М. Калашников "Диктатура развития"

М. Калашников "Диктатура развития"


Когда нас спрашивают: «А что, собственно говоря, эти отсталые русские варвары могут предложить миру, помимо нефти и газа?», мы говорим: да вот такие вот чудеса, как у Черешнева! Плюньте в рожу тем, кто говорит, будто мы навсегда отстали от Запада. Это он от нас во многом отстал в бытность Советского Союза. Разве та новая биомедицина, каковой принадлежит Будущее, только в черешневской методике кроется? (На фото В.А. Черешнев)В конце 1990-х в Канаде медики отметили появление новой, страшной болезни – флеш-итинг (flesh eating) синдрома. Буквально – синдрома «поедания плоти», который в русских биомедицинских кругах называют «мясожравкой». Затем эта болезнь объявилась и в Соединенных Штатах. Ее вызывает мутировавшая бактерия стрептококка. Попав в ранку, она в считанные часы разъедает руку или ногу. Конечно, болезнь эта редка, но примерно 20% заболевших погибают, а остальные – лишаются пораженных конечностей: их приходится отрезать, как при гангрене. Но самое страшное заключается в том, что мутант стрептококка появился как плод применения лекарств-антибиотиков с 1940-х годов ХХ века. Нормальный-то стрептококк, испокон веку существовавший в природе и живший в организме человека, оказался начисто уничтоженным антибиотиками. А остался – вот такой мутант…

К концу ХХ столетия произошло нечто необычное и очень опасное: изменилась природа болезней. Если раньше они были бактериальной природы (вызывались самыми крупными микроорганизмами – бактериями), то теперь болезни в основном вызываются более примитивными, более древними и мелкими микроформами: вирусами. Антибиотики, успешно справлявшиеся с бактериями, против вирусов оказались бессильными. Они не могут бороться с вирусами! Последние, к тому же, быстро мутируют.

Но одновременно к 1997 г. были открыты еще более мелкие и примитивные создания – прионы. Это чисто белковые структуры, не имеющие ни РНК, ни ДНК, но способные делиться и передавать заболевания. Считается, что заболевание мозга у рогатого скота, бешенство – это именно прионы. Знаменитое «коровье бешенство», фактически уничтожившее «крупнорогатое» животноводство в Англии 2001-2002 гг. – это действие прионов. Антибиотики против них, увы, также бесполезны.

В самом начале XXI столетия мир увидел вспышки невиданных ранее вирусных болезней: атипичной пневмонии и «птичьего гриппа». К сожалению, эти болезни слишком часто кончаются смертью заболевших. Произошло нарушение своеобразного «экологического баланса» на уровне микроорганизмов. Появление антибиотиков в 1940-е годы (первенцем коих стал пенициллин) казалось чудом, волшебным средством. Антибиотики спасли миллионы жизней, позволяя спасать раненых от всевозможных заражений организма смертоносными инфекциями, уничтожая болезнетворные бактерии в организмах занедуживших. На производстве антибиотиков поднялась громадная фармацевтическая промышленность в США, Европе, Индии. Антибиотики в той же Америке, например, едят при болезнях, словно хлеб. Появились сотни разновидностей антибиотических медикаментов. Но … они почти полностью уничтожили бактерии. Причем все: и болезнетворные, и полезные. Впрочем, жизнь сложна: одна и та же бактерия может быть в разных условиях и полезной, и болезнетворной. Бактерии, жившие в теле человека, тоже оказались истребленными. А ведь эти бактерии обеспечивали иммунитет человека – его сопротивляемость болезням.

«Экологическую нишу» уничтоженных бактерий стремительно заняли вирусы, неуязвимые для антибиотиков. И получилось вот что: прежние болезни никуда не исчезли. Они просто изменили природу: из бактериальных стали вирусными! Более того, к старым недугам добавились новые, чертовски опасные, вызываемые быстро изменяющимися вирусами и прионами. И если век девятнадцатый был столетием бактериальных инфекций, побежденных с помощью антибиотиков в ХХ столетии, то ХХI век сулит стать временем вирусных эпидемий. Против которых вся прежняя «антибиотическая» медицина попросту бессильна! Против которых пока что не создано общепризнанных лекарств! И это – опасная проблема глобального размаха. Привычная медицина зашла в тупик.

А вирусная напасть наступает. Например, гепатит С. Смертельно опасная и на сегодняшний день неизлечимая напасть. Гепатит С способен годами разрушать иммунитет больного, открывая дорогу прочим вирусам. При этом способ заражения гепатитом С столь много, что в 40% случаев источник инфицирования не удается определить.

Еще одна примечательная деталь: с пришествием «монополии антибиотиков» стали все шире распространяться раковые заболевания. Появляется все больше доказательств теории советского академика Л.А.Зильбера о том, что рак – также вирусная болезнь. Хотя она и не передается прямо, «по горизонтали» (воздушно-капельным путем) от больного человека в здоровому, все одно это – вирусная штука, что переходит «вертикальным путем»: от матери к плоду. Распространение онкологических болезней прямо пропорционально ослаблению природного иммунитета у людей. Уже доподлинно известно, что у людей, коим пересаживают органы, заболеваемость онкологическими болезнями в 50-100 раз выше, чем у обычного человека. Ведь тем, кто перенес трансплантацию, дают лекарства, что подавляют иммунитет – иммунодепрессанты. Понятно, зачем: чтобы организм пациента не отторгал пересаженный от другого человека орган. Но именно снижение сопротивляемости организма и открывает путь раку. А что обеспечивает нам сильный иммунитет? Да все те же микроорганизмы, бактерии.

Те, что до эры антибиотиков жили прямо в нас. Крохотные обитатели кишечника (только в нем – более пятисот видов!), кожи, слизистых оболочек, они вырабатывали массу полезных ферментов. Одни из них растворяли тромбы, другие – разрушали опасные вирусы, третьи – расщепляли жир, четвертые – понижали уровень содержания глюкозы. Бактерии уничтожали не только многие вирусы, но и ксенобиотики: чужероджные для организма вещества. Когда антибиотики истребили эту микрофлору в наших телах, мы стали болеть: часто и совершенно иначе, нежели с древности и до недавних пор.

Что делать? Нужны радикальные, прорывные инновации в медицине, поистине – «закрывающие технологии», создающие альтернативу антибиотикам или сильное дополнение к ним. Но кто может их породить?

Мы, русские. Вернее, русско-советские. Именно в СССР были начаты работы по созданию совершенно иной медицины, способной противостоять агрессии вирусов и прионов. И снова потенциальный прорыв родился в умах людей, занимавшихся наукой в интересах Министерства обороны СССР. Все начиналось с исследований заживления ран в условиях радиации после ядерных ударов…

Знакомьтесь: Валерий Александрович Черешнев. 1944 года рождения. На момент написания сих строк в мае 2008 г. – академик РАН и глава Уральского отделения нашей Академии наук. С 1987 года – директор пермского Института экологии и генетики микроорганизмов (ИЭиГМ) АН СССР. Полнокровный русский мужик, что называется – «истинный ариец». Любящий физические упражнения и быструю езду на автомобиле. То, что мы написали выше – это выжимка из его докладов, интервью и выступлений.

Знакомясь с работами Черешнева и его коллектива, снова попадаешь в потаенный, скрытый Советский Союз. В удивительную неоцивилизацию Будущего, что зарождалась в недрах имперского военно-интеллектуально-промышленного комплекса. В цивилизацию, которую варварски разгромили сначала «перестройщики», а потом и «либерасты-реформаторы» под бело-сине-красным полотнищем.

До создания ИЭиГМ Валерий Александрович трудился в Пермском медицинском институте по закрытой тематике: неотложные состояния и иммунитет в условиях радиационного воздействия. Проще говоря, исследовалось то, как нужно лечить раненых в условиях ядерной войны.

«В середине семидесятых я стал доцентом кафедры патофизиологии Пермского мединститута. Возглавил проблемную лабораторию неотложных состояний, в которой исследовалась реакция различных систем живого организма на модели воздействия ядерного оружия. Лично я занимался реакцией иммунной системы на лучевую болезнь в комбинации с травмой груди. Что это значит? Это прогноз того, как будет вести себя в этой ситуации система, какие лекарства нужно принимать, чтобы быстрее восстановить здоровье. Эксперименты, конечно, проводились на мышах и крысах. И накопленные данные, слава Богу, никому не пригодились…

…Не лаборатория, а тематика исследований была закрытой. Документы и даже научные журналы шли с грифом ДСП – для служебного пользования. В 1982 году я защитил докторскую диссертацию по этой теме…» (Из интервью газете «Пермские новости», 1997 г., № 153).

«Работая в экспериментальной лаборатории, созданной Е.Вагнером, мы вышли на тему, связанную с радиоактивным облучением. И все мои работы закрылись. Было ясно, что мы работаем на военных, выполняем их заказы, выдаем рекомендации…

Скажем, мы установили такую, казалось бы, парадоксальную закономерность: механическая травма, полученная человеком перед облучением, не усугубляет, как следовало бы ожидать, течение лучевой болезни, а наоборот – в ряде случаев смягчает, нивелирует ее. И происходит это потому, что удар, порез (несильной степени) включает защитный механизм иммунной системы. Потеря крови стимулирует выработку антител, и организм оказывается готовым к борьбе с лучевой болезнью.

…Для военврача наши разработки давали ключ к выбору методики лечения. Вводить ли, скажем, человеку, получившему такую двойную травму, протекторы и на какой стадии? Иными словами, начинять ли его химией или лучше положиться на природные силы его иммунной системы.

Вообще-то военные не брезговали нашими советами и знаниями. Я у них был постоянным членом проблемной комиссии № 10…» (газета «Звезда», 1994 г., № 196).

Черешнев сегодня – выдающийся русский иммунолог. Он и сам говорит, что учитель его учителей – это великий русский биолог еще царских времен, одессит Илья Ильич Мечников. Именно черешневский институт сделал потрясающее открытие, сулящее мировой прорыв в биомедицинской науке. Оказывается, в противоборстве в вирусами можно использовать не бесполезные и опасные антибиотики, а … старые добрые бактерии. Причем, на первый взгляд – даже болезнетворные. Например, бактерии стрептококка.

Итак, стрептококк раньше жил в человеческом организме. В ряде случаев он вызывал ангину, скарлатину, ревматоидный артрит и рожистое воспаление кожи. Но при этом стрептококк и защищал организм: молниеносно растворял тромбы в сосудах, поддерживал кровь в жидком состоянии, регулировал уровень сахара в крови. А выделяемые стрептококком ферменты выступали в роли антивирусного «щита». Всего он выделяет более 20 ферментов, причем болезнетворна только малая их часть. То есть, стрептококк служил важнейшей частью иммунной системы человека, повышал сопротивляемость нашего организма.

Что случилось во второй половине ХХ века? Стрептококк в телах людей полностью уничтожили с помощью антибиотиков. Однако ни ангина, ни ревматизм никуда не делись – их природа стала вирусной. Зато люди стали намного чаще болеть: они открылись нашествию различных вирусов. Есть все основания предполагать, что стрептококк выступал и защитой от раковых заболеваний – ибо они также носят вирусный характер. Еще в конце XIX столетия было обнаружено, что у людей, перенесших рожистое воспаление (стрептококковой природы) … рассасываются раковые опухоли! То есть, принципиально возможно лечить рак с помощью стрептококка и делать своеобразные прививки против страшной болезни. Но то же самое можно сказать и о сахарном диабете.

Параллельно выяснилось, что под воздействием антибиотиков появилась жуткая мутация стрептококка, вызывающая «мясожравку». У этих бактерий утратилась способность вырабатывать целительные для человека ферменты, зато повысилась способность проникать в организм и разрушать ткани. Природа как бы отомстила за антибиотическую экспансию.

Черешневцы стали разрабатывать новую «технологию»: прививок нормального, природного стрептококка. Его нужно умеючи вводить под кожу предплечья, а не в кровь – чтобы бактерии попали в лимфатическую систему. Ибо именно лимфатическая ткань ответственна за иммунные реакции. А поскольку природного стрептококка уже нет нигде в мире, для работы пришлось брать музейный штамм бактерий, коллекционную чистую культуру бактерий, размножая их в термостате и питательной среде.
«В основном, согласно этическим нормам, эти прививки поставлены врачам и медперсоналу, поскольку методика сегодня полностью не утверждена. Получены патенты, есть разрешение Ученого совета Российской академии медицинских наук и Минздрава на вакцинацию ограниченного контингента. Но чтобы получить разрешение Фармкомитета на массовое использование, нужно несколько лет. Причем имеет место некий порочный круг: человека нельзя прививать, пока нет разрешения, а разрешение невозможно получить без первичных результатов на людях. Следует отметить, что стрептококк – чисто человеческая бактерия, и лабораторные животные для опытов не годятся.

Поэтому рекламировать методику рано, хотя у нас есть очень хорошие результаты. Причем при самых разных болезнях – от диабета до рака. Ведь стрептококк – многовековой обитатель человеческого тела, и, возвращаясь в организм, он действует как регулятор всей иммунной системы.

Есть, конечно, и сложности: во-первых, нужно аккуратно ввести препарат в кожу, а этим искусством владеют единицы из медсестер. Ни одно из механических устройств для вакцинации в этих целях не подходит. Во-вторых, доза для каждого индивидуальна, и ее расчет на конвейер не поставишь.

В допенницилиновую эпоху российские медики констатировали носительство стрептококка у многих людей. И это поддерживало высокий уровень иммунитета во всей стране. Злоупотребление же антибактериальными средствами привело к опасному изменению биологического и иммунологического состояния уже трех поколений людей.

Настройка иммунной системы – дело очень тонкое. Но я уверен, что методика будет отработана, утверждена Фармкомитетом. И возвращение в человеческий организм стрептококка поможет восстановить экологическое равновесие внутри каждого из нас…» («Новые Известия», 1998 г., 27 мая).

***

Перед нами – еще «гадкий утенок», способный стать прекрасным белым лебедем. «Закрывающей технологией». Революционной русской инновацией мирового размаха. Черешневу не повезло: все эти работы попали под обвал научно-технократического СССР и дальше теплились в условиях варварской, сырьевой и криминально-бюрократической Эрэфии. На мизерном финансировании. На подачки спонсоров. Хотя всякому умному наблюдателю ясно: стрептококковую вакцинацию можно довести до финальной, коммерческой стадии. Скрестить ее с развитием медицинских информационно-компьютерных технологий, что позволят быстро составлять иммунограмму для каждого пациента. И что получится в итоге, а, читатель?

Во-первых, получается уже не медицина, не здравоохранение (охранять-то нынче практически нечего), а здравовосстановление и здраворазвитие! По сути дела, более высокая ступень эволюции: когда человеку возвращают утраченный иммунитет, предохраняя от многих недугов в будущем. То есть, человеку дают одну из самых больших ценностей в мире: свободу от болезней. Способность полноценно жить, творить, любить, растить детей, не тратя годы на лечение и огромные деньги на лекарства. Здраворазвитие – это явление уже из следующей за индустриализмом эпохи, из нейромира-нейросоца.

Во-вторых, ты получаешь возможность сделать русских самым здоровым народом мира, победив страшные болезни, что ежегодно уносят сотни тысяч жертв, разоряют страну на многие миллиарды «условных единиц».

В-третьих, широкое распространение иммунной биомедицины в Русском мире покажет всему человечеству: глядите – русские способны решать те проблемы, перед коими пасуют США и Западная Европа! Русские на практике могут принести здоровье, освобождая человека от необходимости ежегодно платить громадную дань западным транснациональным компаниям-производителям всяческих лекарств. Русские на деле могут лечить рак и диабет, и не надо при этом разоряться, закупая инсулин, проводя пациентов через архидорогие (и практически бесполезные) процедуры химиотерапии, не облучая их организм с помощью радиационных установок.
Весь мир скажет: «Глядите: еще в 1971 году американский президент Никсон объявил о грандиозной программе победы над раковыми заболеваниями. С тех пор были истрачены десятки (если не сотни) миллиардов долларов, но до сих пор Запад не смог победить. Более того, он едва ли продвинулся так уж далеко в деле с 1971 года. Западные методики лечения злокачественных опухолей становятся все дороже и дороже. А русские нанесли по беде стремительный и относительно недорогой удар!»

В-четвертых, на основе черешневского института в Перми можно создать уже не кластер, а настоящий бластер по производству ииновационной продукции – стрептококковых вакцин – и по подготовке медиков нового типа, умеющих применять технологии биомедицинские технологии здраворазвития. Бластер, по нашей терминологии – это научно-производственное, финансовое и коммерчески-торговое объединение вокруг производства товара или услуги, аналогов коим во всем мире еще нет. Бластер как бы выстреливает в окружающую реальность прорывные, закрывающие инновации, тем самым изменяя течение истории.

В текущей реальности и при действиях в убогих рамках привычной «рыночной стратегии» у русских нет ни малейшего шанса войти в число великих фармацевтических держав. Лекарственная промышленность СССР, в основном следуя тем же курсом, что и западная, уже отставала от США и Европы. Союз, не производя многих препаратов, был вынужден покупать их либо в Восточной Европе (у Югославии, Венгрии или Польши), либо в странах НАТО, либо в Индии. Но после развала Советского Союза положение стало еще горше: отсталость только усугубилась. Теперь мы отстаем даже от Китая. Чтобы построить сравнимую с западной фармацию, русским придется вложить сотни миллиардов долларов в то, чтобы поднять такие же, как на Западе, научные центры и заводы, оснастить их оборудованием высшей марки, подготовить сотни тысяч отличных, вышколенных работников. А зачем? Чтобы, по сути дела, делать те же лекарства-антибиотики, что и США, Европа, Индия, Китай. Чтобы сражаться за место на рынках, уже плотно занятых другими, причем с теми же, по сути дела, медикаментами. Понятно, что никто не будет тратить такие астрономические деньги на предприятие со столь сомнительным успехом, где затраченные средства, скорее всего, никогда не окупятся. Все равно более сильные корпорации побьют русских в конкуренции. Все равно по всем рыночным канонам выгоднее не свои препараты делать, а закупать готовые.

Но прорывные инновации в корне меняют всю картину! Русские безоговорочно и с блеском побеждают, если выходят на рынок с лекарствами совершенно нового типа, посрамляющими антибиотики и оставляющие их далеко позади по действенности. Пусть все торгуют Прошлым, а мы предложим покупателям Будущее! Лекарства из следующей исторической эпохи, что … уничтожают надобность в последующих лекарствах. Лекарства, что действительно исцеляют людей, а не «подсаживают их на иглу» и обеспечивают вечные прибыли для фармацевтических корпораций. Вместо того, чтобы беспросветно и безуспешно драться за свои ничтожные доли существующего рынка медикаментов, мы одним «атомным взрывом» открываем себе практически необъятный новый рынок, где есть только один-единственный продавец – мы! И тогда достаточно вложений всего в несколько миллиардов (по валютному счету), чтобы обрести русскую фармацевтику планетарного значения. И тогда мы сможем зарабатывать в год десятки миллиардов долларов на микробах, блин, а не на торговле энергоносителями…

Когда нас спрашивают: «А что, собственно говоря, эти отсталые русские варвары могут предложить миру, помимо нефти и газа?», мы говорим: да вот такие вот чудеса, как у Черешнева! Плюньте в рожу тем, кто говорит, будто мы навсегда отстали от Запада. Это он от нас во многом отстал в бытность Советского Союза. Разве та новая биомедицина, каковой принадлежит Будущее, только в черешневской методике кроется? Да нет же! Русско-советская наука породила множество еще неразвитых направлений медицины исцеляющей и здраворазвивающей. И те же фагоцитные препараты, и иммуномодуляторы, и серотониновые технологии лечения, о коих мы рассказывали еще в «Третьем проекте. Спецназе Всевышнего». В Русском мире до сих пор ведутся дух захватывающие исследования в области применения «памяти воды», электрографической диагностики, волновой медицины. Беда – в том, что «рыночным либералам» все это – как нож в печень.

Мне, читатель, совершенно ясно, что инновация черешневцев в РФ будет всячески подавляться и глушиться. И точно так же ее в штыки встретят на Западе. Только истинная Россия с Диктатурой развития и национальным социализмом в силах построить описанный нами биомедицинский бластер.

***
Пример Черешнева я привел для наглядности.
Итак, те 30 млн. евро, что ушли на дурацкую яхту для кремлевских бездельников, могли бы поднять совершенно новую фармацевтику в РФ. Открыть ее для других вложений. На эти 30 млн. можно было бы выстроить первый научно-промышленный центр на Урале.
Дальше пошли бы вложения частников.

Но существа, держащие власть в РФ, швыряют деньги на плавучие сексодромы. Если посчитать, сколько ушло на лыжнно-приморские резиденции, на покупку участка земли у Эйфелевой башни для попов – выйдут уже миллиарды долларов.

***
Если нам удастся установить Диктатуру развития, мы начнем политику жесточайшей национальной экономии. Подобно тому, как Лютер в 1517 году потребовал дешевой церкви, мы создадим спартанское государство делократов. Все деньги – в дело, в технологический прорыв, в спасение нации и обучение кадров! 

Максим Калашников,  Выдержка из статьи
«ЯХТА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА МЕДВЕДЕВА»

Источник: za-nauku

Похожие статьи:

Славянские единоборстваТехники характерников начало

Славянские единоборстваТехники характерников окончание

Красота и здоровьеЛьняные секреты гиперборейцев

Славянские единоборстваПсихотехника освоения Живы.

Лидия

рейтинг

0

просмотров

1179

комментариев

0
закладки

Комментарии