россия"

Похожие статьи:

Наука и технологииПоказной блеск и реальная нищета российской космонавтики

Наука и технологииРоскосмос объявил конкурс на расчёт траекторий полётов к Луне, Марсу и Юпитеру

Наука и технологииКосмические высоты Российской коррупции

Наука и технологииРоссия отправила в космос четвертую женщину-космонавта

МузыкаОлесь из Любоистока - Мечта (2011)

Рейтинг
последние 5

Simba

рейтинг

+2

просмотров

1295

комментариев

0
закладки

Комментарии