Память 1

Боль, удушье, боль, вечность в боли, растягивающей и передавливающей
-Я, и вдруг все кончилось, или... Началось?
Спасительное забытье сна. Сквозь сон, что-то тычущееся в губы, вкус чего-то неповторимо-вкусного и вся сущность потянулась присасываясь и вытягивая
глоток за глотком то, что утоляет жажду в каждой части отзывающейся на желание. 

Пересиливая полусон, приоткрываю глаза, разглядеть источник, но накатывается приятная тяжесть насыщения. Губы, еще не хотят отрываться от вкусного, но сознание тонет, тонет в ласковых волнах пустоты, обнявшую тело нежностью безвременья, пока что-то древнее, безчувственное, излечивает повреждения во время родов, и преобразовывает материнское молоко в лаборатории желудка, кишечника, печени... в то, что можно усвоить. Я - в этом не участвует: может быть, когда-то, но, скорее всего - никогда, - может быть, если вспомнить.
На миг возвращается память боли, в первой пустоте, когда -Я!- ощутило себя, и пытаясь потрогать пространство, ударило по чему-то на животе.
Та, боль пронзила всю сущность, и руки начали избегать движений около несущего боль.
Глаза открылись. Ни единного звука, я - только глаза, и они внимательно рассматривают неровную белизну, чуть отдающую синевой.
Нет ни страха, ни желаний, нет ничего кроме внимательного взгляда, и этой неровной плоскости, которую впервые рассматриваешь осмысленно.
Затем, между этой, этим, откуда-то сбоку, вдвигается что-то непонятное.
Беззвучно, в постоянном движении рябью изменяющейся поверхности, и только неизменные, как неживые, по два чего-то: когда-то я узнаю, это были лица, не изменяющееся на них - глаза, а неровное белое - потолок.
Появляется еще одно лицо, почему-то пугающее сильнее первых
монстров и я пытаюсь вырваться из держущего меня, но не могу, и вся сущность вздрагивает от ужаса, и все исчезает в крике: много позже, вспоминая, пойму - кричал я.
Вдруг мягкое покачивание отбрасывает страх в воспоминания, как покачивался посреди первой пустоты, до первого вздоха, и падаю, падаю в приятное пространство сна.
Воспоминания отрывочны.
Я не вижу себя, старика, состоящего из глаз, и остальных органов чуств, но понимаю неправильность окружающего, и люди вокруг должны выглядеть иначе, и весь этот мир мне незнаком, но незаметно начинаю привыкать, понимать отдельные слова, и приспосабливать мышление для комбинирования ими, как принято среди тех, кто окружает меня.
Как странно было увидеть свое отражение в зеркале, не имеющее ничего общего с тем, кто смотрит из меня.
Что же, привыкну быть ребенком - все равно непослушное тело, зависит от их помощи.
Но почему, почему они делают так, неужели не очевидно - нужно иначе?
Так мало слов - объяснить, а по другому они не слышат.
Бессилие порождающее обиду.
Они слышат и видят, они глухи и слепы, они... не хотят видеть?!
Им - достаточно!
Как легко быть среди них одиноким, как легко быть среди них своим, даже в особых ситуациях изучая, рассматривая, наблюдая и... не понимая.
Как легко, постучав в дверь услышать - Никого нет дома!
Кто их так, почему? Почему они - вместе, и всегда одни?
Как улитка в раковину, прячут свое истиное за словами и мимикой, разыгрывая друг перед другом привычный сценарий: не подпустить, не раскрыться, сыграть кого-то.
Мне тоже нужно играть? Придется научиться, иначе, похоже, среди них не выжить. Знать бы правила игры. 

Похожие статьи:

КультураМонументы должны порождать гордость за предков

СобытияТомичи зажгли свечи в память о жертвах этнической преступности - сербах и русских

СобытияУрок патриотизма

РассказыПамять 3

РассказыПамять 2

НАВ

рейтинг

+4

просмотров

1049

комментариев

2
закладки

Комментарии