Хлеб

Как многое часто завист от нас!

Улицы наполнялись людьми, стрелки часов отмечали "час пик".В метро входили и выходили из вагонов пассажиры, спешили ввер и вниз по эскалатоту. Неторопливо хлопали дверьми отходившие поезда.Мерно лили свет неоновые лампы, а женщина в униформе просила пользоваться переходом.
 

Среди всей этой суеты и состредоченной спешки на полу у стены лежал, золотясь надкушенным боком, кусок белого хлеба.
Ничего вокруг не изменилось!

Люди шли обгоняя друг друга, а хлеб... лежал. Его многие замечали, но придав лицу выражение большой занятости, поднимали глаза и ускоряли шаг. Лишь одна пожилая женщина, пересекая людской поток, вдруг замерла, увидев этот, сиротливо лежащий у стены надкушенный кусок хлеба.Она растерянно переводила взгляд с него на людей иудивленно моргала, как это делают дети стараясь не заплакать. А люди шли мимо. Мимо нее, мимо своей земли, мимо своих предков которых олицетворял Хлеб.

Удивительно-растерянное выражение лица женщины сменилось выражением укора и печали. Перед взором, уместившись в одно короткое мгновение пронеслись годы войны.

....Над городом, отсчитывая секунды, пульсировал метроном. Его настойчивый звук проникал везде, к нему привыкли :"Значит жив еще город, значит все еще обойдется"_ так думает врач, нащупывая на запястье больного еле слышимый пульс.Так думали люди Великого города.
Иногда размеренный  ритм метронома прерывался и репродукторы висящие на перекрестках улиц, вдруг громко и четко оглашали пустынные улицы :"Внимание!Внимание!Внимание! Слушайте сообщения Советского информбюро..."- следовало сообщение об изменениях на фронтах и здесь... под Лениградом. При первых звуках голоса, улицы города оживали, у "говорящих" репродукторов собирались люди, подняв к ним заострившиеся от многомесячного недоедания, лица и впитыали в себя каждое слово диктора. И теплели или суровели глазами, в зависимости от от удачных или неудачных действий наших войск на фронтах. На серо-желтых "неживых" лицах жили только глаза, и была в них Вера и ожесточившаяся решимость.
Репродуктор замолкал и из него вновь, заколачивая гвозди времени в пространство, раздавался стук метронома. И только студенный ветер, безучастный ко всему, гнал снежную поземку, по мгновенно опустевшим улицам.

Хлеб давали по карточкам, совсем ничего, граммы. Да и какой хлеб, землисто серого цвета, вязкий как мыло и черный как деготь.Хлеб был больше символом, чем продуктом. 

Мама горько качала головой, приходя из булочной. Этих граммов было недостаточно, чтобы выжить, выстоять, двигаться и работать. Выжили не все. И провожая отошедшего в последний путь ему не клали в гроб по старому русскому обычаю хлеб и соль и не произносили :"Хлеб-соль с собой, нас не беспокой". Не было гробов, да и класть впрочем тоже нечего было.

Сегодня утром, как всегда, она взяла маму, лежащую рядом, нак раю кровати за руку, чтобы попросить воды.Но почувствовала в своей руке. что-то холодное и негнущееся, совсем не мамину теплую и ласковую руку.

И сознание ответило на жестокую действительность, таким, ставшим простым и обыденным словом "умерла". Она даже как-то сразу и не поняла, не ощутила всей тяжести потери. А лишь вечером, когда захотела есть и не смогла дотянуться до лежащего на краю стола, кусочка хлеба и кружки с водой, она подумала о том. что мамы больше нет и не будет. Сама она месяц назад , оступившись, провалилась на Неве в полынью. Ей помогли выбраться, но морозы стояли жестокие и она простудилась.

И вот с тех пор не встает с постели, отказали ноги. Ее старший брат, неделя не прошла как, ушел на фронт с народным ополчением. Раньше мама заботилась о ней, а теперь... Мамы болше нет! Хотелось заплакать, закричать, но небыло в иссушенном голодом теле слез и небыло сил кричать, только какая-то тяжесть сдавила ей грудь и голову.

Давно изменил свой ритм город. Не стук метронома, а гудки автомобилей, шуршание шин по асфальту, да дробный перестук трамвайных колес оглашают, оживляют и дополняют многообразие шумов мирного города.

В метро покидают станцию поезда, и мирный голос из репродукторов объявляет очередную остановку. Город живет и спешит. Спешат люди. А у белого, прижавшегося к стене куска хлеба, повернувшись к нему спиной, стоят молоды люди, громко о чем-то спорят, смеются. И не знают, что у них рядом находится чья-то память предков, ведь хлеб соединяет живущих и давно ужедших родственников.
Горда-крепости канули в вечность, но непреодолимее для врага стены воздвиг народ, заслонив собой будущее. И не последним камнем в этой стене был этот, омытый благословенными слезами, освещенный памятью, кусочек драгоценного Хлеба. Через его жизненную силу, замешанную на отваге и стойкости, как легендарная птица Феникс из пела, возродился и зашумел опаленный город.

И среди снующей толпы, горестно поджав губы, замерла женщина, живой свидетель человеческих страданий и беспримерного терпения. Ее обходят, толкают, даже, что-то говорят, но она ничего не слышит и не видит. Золотистый огонек у стены, приковавший ее взгляд, светится из ее тревожной и тяжелой молодости.

Натыкаясь на прохожих, женщина пошла к хлебу, она шла к разрушенному , но не сломленному Ленинграду, к свое дорогой матери, ко всем недожившим до Дня Победы. Она шла к Хлебу!

С трудом нагнувшись, подняла его и как бы оберегая от бездушных ног, прижала к груди, просящим прощение движением, потом с каким-то успокоенным благоговением на лице положила в сумку.

Но что-то все-таки произошло! Люди будто все разом увидели и женщину и хлеб, и себя, потому-что одновременно, хоть и на мгновение опустили глаза.
"Но ведь ничего не произошло"- оправдывался каждый в душе,"ничего особенного не произошло!"
 

Похожие статьи:

КухняРусский хлеб

ТрадицииСлавянские обычаи трапезы

КухняЕда, которая нас убивает

КухняХлеб сдобный

КухняБездрожжевой хлеб

Рейтинг
последние 5

Сергет

рейтинг

+11

просмотров

3379

комментариев

9
закладки

Комментарии