Янка Дягилева. История проданной смерти


Как жить — на собрании подскажут,
Что пить — почитай в указе,
Что есть — в "Полезных советах".
Указ прочитай три раза,
И два о крылатых ракетах,
Где жить — разузнай в Исполкоме,
На что — разве это важно?
Что петь тебе скажут в Горкоме,
Борцом будь за мир отважным!
С кем спать — спроси у ячейки,
Дадут там ответ достойный.
Позором клейми недоделки!
"НЕТ!" крикни звёздным войнам!
Что не так — обратись в газету
И в радиопередачу. -
Помогут отцовским советом
И недруги все заплачут.
Зарплату отдай в Фонд Мира,
Пусть в мире смеются дети.
С начальством будь скромным и смирным,
Оно за тебя в ответе.
Вступай в ДОСААФ скорее!
Крепи страны оборону!
В месяц тридцать копеек -
И за оборону спокоен.
Партии нашей слава!
Пройдя, поклонись Обкому.
Да здравствует наша держава,
Великие наши законы!
В жизнь Ильича заветы!
Вперёд с нами, алые стяги!
Все мы за мир в ответе,
Поднимем повыше флаги!


 

Сегодня исполнилось бы ровно 50 лет со дня рождения Яны Станиславовны Дягилевой, известной в народе как Янка. 25 неполных лет жизни. 29 песен. 5 лет музыкальной деятельности. Тем не менее, Янка оставила свой след в истории рока и панк-рок музыки. Все альбомы Янки, которые она успела записать еще при жизни, вышли при содействии Егора Летова уже посмертно. В День Победы, 9 мая 1991 г. она ушла из своего дачного домика и больше не вернулась. Через неделю ее тело было найдено местными рыбаками в реке Инь.

С того момента прошло 25 лет, как и с момента распада СССР. Причины гибели неизвестны до сих пор. Было ли это самоубийством, вызванном депрессией или же певица стала жертвой хулиганов — не знает никто. Сразу после того инцидента на покойного ныне лидера "Гр.Об." посыпались обвинения в смерти Янки, но свою причастность Летов отрицал. Он пережил Янку на 17 лет, скончавшись зимой 2008 г, тихо в своей омской квартире.
Янка — одна из ключевых ветвей "Гражданской Обороны". У нее был свой проект под названием "Великие Октябри", в чей состав входили "оборонщики". Вообще Летов много занимался продюсированием дочерних проектов "Г.О.": среди них были и П.О.Г.О., и Черный Лукич, СПИНКИ МЕНТА и др. Дружеские отношения сложились у Янки и Летова с Романом Неумоевым, лидером тюменской группы "Инструкция по выживанию". Все они были одними из ведущих представителей сибирской и советской панк-сцены.

Янка в младенчестве
Янка была единственным ребенком в семье Станислава Ивановича Дягилева. Отец теплоэнергетик, а мать, Галина Дементьевна — инженер промышленной вентиляции. Сначала родители работали вместе на оборонном заводе, позже, когда Янак подросла, Галина Деменьтьевна устроилась работать в проектную контору, поближе к дому. В Янке смешались три национальности: три четверти русской, по одной восьмой украинской и чешской крови. Семья жила в центре города в деревянном одноэтажном доме без элементарных удобств (занимая его часть) по адресу Ядринцевская, 61. Район был не слишком благополучный, и маленькой Яне часто приходилось стоять за себя. Дом остался от родителей Галины Дементьевны. Когда Яне было два года, от рака поджелудочной железы умерла бабушка, а спустя еще два года и дед. Янка росла болезненной, и родители решили укрепить здоровье дочери спортом. Девочка имела врожденную патологию, стопы были чуть-чуть вывернуты и задевали друг о друга, но несмотря на это, Яна самостоятельно записалась в конькобежную секцию, занималась бегом на коньках, в чем проявляла большое усердие и честолюбие, добилась заметных успехов. Чтобы продолжать серьезно заниматься коньками, требовалось делать операцию. Родители решили, что это лишнее, и отдали Яну в секцию плавания, где она тоже занималась недолго.
Станислав Иванович вспоминает: "Когда у нас родилась дочка, встал вопрос о выборе имени. Думали долго, обратились к родственникам. Чешская родня откликнулась: "А вот у нас, у чехов, есть хорошее имя — Яна, вот советуем". На том и остановились".

Янка была тихим, домашним ребенком, любила находиться в одиночестве, проводить время наедине с книгами.
Дом, где жила Янка. Новосибирск, Ядринцевская, 61
Вспоминает классная руководительница Янки Зоя Струкова:
"Янка очень любила маму. Ее мама, Галина Алексеевна (здесь пожилая учительница ошиблась в отчестве), часто приходила ко мне и рассказывала про Яну. Она была очень дружна с мамой, очень доверчива поначалу. Яна была домашним, но в то же время очень закрытым ребенком. Она была ласковая с мамой, часто сидела с ней в обнимку на крылечке, целовалась, ласкалась. Для Яны это неожиданно, с нашей точки зрения, потому что она была еще и немножко колючим человеком."

С матерью, Галиной Дементьевной
Поступила Янка в 42-ую школу г. Новосибирска. Тогда и сегодня эта школа считается одной из лучших в городе. Ныне это гимназия №1
Вспоминает Елена Карпова (Назаренко), одноклассница:
"В начальных классах Янка была смешной неуклюжей девчонкой, вся в конопушках, носила длинные рыжие косички, закрученные в каральки, была как все, ничем не выделялась, была тихой и спокойной."

Летом 1977 года Янка с родителями отдыхала в Феодосии, в Крыму. Ездили "дикарями", с друзьями семьи.

В школе училась посредственно, хотя учителя всегда называли ее способной девочкой и говорили, что Яна могла бы учиться лучше. Очень не любила точные науки, по алгебре, химии, физике имела стабильные тройки, в то же время проявляла явную склонность к гуманитарным предметам, к литературе, по ним получала пятерки. Много читала.

Вспоминает Станислав Иванович:
"Круг интересов у Яны был, я бы сказал, очень интересный: это всё великие, это — Цветаева, Ахматова, Николай Гумилёв, Платонов – вот такой уровень чтения."

Одноклассники и учительница литературы вспоминают, что Янка всегда писала интересные сочинения, творчески подходила к таким заданиям. Высказывала неожиданные суждения. А потом твердо отстаивала свою позицию в спорах с учителем.

Из музыки очень любила творчество Высоцкого. Родители отдали Яну в музыкальную школу. Занималась в музыкальной школе по классу фортепиано она неохотно, и учеба не задавалась. Видя это, ее учитель музыки пришел к ней домой в ее отсутствие и попросил родителей чтобы они перестали «мучить» ребенка. Янка после этого сама начала играть. Освоила игру двумя руками, и любила время от времени посидеть, поиграть для себя и друзей. После появилось желание освоить гитару, что Янка и сделала, занимаясь в кружке при клубе Жиркомбината.

Уже в школьные годы она писала стихи, которые, вероятно, не сохранились. Подруга, Анна Волкова (Нюра, очень близкая подруга Янки), рассказывает, что Янка читала ей одно стихотворение, написанное в первом классе. Там было всего четыре строчки, и одна из них — 
"Тени деревьев смотрят на север.". Позднее Янка напишет песню, посвященную своей подруге.

Позднее эта песня появится на последнем альбоме Янки "Стыд и срам". В наше время на эту песню сделает свой кавер Пелагея, которая в этом году отметила свое 30-летие.
 


 
Подруга Жанна Чередникова вспоминает, что многие видели у Янки тетрадку со стихами. Иногда она читала что-то оттуда особо близким подругам. Примерно тогда же начала сочинять и песни, но никогда не пела их открыто. Одна из подруг Янки, Ольга Волкова, переписала к себе в тетрадку стихи из тетради Янки. Она считает, что это первые юношеские стихотворные опыты Янки. По ее словам, Яна даже посвятила ей одно из стихотворений. Но все эти стихи слишком не похожи ни по уровню, ни по стилю, ни по тематике на зрелое Янкино творчество. Примитивная дворово-подростковая любовная лирика. Возможно, Янка просто записала чьи-то стихи в свою тетрадь, а может быть, действительно начинала именно с таких незатейливых стишков.
Волей случая Янка попала в «А» класс, в то время классы с буквой «А» негласно считались престижными. Получилось так, что девочка из небогатой семьи оказалась в окружении обеспеченных сверстников. В средних классах стали проявляться комплексы. Тем не менее, Янка всегда ходила в том, в чем могла себе позволить, и никогда не старалась угнаться за модными одноклассницами. Это не мешало ей иметь подруг и часто быть душой компании. Внешность ее не волновала, лишь в старших классах она иногда стала краситься, делать женственные прически, целенаправленно похудела. А до этого была толстой неуклюжей девчонкой, нарочито грубой и нахальной, хотя внутренне была тонким и ранимым человеком, справедливым и деликатным.

Из воспоминаний Елены Карповой:
"Янка повзрослела очень рано. Казалось, она всегда была угрюмая. На самом деле она просто уходила в себя, жила своим миром. Она раскрывалась лишь в своем тесном окружении. И эту ее сторону никто не видел."

Вообще многие говорят о ее двойственности, несоответствии внешнего и внутреннего облика, который могли разглядеть лишь самые близкие люди.
Именно интерес к музыке привел к тому, что скромная и малообщительная Янка преображалась, когда в руки попадала гитара. А возила она за собой ее повсюду. Пела и в компаниях, и на праздниках, и просто так. Участвовала в школьной самодеятельности, причем, песни выбирала порой необычные для типичного концерта в советской школе, на стихи малоизвестных поэтов, лиричные, а как-то на классном вечере спела песню на свои стихи… Играла в школьных спектаклях. В старших классах увлекалась астрологией. В 1983-м году Яна закончила школу.

Родители и сама Яна хотели, чтобы после окончания школы она поступила в Кемеровский институт культуры, но в силу разных причин это не сложилось (в частности, тяжело болела мать Янки), и в 1984-м году Янка почему-то поступила в Новосибирский институт инженеров водного транспорта (профилирующийся на строительстве объектов водоснабжения). Учеба не вызывала интереса, и подходила к ней Яна формально. Зато стала членом институтского ансамбля политической песни «Амиго». С этим ансамблем она объездила с концертами всю область. Это был ее первый концертный опыт, ансамбль был довольно известным, его даже снимали для газеты. Песни пелись в основном на английском, которым Янка неплохо владела. Увлечения той поры — английская поэзия, гитара, песни БГ и Бичевской. Первые известные стихи Янки датируются 1985-м годом. Примерно тогда же Янка знакомится с Ириной Летяевой, «рок-мамой». Ирина была активным рок-деятелем, менеджером нескольких групп, организовывала у себя квартирники известных рок-музыкантов. Одним словом, координировала всю рокерскую деятельность в Новосибирске. В ее квартире не было замка, люди приходили и оставались жить месяцами, здесь же останавливались, приезжая на гастроли, и известные музыканты — Гребенщиков, Шевчук, Кинчев, Майк, Башлачев… В декабре 1985-го на одном из таких квартирников Янка познакомилась с СашБашем. Башлачев не сразу нашел общий язык с новосибирцами. Янка подошла к нему и сказала: "Хочешь, я тебе лисичку нарисую?" И нарисовала (этот рисунок сохранился у янкиных друзей). С этого эпизода и началась дружба Саши и Янки. Александр с первой встречи произвел на нее сильное впечатление, оказавшее огромное влияние на дальнейший творческий путь Янки. С этого времени по сути и началась Янка такая, какой мы ее знаем. В этот же период Янка познакомилась со многими новосибирскими музыкантами и рок-тусовщиками, в том числе с «Чёрным Лукичом» — Вадимом Кузьминым.

Летяй играла в классики на небе,
С звезды на звездочку, с кометы на луну
А по земле деменций шел с буханкой хлеба -
Закуской к подорожному вину
(Заметить надо, подорожное вино
Для Ищущих свой путь необходимо.
А почему — на то тответит Дима,
Да, впрочем, ему тоже все равно).
И вот дошел Деменций до реки
И сел на берегу зеркальной ряби:
И звезды, скачущие на волнах, близки,
И плещутся в воде созвездий крабы.
И вот Деменций с хлебом и вином
Располагается в траве высокой
Не то на берегу земном,
Не то во Млечного Пути осоке.
Над ним сияют звезды и под ним -
Тихонько плещутся (в стихии Скорпиона).
Деменций тих, спокоен, недвижим,
Он никого не тянет с небосклона.
Летяй играла в классики на небе,
Но, увидав Деменция средь звезд,
Подсела, выпили вина и закусила хлебом:
Она запуталась, где верх и низ.
А вывод прост:
Сидеть и ничего не делать — тоже делать,
А прыгать и летать — что ничего не делать.


На втором курсе (в первой половине 1986-го года) Янка бросает институт. Поняла, что выбор вуза был ошибкой. Летом того же года произошло знакомство с Анной Волковой. У Янки была подруга, одноклассница Ольга Глушкова, которая училась в мединституте с Анной Волковой. Все три девушки любили петь, и на этой почве Ольга познакомила Аню с Янкой. В итоге они стали близкими подругами. (В середине 90-х Ольга трагически погибла (попала под машину), отдыхая с мужем на Кипре).

8-го октября 1986-го года после шестилетней болезни умирает от рака мать Янки. Хотя, о болезни знали, и итог был ожидаем, событие стало большим ударом для Яны, переносила она его долго и болезненно — мать Янка очень любила.

Примерно в это же время Янка попыталась вступить в брак. Избранником ее стал один из новосибирских музыкантов, Дима «Дименций» Митрохин. Дименций влюбился в Янку и сделал ей предложение. Подали заявление, присматривали заведение для свадьбы. За два месяца до регистрации Янка пришла знакомиться с родителями Дмитрия. После просмотра семейного альбома заявила: «Вот это называется бытовуха, а для меня это путь на эшафот». На этом роман закончился. Некоторое время Янка и Дименций оставались близкими друзьями, но в 1988-м году Дима женился на Ире Летяевой, а через год у них родился ребенок. Появились новые дела, заботы, и Митрохин постепенно отошел от Яны. Известно также, что в 1988-м году у Дименция был роман с болгаркой Марией Штефановой, участницей группы «Ассоциация Пых». Впоследствии Мария Штефанова (Вирхов) становится известной переводчицей, поэтом, является автором переводов стихов Янки на болгарский язык. Умерла в августе 2011-го. Дименций умер в январе 2009-го от цирроза печени.

Порешите нас твердой рукой
Отвезите нас к грязной стене
Утащите в подвал под Кремлем
Преподайте отцовский наказ
Прочитайте нам свой приговор
Устраните нас прочь до утра
Приложите к отчету печать
Научите желудком дышать
Разложите целебный костер
Побросайте туда наши сны
Октябрят озорной хоровод
Разрисует пустое поле
Раздерите нам рот до ушей
Замотав красной тряпкой глаза
Отрубив, что прижато к груди
Не забыв уничтожить следы
Расселите нас в желтых домах
Дайте ордер — крутые статьи
Чтоб сходить не смогли в Мавзолей
И на выборах голос подать
Чтоб ускорить истории шаг
Чтобы взять к коммунизму разбег
Порешите нас твердой рукой


Янка была знакома и с Дмитрием Ревякиным, даже стала соавтором текста песни «Надо было», которая исполнялась на концертах (один из них, на Первом новосибирском рок-фестивале 1987-го года был издан — CD «Надо было». Янка часто приходила на репетиции группы, и однажды, в декабре 1986-го года прямо там, на пару с подружкой Анжелой Мариной сочинили текст песни. Она сразу всем понравилась, песню немного подправили, и получилось то, что мы можем теперь слышать. Но дальнейшего развития этот творческий союз не получил.

Вспоминает лидер "Калинова Моста":
— Первый раз я увидел Яну вместе с Башлачевым на нашем концерте 8 февраля 1987 года в Новосибирске, но я не общался с ней, она больше с Сашей общалась. Он просто в зале был. А последний раз я ее видел в Барнауле, в октябре 90-го года на «Рок-Азии» – она подходила, и мы просто с ней говорили… так, она интересовалась моим здоровьем и состоянием; такая была встревоженная чем-то. То есть какими-то друзьями мы не были… Да, и еще один раз я видел Яну, когда она приходила к нам на репетицию, это, скорее всего, ноябрь 1986 года.* Я там никак не мог песню написать до конца, и она мне помогла. Песня называется «Надо Было» четыре строчки она мне написала. У меня есть черновик с ее автографом, там отмечено, какие, я так и не помню. Четко помню, что четыре строчки…
 
И вообще у меня в песнях – вот скоро выйдет пластинка – там есть к ней… Кстати, в «Родной» – «косы расплела, по воду ушла» – это тоже к Янке отношение имеет; «стынет поцелуй»… И еще будет одна песня, она еще не записана, это как раз 91-й год. И стихи есть про нее, но они еще не изданы, надо отредактировать… А так я её часто вспоминаю, бывают моменты.
 
В феврале 1987-го года снова приехал СашБаш. В период с 5 по 7 февраля состоялись два важных события в жизни Янки: сначала был квартирник у Ирины Летяевой (второй — первый, как упоминалось ранее, был в декабре 1985 г.) и посиделки дома у Яны, Саша пел там песни в компании друзей и музыкантов. А Станислав Иванович кормил всю тусовку котлетами. 8 февраля Янка и Александр побывали на совместном концерте групп ПУТТИ и КАЛИНОВ МОСТ в ДК им. Чкалова. Вспоминают, что как раз в это время он находился в сильной депрессии, и Янка как-то помогала ему справиться с этим состоянием. С Янкой они дружили, общались, Саша дарил ей свои записи, черновики неисполненных песен. Уезжая, оставил Янке свои легендарные колокольчики, которые до сих пор хранятся как реликвия в семье Янки. Гражданская жена Башлачева — Анастасия Рахлина вспоминает, что из Новосибирска Башлачев вернулся без своего браслета с колокольчиками, а также остриг длинные пряди-косички, которые до того носил очень долго. Впрочем, причину этих поступков Настя связывает с депрессией, поглощавшей постепенно Сашу, с творческим кризисом.

Как-то Саша сказал отцу Янки, «Ваша дочь знает о жизни гораздо больше, чем вы можете подумать…». Станислав Иванович, как и Янка, тоже был потрясен Башлачевым, его песнями, его талантом. Видимо, после всех этих встреч и началось становление Янки как автора. Она стала гораздо серьезнее относиться к своим стихам, некоторые из них оформила в качестве песен. Отец вспоминает, что тогда она начала подолгу сидеть в своей комнате, что-то записывая, сочиняя. После этой встречи Янка на время забросила подруг, тусовки, сильно переменилась — находилась в состоянии огромного потрясения.

Вообще история знакомства Янки с Башлачевым обросла массой легенд. Говорят, что они любили друг друга. Известно, что после первого знакомства Саша приезжал в Новосибирск уже специально к Янке и задержался у нее на месяц. Тогда в ее черновиках и появилась впервые строчка: «Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах».

Однако есть серьезные расхождения во времени. Например, по другим сведениям (не подтвержденным документально), первое знакомство состоялось еще в домосковский период жизни Александра, т. е. в 1983—1984 годах. Есть свидетельства того, что они пересекались и потом — в Москве и Питере (когда Янка еще не выступала публично). Была Янка и на одном из его питерских квартирников в конце 1987-го. Но как бы там ни было, — не стоит выискивать какой-то тайный смысл в дружбе Янки с Сашей, и, тем более, исходя из этого, пытаться как-то связать их творчество. Факт знакомства этих, без сомнения, гениальных людей может представлять интерес человеческий, биографический, но для понимания песен Янки или Башлачева он не дает ничего нового.

Об истоках Янкиного творчества и о влияниях писали многие и немало. Сравнения с Дженис Джоплин, Джоан Баэз, Патти Смит, Мелани, ранней Бичевской уже набили оскомину, и, по сути, не отражают ничего. Не стоит на этом останавливаться. Разумеется, Янка была знакома с творчеством всех этих певиц; известно, например, что она очень любила Джоплин и часто пела в компаниях ее блюзы, носила значок с изображением. Но прямого влияния не заметно. Интересны попытки академических исследований Янкиных текстов. Из них можно выделить труд Марины Кудимовой «Янка-вопленица», где Янкино творчество привязывается к таким авторам, о которых она, впрочем, скорее всего, и не слышала; статью А. С. Мутиной «"Выше ноги от земли" или ближе к себе (о некоторых особенностях фольклоризма в творчестве Янки Дягилевой)», в которой автор сделала много правильных и интересных наблюдений, но, увы, многие выводы весьма спорны, да и исследование производит впечатление недоделанной работы; статью питерской писательницы-фантаста Елены Хаецкой «Исследование о Янке», в которой проводятся ассоциативные параллели с различными авторами, прослеживается связь с народным творчеством. Иермонах Григорий (В. М. Лурье) (Санкт-Петербург), известный также своими исследованиями русской рок-поэзии, неоднократно анализировал Янкины тексты в своих статьях. К текстам Янки обращались в своих исследованиях филологи Ю. Ю. Мезенцева (Ташкент), Ю. Доманский (Тверь), С. Свиридов (Калининград) и многие другие. Написана масса курсовых и дипломных работ, филологических статей, тексты Я. Дягилевой исследуют в кандидатских и докторских диссертациях. Известная рок-журналистка и театровед Марина Тимашева неоднократно пыталась запараллелить Янкины песни с Башлачевым. Но по стихам (не по песням, т. к. стихов гораздо больше — около восьмидесяти) влияния или сходства не отследить. Есть стихотворение 1987-го года, посвященное «А. Б.», есть аллитеративное «Я голову несу на пять корявых кольев», которое могло быть написано в порядке творческого соревнования или даже пародии, — но различий гораздо больше, чем сходства. Если уж на то пошло, можно притянуть за уши что угодно и к чему угодно. Но зачем?

Вскоре после смерти матери подруги убеждают Янку ехать «завоевывать столицу». В Москве Яна пробыла два месяца. Вернулась спокойная, повеселевшая, деловая. Друзья вспоминают, что именно эта первая поездка научила ее целеустремленности и дала ей силы и умение для дальнейшей работы. Анна Волкова считает, что Янка была одним из самых настойчивых людей, которых она встречала.

Бросив вуз, Янка так и не получила никакой специальности. На работу устраиваться тоже не имела желания. Можно предположить, что какое-то время работала уборщицей, о чем свидетельствует текст песни «Полкоролевства». Также один из музыкантов певицы Пелагеи вспоминает, что они с друзьями жили в частном доме под Новосибирском, а Янка подрабатывала у них стиркой белья. Но все это было эпизодически, надолго Янка нигде не задерживалась. «Мне не нужны деньги», — объясняла она. Рассказывают, что она часто отказывалась от платы за квартирники даже когда стала знаменитой. А тогда, в 80-е, Янка с Ирой Летяевой жили на сорок копеек в день, питаясь в городских столовых, где гарниры и салаты стоили пять копеек. Общение с энергичной, заводной Ирой сильно поддержало Янку в непростой период после смерти матери. В это время она часто находилась в плохом настроении, испытывала депрессию.

Постепенно Янка начала исполнять свои песни для публики. Происходило это в основном в Академгородке, в молодежном клубе, который организовала некая энтузиастка. Один раз, заинтересовавшись, чем живет его дочь, на таком концерте, несмотря на Янкины протесты, побывал и ее папа. И после этого понял, что это — настоящее. Увидел по реакции зрителей, по атмосфере в зале. Не поиск себя, не метания молодости, но серьезно и надолго.

К сожалению, концертов в родном городе у Янки было очень мало — несколько раз в Академгородке, да выступление в сборном поминальнике Селиванова в июне 1989-го.

В апреле 1987-го года Янка побывала в Ленинграде. Подробности этой поездки, к сожалению, неизвестны. Единственное, что мы знаем — это стихотворение "Солнца ржавый штопор...", подписанное "Ленинград, апрель 1987".

С Егором Летовым Янка встретилась впервые в апреле 1987-го года на Первом новосибирском рок-фестивале, проходившем в ДК Чкалова. Летов играл на ударных в составе группы «Гражданская оборона», исполняющей репертуар группы «Адольф Гитлер». То ли на лестнице, то ли в гримерке внимание Янки привлек скромный молодой парнишка интеллигентного вида в нелепых очках, но толком они тогда так и не познакомились. Фестиваль стал переломным в жизни Янки. 24 апреля Вадим Кузьмин (Черный Лукич), Янка, Ира Летяева, Константин Рублев, Евгений Данилов и другие новосибирцы поехали в Омск, где Вадим Кузьмин знакомит Янку Егором и его товарищами по группам «Пик и Клаксон» и «Гражданская оборона», другими омскими рокерами. 27 апреля состоялся квартирник Чёрного Лукича у Летова. Егор записал его на свой магнитофон. Полная запись в интернете не представлена, доступны лишь 3 песни, по записи можно предположить, что подпевает Янка, однако точных подтверждений этому факту нет. Около двух месяцев Янка с друзьями жили у братьев Лищенко — Евгения "Эжена" и Олега "Бэбика".

В июне Егор Летов поехал в Свердловск на рок-фестиваля. Оттуда он вернулся с Юлей Шерстобитовой и ее подругой Леной Сергеевой из Кемерово. Девушек также поселили их у Лищенко. Юля вспоминает, что Янка и Эжен очень подходили друг другу, возможно, Янка была влюблена в Эжена. Но в итоге Лена оказалась более активна, и Эжен женился на Лене (подруге Шерстобитовой), а Янка стала жить с Егором. Юля и Янка быстро стали близкими подругами. Через некоторое время Юля уехала обратно в Кемерово – писать диплом в художественном училище. Приезжала туда и Янка: ночевала в училище, жила у местного хиппи Льва Скрипова. В июле заехал Егор, и они с Янкой вернулись в Омск. За несколько дней Егор в одиночку записал 5 альбомов, в двух из которых приняла небольшое участие и Янка. Вскоре Егор, Янка и Юля встретились в Москве. Янка и Егор жили в подмосковных Люберцах у Сергея — старшего брата Егора. Сергей вспоминал впоследствии, что Янка с первого взгляда ему не понравилась — неуклюжая, полная, неженственная. О том, что она пишет песни, Сергей тогда еще не знал, для него она была просто девушкой Егора, который мог бы найти более интеесную подругу.
 
В нашей стране в то время было так принято, что если кто-то не устраивал «систему», то его пытались лечить. Вот и Егора объявили психически нездоровым, и он был вынужден какое-то время отсидеть в психиатрической лечебнице. После освобождения, Летову надлежало периодически приходить и отмечаться. Как-то придя в больницу с Янкой, он пошел к врачу отмечаться, а девушку оставил в коридоре. Врач осмотрел Егора, попросил его подождать и вышел. Тут сыграло шестое чувство, Летов выбежал из кабинета и сказал Янке: «Собираемся, уходим», а в этот момент, по другой лестнице уже поднимались люди в форме… Имея сорок рублей в кармане, ребята вдвоем отправились подальше из Омска. Все лето и осень этого года Янка путешествовала по стране автостопом вместе с Егором Летовым, скрывавшимся от преследования властей.

Из воспоминаний Егора Летова:
"Мы были в «бегах» до декабря 1987-го года, объездили всю страну, жили среди хиппи, пели песни на дорогах, питались, чем Бог послал, на базарах воровали продукты. Так что опыт бродячей жизни я поимел во всей красе. Где мы только ни жили — в подвалах, в заброшенных вагонах, на чердаках…"
 
В июле Янка, Егор и Вадим Кузьмин впервые посетили Киев, где в течение двух недель жили у Олега Древаля.

В августе 1987-го года состоялся фестиваль «Рок-панорама» в Доме Культуры Строителей в Симферополе. Фестиваль был масштабным и долгим (длился две недели) — на нем выступали Цой, Шевчук, Мамонов, «Телевизор» и другие известные музыканты. Янка и Егор там не выступали, но присутствовали.

Воспоминания одного из зрителей:
…В первую неделю выступали Шевчук, Мамонов. Я приехал на вторую, тогда были «Телевизор», «Объект насмешек», Цой с Каспаряном. То, что мы Дягилеву с Летовым видели, это сто пудов — тусовка неогромная была. Запомнилось вот что — моросил дождик, и все попрятались под козырьком кассы, пиплы сидели в сторонке и молодой волосатик играл на деревянной флейте «Боже, Царя храни». Старшие били ему подзатыльники и приговаривали:«Джа, не лажай». Только после смерти Летова узнал, что Джа, это он. Вот такая, б##, молодость.

Группа знакомится с Романом Неумоевым («Инструкция по выживанию»), который приглашает их посетить Тюмень. Летов был там с Ю. Шерстобитовой (но без Янки) в конце сентября 1987-го года, где записывал «Карму Ильича», а Янка впервые появится в Тюмени лишь спустя год. В Симферополе же познакомились с Ником Рок-н-Роллом, ставшим впоследствии одним из ближайших Янкиных друзей. Из Симферополя на обратном пути Летов и Янка еще раз побывали у О. Древаля в Киеве и поехали в Ленинград, где встретились с Ю. Шерстобитовой и провели там втроем около трех недель.
 
Ленинград, Москва, Крым, Сибирь… При любых возможностях давали квартирники. В отличие скромной, не очень уверенной в себе Янки, Егор всегда считал, что любое творчество должно быть обнародовано, записывал бесчисленное количество альбомов и бутлегов, включая в них все свои творения, неудачные и бракованные дубли песен. В дискографии «Гражданской обороны» и Егора Летова путаются теперь даже некоторые искушенные поклонники (разбиение и объединение альбомов, перетасовка песен, сборники из фрагментов разных записей, бонус-треки, альбомы с одинаковыми названиями только увеличили путаницу). Одержимый собственной популярностью в неформальных кругах, уверенный в своей гениальности, Егор пытается расшевелить и Янку, вытащить ее на публику, убеждает в необходимости петь свои песни людям.

Выступая на квартирниках, тусовках, Янка видит, что ее песни действительно находят живой отклик у слушателей, нравятся людям. Приходит уверенность в собственных силах. В период 1987—1988 годов Янкой написано больше всего из известных стихов и песен. Она мечтает о создании собственной группы. Но, за неимением таковой, в 1987-м же году предпринимает попытку стать басисткой «Гражданской обороны». Что-то не сложилось. Наверное, к лучшему — у нее был достаточно сильный потенциал, чтобы стать самостоятельной творческой единицей. Похоже, что в качестве басистки Янка так ни разу и не выступила, — все осталось на уровне прожектов и репетиций. Хотя, на некоторых фотографиях Янка запечатлена с бас-гитарой.
 
Тем временем Янка и Егор вместе выступают, играют квартирные концерты, вместе записываются. Впрочем, многие друзья и критики считают, что участие Янки в Егоровых альбомах не было равноправным: непонятно, зачем было так упорно впихивать ее в свои проекты в качестве прослойки между песнями. В итоге Янкина деятельность того периода (да зачастую такое случалось и позже) ограничилась лишь упомянутыми выше незначительными вкраплениями в альбомы «Гражданской обороны»: стишок в «Тоталитаризме» (1987), песенка «Печаль моя светла» в «Некрофилии» (1987) (при переиздании Летов почему-то исключил Янкину песню из альбома, вернув ее на место лишь в самом последнем переиздании 2007-го года на лейбле «Выргород»), подпевки. Одну песню написали вдвоем («В каждом доме», 1987), одну вдвоем спели («Деклассированным элементам»).
 
Но гораздо сильнее проявилось неравноправие в том, что Летов часто диктовал Янке, как ей писать ее альбомы, — делал и записывал он их исключительно на свое разумение.

Обо всем этом очень хорошо сказал близкий друг и Егора, и Янки Черный Лукич:
"Вообще «музыкальные» отношения у Янки с Егором были довольно понятные: ну с кем же Игорь Федорович равноправно в музыке общается! Это, по-моему, заметно вообще во всех проектах, где он принимает участие: его только пусти в группу — хоть кем, хоть барабанщиком, хоть флейтистом – это в итоге получится «Гражданская оборона»."

Трудно сказать, устраивало это именно Янку или нет, но в действительности Летов ей много дал, — вывел на сцену, помог обрести уверенность в себе, научил работать в студии. Вполне понятно, что довольно неуверенная в себе Янка прислушивалась к советам более опытного, да к тому же и уважаемого ею человека. Жаль только, что она так и не успела почти ничего записать самостоятельно, уже обретя какой-то опыт, — все ее альбомы и многие концерты были сделаны с участием Егора или других участников «Обороны» и несут на себе печать этого звучания.

Некоторые друзья считают, что Летов был диктатором не только в творчестве, но и в быту, в семейной жизни. Мог устроить Янке скандал за то, что она не в тот момент вышла из комнаты, или после концерта при всех ее отругать. Янка в глубине души не принимала многих летовских взглядов, с Егором они часто и горячо спорили о любви, милосердии, жалости. В то же время Янка всеми силами пыталась дотянуться до уровня своего избранника. Если Егор сказал, что песня плохая – Янка прислушивалась к его мнению и старалась оттачивать свои тексты и аранжировки в соответствии с представлениями Летова о музыке. Нередко сопротивлялась, спорила, но в итоге обычно все равно уступала. Наверное, уступить было проще, чем тратить душевные силы на споры с Егором. А может быть, Егору удавалось переубедить ее.

Если обратиться к ее творчеству, то каждая строчка ее песен буквально кричит "Больно!". Еще она тянула гласные и шепелявила. В песнях Янки нет агрессии, как в ранних хитах Г.О. Достаточно привести пару-тройку примеров хитов "Обороны" в которых агрессия — непременный и обязательный атрибут любого текста. Все это органично сливается с протестом. Это, в первую очередь, разумеется песня-гимн всех панков "Я всегда буду против".
 
Своим мнением делится Николай Кунцевич (Ник Рок-н-Ролл):
"От чего это идет? Вот боль, все это. Это же от эго. Это же человек от эгоцентризма человек, который поставил себя в центр мироздания… Дело в том, что это очень страшная вещь. Я не согласен с Мариной Тимашевой, что это болезнь. Это сие состояние, оно искусственно…  Такой как раз звук определил ее смерть. Потому что звук ГО — это не просто звук, это человеконенавистничество. ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА — это государственная музыка. Летов разговаривает на языке государства, только другими методами. И вот он злой. Чувствуется, что его когда-то очень сильно рубанули. Когда-то он был таким парнем добрым, я чувствую. А вот эта злоба, это человеконенавистничество, в принципе, определило наши с ним отношения впоследствии… "Эй, брат любер, где твой кастет?" — в итоге знаешь, что родило? Гопота вся Летова слушает! Та гопота, которая избивает наших сестер и братьев! Насилует! Я не ангел, я через ненависть прошел к тому состоянию. Да, я ненавидел, да, и насилие было. Но это я четко знаю, что этого теперь не будет. Никогда со мной этого теперь не будет. Я вообще считаю, что вообще к любви только через ненависть можно прийти. Это естественный путь. Есть, конечно, индивидуумы, в которых заложено быть добрым. Тем более, как считает твой панк из Барнаула, если Егор добрый, то почему бы ему не делать хорошее, доброе?.. Хотя, в принципе, я сейчас сам себя ловлю на слове может быть, у него будут другие альбомы, но он будет жить. Янки уже нет… Вот люди, которые играют панк-рок, их можно увидеть, кто они: настоящие, ненастоящие. Панк-рок — это всегда эпатажность. В моем представлении — это эпатажность, это нарочитость, это наигрыш, это экстравагантность, в конце концов."
 
К концу лета Янка и Егор возвращаются в Москву. Снова некоторое время жили в Люберцах у Сергея Летова. С 1-го по 13-е сентября 1987-го года в ДК им. В. В. Талалихина подмосковного Подольска проходил знаменитый рок-фестиваль. Ник, Егор, Янка и другие сибиряки должны были там выступать, но в последний момент их «зарубили» — выступления не состоялись.

Вскоре после Подольского фестиваля, приезжают в Питер. Примерно спустя неделю на улице Добролюбова состоялся организованный Сергеем Фирсовым квартирник Башлачева. Яна обрадовалась возможности встретиться с Сашей, но тому, похоже, тогда уже ничего было не нужно. Янка и Егор сидели дома у Сергея Фирсова, когда позвонил Башлачев с приглашением на свой квартирник. Потом трубку взяла Янка. Но в телефонном разговоре Александр не проявил никакого интереса к ее приезду, что расстроило Янку: она приняла его нежелание общаться на свой личный счет. В отличие от Яны, Егор, знавший о СашБаше в основном по ее восхищенным отзывам, увидел Александра на квартирнике в первый раз. И в последний. Концерт был очень неудачный, — СашБаш находился в депрессии, играл мало и неэнергично: спев несколько песен, оборвал выступление. Летов был разочарован увиденным — по рассказам Янки он ожидал чего-то невероятного, а увидел опустошенного, потухшего, погруженного в свои проблемы человека. Все это произвело на Яну очень гнетущее впечатление. После этого концерта она за несколько часов написала восемь песен — известнейших вещей, вошедших впоследствии в альбомы «Не положено» и «Деклассированным элементам», а также стихотворение «Засыпаем с чистыми лицами», снабдив его комментарием "Это я обиделась на Башлачева".

Затем Летов и Шерстобитова уехали в Тюмень, где в конце сентября 1987-го года состоялась запись «Инструкции по обороне» «Карма Ильича», а затем в Омск, где в октябре, вернувшись из Ленинграда, к ним присоединилась Янка, в октябре 1987-го года ею были написаны несколько стихов, а также песня «Декорации». Осенью 1987-го года началась работа над первым альбомом Янки. Первоначально запись предполагалась электрической, но это организовать не удалось, — все, что записали, показалось неудачным, и Егор стер все партии кроме голоса. Также в октябре Янка, Егор и некоторые их друзья посетили рок-фестиваль в Новосибирске (ни Янка, ни Егор там не выступали).

В октябре-декабре 1987-го года они неразлучно жили втроём в Омске у Летова и его матери. 15-го ноября к ним присоединился ещё Дима Кузьмин с женой, и был записан альбом «Квартирник у Егора» (также известный как «Кончились патроны», «Концерт в Омске»). Перед записью квартирника Егор делал саундчек, записывая его на свою аппаратуру. Параллельно запись вела и Юля Шерстобитова на портативный японский магнитофон. Эта запись сохранилась, уникальна она тем, что зафиксировала единственный случай совместного исполнения Егором и Янкой песни «В каждом доме» (как известно, студийных и концертных записей подобного рода не существует). Записывала Юля и сам квартирник, запись также сохранилась и имеет незначительные отличия от изданного компакт-диска и кассеты. В начале декабря 1987-м году Летов и Шерстобитова выезжали в Свердловск на панк-фестиваль — с Янкой они на некоторое время расстались, потом Шерстобитова уехала в Томск, чуть позже Янка уехала в Новосибирск, чтобы в конце декабря 1987-м году вновь собраться в Омске у Летова. 9-го декабря 1987-м года, дома у Манагера, Юля записала Янкины песни на тот же портативный магнитофон. Вероятно, это была первая полноценная запись Янки (отдельные номера в составе «Гражданской обороны» таковыми не являются). Она до сих пор хранится у Юли, была обнародована 9-го мая 2010-го года. На следующий день Янка уехала в Новосибирск, где встречала на вокзале Ника Рок-н-Ролла, а уже 11-го декабря 1987-го года он был арестован в Новосибирске и был отправлен в Симферополь на экспертизу.

В декабре Егор узнал, что розыск с него сняли, и он может вернуться домой. Поехал в Тюмень к Ромычу Неумоеву, познакомился поближе с «Инструкцией по выживанию». Начались первые серьезные ссоры Янки с Егором. Весь конец года она беспрестанно моталась между Новосибирском и Омском. Новый год Янка встречала у Егора в компании с Черным Лукичом, его женой Оксаной и Юлей Шерстобитовой.

В начале 1988-го года, опять-таки при содействии Летова, был создан проект «Великие октябри» (название было придумано самой Янкой в спешке и казалось потом не вполне удачным). Отец Яны все время очень удивлялся способности дочери «командовать» парнями. Но вообще в семье она была довольно скрытной, и о своей деятельности особо не рассказывала. Возможно, из скромности, возможно считала, что отцу это будет не интересно, возможно не хотела беспокоить его и огорчать какими-то неудачами и проблемами.

…Скрытность, но нежность и доброта — вот, пожалуй, основные Янкины черты. Она очень любила животных, все время приносила в дом всякую живность, которая болела, сама лечила. В доме часто жило одновременно по три-четыре кошки или собачки. «Вот если б можно было всем помочь!» — все время говорила Янка. Особенно любила котов, ласково их называя «котейка» (это слово часто встречается в поэзии как Янки, так и Егора — Егор тоже был страстным любителем кошек). Еще она очень любила мягкие игрушки, особенно мишек (отсюда и песня Егора Летова «Плюшевый мишутка», посвященная Янке и написанная еще при ее жизни). На день рождения Черного Лукича Янка подарила ему мягкого синего Чебурашку с красными глазами. Ее игрушки и сейчас до сих пор стоят на полке длинным рядом. При всем этом страшно боялась больших собак. «Собаки и машины — вот были два основных страха в ее жизни», вспоминает питерская подруга Яны Марина «Федяй» Кисельникова.
 
Одевалась Янка просто и скромно, почти не пользовалась косметикой и парфюмерией, была весьма непритязательна в быту. Старые штаны, кожаные сапоги, один-два свитера, куртка-балахон — весь ее гардероб. Донашивала оставшуюся от мамы одежду. От юбок и платьев она отказалась почти сразу после школы. На наряды денег не было, да и не обращала Янка на одежду большого внимания. Зато обожала всякие хипповские штучки — бисерные и деревянные фенечки, кожаные шнурочки, хайратники, ксивники, сумочки —сама мастерила их, дарила друзьям. Прическа — всегда одна и та же: длинные распущенные волосы…

Практически все вспоминают Янку как человека чрезвычайно простого и приятного в общении, добрую, веселую и контактную девчонку, очень энергичную, заводную, временами немного странную, но всеми любимую. Многие знакомые считают, что она принимала наркотики. Но близкие люди говорят, что это неправда. Слухи о наркотиках, видимо, вызваны некоторой странностью в поведении Янки, манере говорить, пристрастиях, о которой вспоминают практически все, кто ее знал. Никакой заносчивости, «звездной болезни», ощущения собственной исключительности, свойственного многим рокерам. Янка была из тех людей, которым искренне рады в любой компании. В любом городе, куда бы она ни приезжала, тут же находились люди, наперебой предлагавшие ей ночлег, еду, всевозможную помощь. Янка никогда не вываливала на окружающих свои проблемы, не жаловалась. Все переживала в себе, и стандартным ответом на вопрос: «Как дела?» было: «Хорошо, нормально». Самое большее, что могла позволить себе даже с близкими друзьями — поделиться какими-то мелкими неприятностями, обидами. Наоборот, — всем помогала, поддерживала морально, умела найти нужные слова утешения для друзей. Например, приехав к Ане Волковой, Янка застала ее в ужасном состоянии, депрессии, вызванной неудачами на личном фронте, вышла покурить на лестницу, и там написала «Нюркину песню».

Несмотря на открытость и простоту, по-настоящему близких людей в ее жизни было немного, — Янка очень разборчиво и придирчиво относилась к дружбе и к выбору тех, кто был рядом с нею. Общалась только с действительно интересными ей людьми. Другие знакомства ей просто были не нужны. Иногда рвалась к людям, в компанию, иногда стремилась уединиться – все в зависимости от настроения. Тем не менее, Янка, как правило, была в центре внимания любой тусовки. Она не умела проигрывать — ни в музыке, ни в отношениях с людьми. Даже в любви она действовала по-мужски: сама завоевывала, сама бросала. Влюблялась нечасто, но крепко.

Вспоминает один из новосибирских музыкантов Дмитрий Радкевич (лидер ныне распавшейся группы «Манекены», одно время играл с Дмитрием Селивановым):
"Лично я не воспринимал ее как женщину, для многих мужчин она была «своим парнем», но не больше. Янка ведь как женщина была абсолютно несексуальна. Одно время слишком полная и жутко неуклюжая, — ничего не могла удержать в руках. В ее перспективе семья и материнство не рассматривались. «Хлопотно», — говорила она. Янка вообще была лишена каких-то семейных установок. Например, она никогда не отмечала день рождения, поэтому никто из нас не знал этой даты."

Первая студийная Янкина акустическая запись — «Не положено»была сделана в Омске и относится к январю 1988-го года. К песням, написанным в Питере, Янка добавила пару более старых и несколько новых. Из-за краткости альбом почти не распространялся или имел хождение в качестве дописок. В 1989-м году, чтобы довести длительность альбома хотя бы до тридцатиминут, Егор Летов, не советуясь с Янкой, дополнил запись различными акустическими версиями ее песен: были использованы фирсовская «Домой»(она же впоследствии «Продано») и сессионные записи 1989-м году на «ГрОб-студии». В таком виде альбом распространялся московской студией «Колокол» и прочими студиями звукозаписи. Янка категорически открещивалась от этого пиратского варианта. В несколько измененном виде он был выпущен лишь после ее смерти. В посмертном издании на виниле фирсовские записи, а также некоторые оригиналы были заменены на фрагменты акустической сессии весной 1988-го года у В. Рожкова (по звучанию она очень похожа на оригинальный «Не положено»), добавлен фрагмент из последней Янкиной акустики в Иркутске. Альбом «Не положено» – одна из лучших записей Янки (сам Егор не раз утверждал это в своих заметках и интервью): почти акустика, Летов только немного подыгрывал на электрогитаре, подстукивал на тарелках и бонгах.

Позже, в сооветствии с первоначальным электрическим замыслом Егор наложил электрогитару и ударные на две песни («Особый резон» и «Берегись») и «для солидарности» включил их в концертный бутлег «Инструкция по обороне», к которому Янка никакого отношения не имела: запись была сделана осенью 1987-го года в тюменском общежитии моторного завода, а Янка впервые появилась в Тюмени лишь весной 1988-го. Первую неполную версию этого же бутлега (известна под названием «Карма Ильича») Летов изначально дополнил другими песнями Янки («Только дождь вселенский» и «Ангедония» в студийной записи — в других альбомах и бутлегах этот вариант нигде не встречается). Интересно было бы услышать все песни альбома «Не положено») в электрической обработке, подобной тем трекам, что вошли в «Инструкцию по обороне». Возможно, какие-то черновики и сохранились в архивах «ГрОб-студии». Сам альбом в его аутентичном виде — с дублирующейся последней песней, разговорами перед ней полностью не издавался: оригинальные версии песни «Деклассированным элементам» не вошли ни в Летовскую компиляцию 1989-го года, ни в виниловое издание, ни, наконец, в бонусы к переизданным в 2007-м году альбомам Янки. Рядовому слушателю доступны только оцифровки с раритетных бобин и кассет. По некоторым предположениям эти треки были записаны не в конце 1987 — январе 1988-го года или позднее, возможно, в другом месте и другими людьми. Скорее всего это самые первые записи данной песни — в ускоренном (в отличие от традиционного) исполнении и без вокала Летова.

Путешествия продолжались — из Омска Янка возвращается в Новосибирск, а спустя несколько дней в компании Древаля и Димы Митрохина отправляется в Юргу к Вадиму Кузьмину.

17-го февраля покончил с собой Александр Башлачев. Янка поехала на похороны, состоявшиеся 23 февраля в Ленинграде. А 19 февраля в Ленинградском рок-клубе был концерт памяти Саши, на котором Янка скорее всего не присутствовала. С этой трагедии и началась полоса депрессии, сопровождавшая Янку до конца жизни. Уже тогда она обронила: «Это он дает мне знак, что пора уходить». Будучи скрытной, Янка редко говорила о Саше и своем знакомстве с ним, разве что иногда, с самыми близкими друзьями. Но очевидно, что общение с ним оставило сильный след в ее душе, и гибель СашБаша она переживала очень долго и тяжело. Наверняка и перемены в ее творчестве были связаны с этим событием, от которого Янка так никогда полностью и не оправилась.

В Питере Янка через общую подругу Киру Исай знакомится с Мариной «Федяем» Кисельниковой. В отличие от большинства янкиных друзей Марина не сочиняла песен, была далека от музыкальной тусовки и даже поначалу не знала о том, что Янка пишет песни. Тем не менее они быстро подружились. Вскоре Янка и Федяй отправляются путешествовать по Прибалтике. Сначала Литва, потом Рига, оттуда Янка вернулась в Питер, а потом в Новосибирск — с 14-го по 19-е апреля там проходил традиционный рок-фестиваль. Янка выступала 18-го или 19-го апреля. Кроме нее были, в частности, А. Струков, Р. Неумоев, Егор. Примерно в это же время, весной 1988-го года Валерием Рожковым была записана акустическая сессия Янкиных песен, часть которой и вошла в пластинку «Не положено», а в более полном виде (возможно, что и целиком) запись была издана бонусом к переизданиям 2007-го года. После фестиваля Янка с Егором некоторое время жили в Омске, а потом Янка оправилась покорять Тюмень.

Первое публичное Янкино выступление вне родного города, на крупном мероприятии — на первом Фестивале альтернативной и леворадикальной музыки в Тюмени, в ДК Нефтяников (24—26 июня 1988-го года). Выступление Янки разительно отличалось от других музыкантов. Если обычно появление группы сопровождалось выкриками и шумом, то когда на сцену выходила Янка, весь зал погружался в тишину, и только после песни звучали бурные овации. По воспоминаниям Артура Струкова, «Янка пела акустику, — для нее это был дебют на сцене, после квартирников». На самом деле Янка играла хоть и без группы, но на электрогитаре, это видно на фото. К сожалению, запись этого концерта не найдена. Концерт записывался, в том числе, и на видео, но все записи, вероятно, были затерты из-за тогдашней дороговизны видеопленки. Мнение очевидца:

"Уральские баллады о тусовочной жизни современной девушки хиппи. С панк-роком ничего общего не имеет."

А вот характеристика Егора:
"Баба-панк, к хиппизму отношения не имеет, чистый панк, агрессивный."

Перед фестивалем она сильно волновалась, т.к. не могла позволить себе провала. Но был полный аншлаг. Фестиваль стал первым серьезным испытанием для Янки и подтверждением ее значимости в рок-жизни Сибири. На фестивале Янка выступила дважды — известно о концертах 24 и 26 июня.

За две недели до фестиваля, в составе «Великих октябрей» — Игоря «Джеффа» Жевтуна (гитара) и Евгения «Джексона» Кокорина (барабаны — его слабый профессиональный уровень вспоминают практически все, кто хоть раз слышал) писался тюменский бутлег «Деклассированным элементам», — в местной «полустудии», на магнитофон «Сатурн». Судьба сжалилась над Янкой, вышло так, что эта запись, не причислявшаяся к каноническим даже самими музыкантами, оказалась лучшим электрическим студийным воплощением песен Янки. Многие недовольны звучанием альбома, техническим несовершенством, что вполне объяснимо — альбом был записан практически «живьем», на одном дыхании, без звукорежиссера, с минимальными техническими возможностями.
 
В 1988-м году Егором Летовым была создана группа «Коммунизм». Это был дочерний проект Летова, чисто студийный коллектив, состоявший из музыкантов «Обороны» и некоторых других сибирских панк-групп. В период с 1988-го по 1990-й годы группой было записано четырнадцать альбомов и сборник «Благодать», составленный из лучших песен и неиспользованных дублей. Кое-где Янка поет свои и чужие песни (каверы советских «Ничего не вижу», «Белый свет»), подыгрывает на металлофоне, подпевает Егору. Некоторые песни вошли в сборник из четырёх частей лучших песен «Коммунизма»(«ХОР-рекордс», 1996 — на кассетах, 2000 — на аудио-CD), альбом «Хроника пикирующего бомбардировщика», «Нюркина песня» — в альбом «Стыд и срам», еще кое-что — в сборник «Я оставляю еще пол-королевства» (1992) и использовано Джулианом (группа «Дар», Москва) для сборника ремиксов «Столетний дождь» (1993). Остальное долгое время существовало лишь в виде любительских записей и пиратских изданий. В настоящее время (апрель 2016) «Выргород» издал все альбомы «Коммунизма», часть из них издавалась и ранее на лейблах «Мистерия», «Мирумир», «ХОР-рекордс» и украинский «MOON-records».
 
Нарастали противоречия между Янкой и Егором. Через полтора года совместной жизни они расстались. "Чтобы с ним жить, надо быть ему равным. Если ему уступаешь, он тебя сминает", — говорила Янка. Причину их размолвки Егор не рассказывал, а Яна постаралась как можно скорее забыть об этом периоде. Наверняка и Егор по-своему любил Янку. Но любви мешали постоянные соревнование и разногласия, как в творчестве, так и в отношении к жизни. И Янка не выдержала, ушла. Она не была слабым человеком, но устала от постоянной борьбы. Многие до сих пор продолжают обвинять Егора Летова в смерти Янки. Лишь ее близкие друзья утверждают обратное: они расстались задолго до ее смерти и с тех пор не очень много общались. Правда, почти до конца часто играли в совместных концертах. Иногда Янка обращалась к Егору, он помогал ей.
Далее Янка с Егором попадают в Питер на первые квартирники, где уже ждали известного по самописным альбомам Летова. Зрители получали в качестве приложения Янку, и все всегда были потрясены и ошарашены новым явлением. В Москве — та же реакция:

"Духовно анемичная, изверившаяся Москва ходила на Янку, как куда-то в эпоху Возрождения, дивясь в ней той силе чувств, которую не видела в себе", — вспоминает Сергей Гурьев, добавляя с запоздалым раскаянием: "Мы ее ели".

"От песен Янки веет безысходностью, но с ними почему-то легче безысходность эту преодолеть", — написала другая журналистка, Светлана Кошкарова, и это справедливее и уместнее.

"Янку боготворили, обожали, преклонялись — перед плотной основательной сибирской девочкой, руки в феньках, на рыжих лохмах хайратник, шитый бисером; не мадонна, не анемичное хрупкое чудо. Кажется, она жила, вовсе не замечая этого преклонения, жила полностью в себе. Песни — абсолютно интимны. «Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах» могла написать только безоглядно (и безответно?) влюбленная женщина. В кого?" (Е. Борисова. «Янка. Хроника явленой смерти».)

При помощи Анатолия Соколкова, пытавшегося как-то помочь музыкантам обрести официальную «крышу», «Оборона» и Янка вступают формально в Ленинградский рок-клуб, но так до конца и не приживаются в нем. Почти все питерские музыканты инстинктивно отторгают чуждое и непонятное им. Дружеские отношения сложились только с музыкантами «АукцЫона».
 
После 1988-го года — и чем дальше, тем заметнее — ее стихи и песни становятся все более темными, неконкретными, тяжкими. Многие — в мужском роде. И все больше о смерти: карнизы, падения и многоэтажки:
 
17-го февраля 1989-го года — годовщина гибели Саши Башлачева. Янка участвует в серии концертов его памяти. 20-е февраля — концерт памяти Башлачева в Питере. Организаторы не хотели, чтобы на концерт попали все без разбора, и попытались устроить вечер «для посвященных» — маленький зальчик ДК Пищевиков, в сборной солянке из необъявленных исполнителей (в лицо знали, кажется, только Ревякина и Задерия) три песни Янки, сравнимые по силе эмоционального воздействия с языческими заклинаниями, многократно усиленные ревером.

"Мороз по коже, шепот: «Кто это?»", — вспоминает присутствовавшая на концерте Екатерина Борисова. 19-е февраля — в ДК МЭИ, аншлаг (из-за «Обороны»). После всех этих мероприятий Янка находится в сильной депрессии:
"Башлачев протоптал дорожку, и мне пора по ней. От меня в этой жизни всем только неприятности и страдания. Все вздохнут с облегчением, когда я исчезну", — повторяла она после приезда домой. Многие вспоминают, что эта черта была вообще характерна для Янки — вину за все неприятности, случившиеся с другими людьми, склонна была приписывать себе. Даже если никаких рациональных объяснений этому не существовало (см., например, воспоминания С. И. Дягилева).

В начале 1989-го года была сделана акустическая запись, сделанная по желанию Летова дома у Фирсова специально для русской эмиграции в Париже, в 1995-м переизданная под названием «Продано!». Янкины песни сопровождаются только ее гитарой. Лишь последнюю песню, «Деклассированным элементам», они по традиции поют дуэтом с Летовым. Тогда же писался и акустический альбом самого Егора «Русское поле эксперимента». Вскоре после записи Летов по неизвестным причинам отказался от этих альбомов и потребовал исключить их из дискографии «ГО» и Янки. Однако потом смягчился и дал им «право на жизнь», скромно именуя их бутлегами. В 1989-м Егор выборочно взял несколько песен из этой записи, добавив их к альбому «Не положено» (тот самый вариант, так возмутивший саму Янку).

Постепенно отходя от Егора, Янка почти перестает общаться и с остальными своими товарищами, с которыми вместе работала. Сама Яна говорила о Летове:
"Всё, мы поссорились так, что обратной дороги нет."

В какой-то момент она осталась практически одна — без подруг, без семьи, без любимого человека. Вспоминает один из знакомых Янки, Дмитрий, муж Янкиной одноклассницы и подруги Ольги Глушковой, врач-психиатр новосибирской клиники:
Однажды я ей про своих пациентов рассказывал, «Представляешь, —говорю, — сегодня была пациентка с диагнозом «ангедония». — «Что это?» – заинтересовалась Янка. «Это состояние, когда нет радости, нет счастья, но не депрессия». — «Это мой диагноз», — решила тогда она. И через неделю написала песню с одноименным названием.
 
Январь-февраль — квартирники в Москве (один из наиболее известных записан в феврале Олегом Ковригой и издан впоследствии под названием «Акустика», а позже переиздан с добавлением бонус-треков(две песни, записанные В. Рожковым и И. Красновым в Новосибирске) как «Красногвардейская» — по названию близлежащей станции метро. Именно на этом концерте впервые была исполнена «Ангедония», более ранних записей не известно.

24—27 февраля в Харькове состоялся фестиваль «Рок против сталинизма». Янка не участвовала в программе, но поехала за компанию. 26 февраля выступала «Гражданская оборона». 28-го февраля Летов, Янка и Александр Чернецкий (группа «Разные люди») играют квартирник выступление Янки на котором издано в 1999-м году московским «Отделением "Выход"». В издание не вошли две песни — на одной в квартире отключилось электричество, и песня записана не с начала, на последней — закончилась пленка. Также вырезаны разговоры между песнями. У Алексея Коблова сохранилась и полная запись того концерта (наиболее широко распространена девяностоминутная запись выступлений Егора и Янки). Хочется надеяться, что когда-нибудь этот концерт будет издан целиком.

В 1989-м году Станислав Иванович женился и переехал к жене, Алле Викторовне, жившей с сыном и невесткой. Весной они получили квартиру на улице Доватора, а Янка осталась в старом доме на Ядринцевской, 61.
 
В конце марта состоялась серия сольных акустических концертов в Иркутске и окрестностях. В первый день Янка выступила в Ангарске. Концерт организовывался Ангарским Творческим Объединением Молодежи (в дальнейшем — ТОМ) и Игорем Степановым (сейчас проживает в Израиле, город Хайфа). Этим же объединением, как раз в то время, проводилась выставка художников-митьков, на которой Янке и была предоставлена возможность сыграть. Помещение ТОМа вмещало около сотни человек. На концерт собралось множество народа. Перед началом концерта в зал было внесено ведро с пивом и предусмотрительно поставлено возле места, где должна была находиться исполнительница. Концерт прошел удачно, Янка была в отличном настроении, в перерывах отхлебывая пиво из ведра. На второй же песне порвалась струна, целый час искали новую. Но, несмотря на неудачное начало, Янка отыграла весь концерт, как обычно. После концерта зрители обступили Янку и закидали вопросами. По воспоминаниям очевидцев она забилась в угол и выглядела усталым загнанным зверьком.

На следующий день Янка выступала в Иркутске в читальном зале библиотеки им. Ленина на ул. Трилиссера. Сам концерт прошел очень камерно. Пришли на концерт только те, кто точно знал на что идет, поэтому все выглядело совершенно по-домашнему. Янка была в отличном настроении, звук был превосходным, исполнение яростным и экспрессивным.

На иркутскую землю Янка всегда приезжала вдвоем с Аней Волковой. Аня считалась импрессарио Янки, а фактически была просто одной из ближайших ее подруг еще со студенческих времен.

На следующий день друзья повезли Янку смотреть город, а потом на Байкал. До этого времени Янка еще не бывала на Байкале, а тут как раз представилась возможность перед отъездом увидеть жемчужину Восточной Сибири. Янка осталась очень довольной организацией и теплым приемом, и договорилась с иркутянами о дальнейшем сотрудничестве.

По некоторым сведениям в библиотеке состоялось три концерта (сохранились фото как минимум с двух разных выступлений), а также был концерт в Политехническом институте. Часть концертов записывалась, но почти все записи остались у Степанова, и достать их теперь, разумеется, проблематично. Впрочем, желающие и имеющие возможность могут попытать счастья у пользователя ЖЖ humus — именно под этим именем ведет свой блог Игорь Степанов (от имени сайта выражаем благодарность Игорю за уникальные фотоматериалы и заметки). Общедоступен лишь один концерт, и то не полностью, всего 16 песен; еще четыре песни из него были изданы в качестве бонусов к переизданиям альбомов Янки в 2009-м году.

30-го марта Янка возвращается в Новосибирск, на следующий день с Аркадием Кузнецовым («Инструкция по выживанию») уезжает в Омск, а в середине апреля оказывается в Москве. Есть сведения, что там состоялись концерты Янки.

22-го апреля — концерт в ДК МВД в Симферополе вместе с «Обороной». Путешествия по Крыму: Ялта, Гурзуф… Янка также приняла участие в одном из рок-фестивалей во Дворце культуры Профсоюзов в Симферополе. Велись видеосъемки, возможно, их удастся когда-нибудь найти.

В значительной степени Янку и ее творчество изменило не только общение с Егором, но и постоянное вращение в мужской компании, в которой почти каждый был незаурядной творческой личностью, и ей нужно было постоянно держаться на уровне, доказывая, что она не хуже их, что ее творчество имеет право стоять рядом с их музыкой. Тяжело отражались на психике и сложности с поиском музыкантов. К их подбору Янка относилась очень серьезно (как и ко всему в жизни) — технического мастерства для нее было недостаточно, ей была нужна близость по духу, дружба, полное взаимопонимание с полуслова. «Своим» музыкантом, который больше нигде не играл, у нее был только Сергей Зеленский, боготворивший Янку. Очень теплые отношения были и с Джеффом, который тоже постоянно рвался играть не с «ГО», а на бас-гитаре в группе Янки. С Джеффом Янку объединяла и страсть к народной музыке. Вдвоем они иногда ездили по деревням, собирая местный фольклор, записывали уникальные народные песни, сказания. Сама Янка тоже часто исполняла различные русские народные песни на тусовках одна или с кем-то хором, кое-что из этого было записано — «Сад», «То не ветер», «Позабыт-позаброшен», стилизованная под народную «Думы окаянные» Юлия Кима…

Не ладилось и со студией. Нужны были деньги, связи, организаторские способности. Ничего этого не было. В итоге проще всего было записываться у своих людей — на «ГрОб-студии». А там приходилось считаться с Летовым, его вкусами и его видением музыки. Проведя несколько лет в мужском коллективе, Янка меняется и характером, — становится более резкой, жесткой, целеустремленной. В какой-то степени это помогло ей самореализоваться, но, кажется, она стала забывать, что она женщина. Даже о себе часто говорила и писала в мужском роде — «я пошел», «я спел», «я сделал». Отец Яны вспоминает, что эту манеру она переняла у своей приемной бабушки — матери второй жены Станислава Ивановича (впрочем, другие близкие люди утверждают, что это полный вздор).

Летов в одном из интервью говорил, что «Мелодия» предложила Янке записать пластинку, но было поставлено условие — без мата. Вначале Янка действительно собиралась сделать сборник из разных альбомов, но потом отказалась от записи. "Я буду жить так, как мне нравится", — как-то сказала она и не отступила от этого принципа. Например, на одном из своих выступлений она оборвала концерт на полуслове, прокомментировав:

"Все, больше не могу ни петь, ни играть, ни говорить", — и бросила гитару в угол.

Тем не менее, примерно в это же время песни Янки начинают потихоньку появляться на радио, преимущественно на молодежных станциях: «От большого ума», купированный вариант «Гори-гори ясно». Вряд ли сама Янка знала об этом, и вряд ли кто-то спрашивал ее разрешения. В Лондоне известный ведущий радио ВВС Сева Новгородцев также включает ее песни в свои программы.

Стараниями Фирсова о Янке узнали в Европе. Приходили даже приглашения поехать с концертами во Францию, Германию. Неизвестно почему, но эти замыслы так и не осуществились, хотя сама Янка воспринимала известия о подобных приглашениях с радостью и энтузиазмом.
"Хочу посмотреть, как люди ходят по улицам и просто так улыбаются", — говорила она. Известный в то время арбатский поэт-тусовщик Андрей Полярный, он же «Дрон», «Лысый Дрон» пытался сделать Янке и Егору приглашение в Германию. Не успел.

Год 1990-й для поклонников рок-музыки открылся череповецкой «Рок-акустикой» (12—14 января). Аудиозапись фирмы «Мелодия» была уничтожена Юрием Морозовым по просьбе самой Янки в ночь после концерта, — Янка не хотела попасть в фестивальный сборник, планировавшийся к изданию «Мелодией». Есть сведения, что у кого-то сохранилась запись с пульта. Видеозапись Янкиного выступления 13-го января сохранилась и была издана на питерском лейбле «Манчестер» в 1999-м и 2006-м годах. Мнения обо всех, кто там играл, весьма разнородны, о Янке — однозначны:

"…Как живительная влага для искаженной и опаленной солнцем земли. Ее голос вливался в вены, пульсировал внутри, разгоняя кровь и очищая душу от тех фекалий, которыми загружает нас окружающий социум."
А. Кушнир, А. Пигарев.

"Ты, Янка, — большая река."
Маша Володина.

Впрочем, были и другие отзывы: высокомерно-оскорбительная фраза в автобиографии вечно всем недовольного Юрия Морозова, отозвавшегося о Янкином выступлении в Череповце так:

"…Подвыпившая Янка, с грохотом скакавшая под неизбывную умцу-умцу по сцене и голосившая не своим голосом, чтоб затем вскоре повеситься".

Но люди, близко общавшиеся с Янкой на том выступлении, утверждают, что не было ни наркотиков, ни алкоголя, просто Янка очень нервничала, волновалась — ведь это было фактически первое ее выступление на большом фестивале, где собрались рок-музыканты самых разных жанров, в том числе и уже тогда знаменитые.

На фоне общего бесшабашного фестивального веселья Янка выделялась своей замкнутостью:

…Ну представляете, что делается на рок-фестивале вечером в гостиничном номере? В маленькую комнатку набивалось по 20 человек… Вино, трава… А Янки не было. Она держалась особняком. И я помню даже, что это становилось темой некоторых разговоров, — что она затворница и не очень, как сказали бы теперь, публичный человек.
Дмитрий Крюков, Нижний Новгород.

По дороге в Москву, в вагонном тамбуре, Янка дала Крюкову интервью — случай, редчайший в ее жизни. Статья о фестивале с этим интервью была потом опубликована в одной из нижегородских газет, но найти нам ее не удалось.

После «Рок-Акустики» Янка с Сергеем Зеленским провели несколько дней в Москве, а затем вернулись в Новосибирск.

В середине февраля Янка и «Оборона» вновь приезжают в Москву. Играли в акустике — Янка и Егор — в Метрогородке (Черкизово), в библиотеке № 109.

17-го февраля 1990-го года в ДК МЭИ в Москве состоялся исторический концерт, неофициально — памяти Саши Башлачева, в котором, кроме «Гражданской обороны» и Ника Рок-н-Ролла, принимала участие и Янка с «Великими октябрями». Концерт издан (надо сказать, звук обработан не очень тщательно), вырезана часть песен Егора, все выступление Ника и несколько совместных джем-номеров. Полная версия еще только ждет своего часа. Фрагмент джема был выпущен в 2007-м году в качестве бонус-трека одному из переизданных альбомов «Гражданской обороны», также различные фрагменты джема включались Летовым в различные сборники и бутлеги. В интернете можно найти несколько вариантов записи этого джема, они различны по содержанию, качеству и длительности. Видеозапись производилась, но была стерта, как и большинство других Янкиных видео. Сохранился лишь черно-белый фрагмент без звука с кинокамеры, всего две минуты сорок секунд (потом закончилась пленка), сделанная Джулианом Дэви.

Через три дня, 20-го февраля — мемориал Башлачева в Питере, в БКЗ «Октябрьский», тоже записанный, изданный и разобранный по полочкам. Чуть ли не единственное выступление Янки на столь официальном мероприятии. Опять с Летовым (и опять после Летова! — он всегда настаивал на таком порядке), опять мало песен — всего три. Организаторы в шоке после их выступлений:

"Кто эти гопники, выступавшие сейчас — тощий парень и толстая девушка?! Не могли пригласить певцов получше?! Еще мата со сцены не хватало!.."

Концерт едва не закончился скандалом. Липницкий в «СДВИГ-афише» упрекнул Янку в излишней безысходности и отсутствии юмора в песнях. Известно, что в жизни она была веселым и смешливым человеком, но нет ни одной смешной песни, ни одного забавного стишка. Но о каком юморе можно говорить на поминальном концерте? Ни Янка, ни Егор не участвовали в финальном хоровом пении Ильченковской «Бей, колокол». Ни Янка, ни Егор не попали в телеверсию этого концерта. Однако по иронии судьбы именно записи Янки и Егора получили широкое хождение в народе и были впоследствии не раз изданы. Остальные выступления также можно найти в Интернете.

Новый, 1991-й год Янка с подругами и Сергеем отмечала в Новосибирске в общаге. Пили, веселились, слушали музыку, пели народные песни. Кажется, это был последний раз, когда Янку видели веселой и энергичной…

Несмотря на регулярные конфликты с Летовым, Янка изредка встречается с ним. Еще в 1990-м году они периодически вместе проводят концерты и помогают друг другу в записях. Летов также привлекал ее к своим проектам, убеждал играть вместе. Однако после апрельских концертов (в Киеве и Москве) 1990-го года вместе они уже не выступали. Тогда Егор заявил:
"Всё, с Янкой я больше не играю, она попортит общий имидж, у нее песенки такие, непротестовые, чуть ли не образные, мягкие, а нужно жестко все делать."

Похожие высказывания можно найти и в интервью Егора того периода. Тандем распался. Яна начинает тяготеть к сольным выступлениям, к акустике. Возможно, в тот период она и сказала такие слова: "За примочкой можно спрятать любое дерьмо. А ты попробуй сыграй в акустике и докажи, что это действительно отличная вещь". (Записано со слов солиста и гитариста группы «НЕва» (расшифровывается как «Новое Евангелие») Алексея Шлякова)

В середине января в Новосибирск приехал Плюха (Алексей Плюснин), а потом и Егор. Всей компанией поехали в Академгородок, где и жили в общежитии у Сергея Зеленского до 5-го февраля.

В конце февраля Янка уехала в Новосибирск. Запись новых песен все же состоялась — в общежитии НЭТИ она записала в акустике четыре песни, в которых боль буквально хлещет через край — «Выше ноги от земли», «На дороге пятак», «Про чертиков», «Придет вода». Песни удивительно емкие, многогранные, полные жутких образов, с плотным и тяжелым саундом. В голосе — надрыв и безысходность, какая-то безнадежная ярость и агрессия. Все это особенно заметно в акустике, не прикрытой тяжелыми аранжировками, визжащей гитарой и безумным электроорганом. Записывал песни Игорь Краснов (хотя, по его воспоминаниям, запись состоялась в ноябре 1990-го), пятой были записаны «Пауки в банке» (не издавалось). Песня «Придет вода» оказалась последней Янкиной песней, т. к. была написана в конце 1990-го года. Многие расценивают ее как прощание. В эту версию вписывается и замечание Ани Волковой о том, что Янка уже в январе 1991-го года как-то призналась ей, что решила покончить с собой. И кажется теперь неудивительным, что эти песни оказались последними. Что еще можно спеть после такого?
 
В начале 1991-го года Янка уходит из общежития и возвращается в свой дом на Ядринцевской. Возможно, причиной тому были напряженные отношения с Сергеем Литавриным. На нее с новой силой наваливается депрессия. Янка почти перестает писать песни и стихи, прекращает давать концерты, замыкается в себе. По словам ее отца, это началось еще в феврале 1990-го года, после возвращения с московского и питерского концертов памяти Саши Башлачева. Возможно, и так. Но друзья говорят, что резкая перемена в настроении Янки наступила после приезда Летова зимой, вскоре после новогодних праздников. Их ссоры и примирения с Янкой были тогда постоянными и выматывающими, несмотря на то, что с Яной они уже давно не были вместе, и, казалось бы, им давно было нечего делить. Но тот визит совершенно придавил Янку. После этого она все чаще уединялась в своей комнате, на все вопросы отвечая: «Мне не о чем говорить».
 
Редко выходила из дома, похудела, практически не спала по ночам, потеряла интерес к людям. Один Янкин знакомый, Андрей Ковалёв, рассказывал, что приходил к ней домой как-то по весне и спросил: «Ну, как живёшь, Яныч?» А она ответила: «А я не живу…»

Потом многие говорили, что видели ее состояние, подавленность. Но надеялись, что плохое настроение рассосется само собой. Дмитрий Кузьмин (Черный Лукич) рвался учить жизни: «Дура, сидишь дома! Ну-ка, иди работай!»

Почти все время Янка проводит дома, лишь изредка встречаясь со старыми друзьями. В марте, по свидетельству Константина Рябинова (Кузи Уо) и Анны Волковой, она последний раз виделась со своими соратниками по «Гражданской обороне» и «Великим октябрям» в Омске. И эта встреча, видимо, стала последней каплей.

Отец Янки вместе с Аллой Викторовной пытались «отогревать» Яну. Она сильно увлеклась российским фольклором, разучивала массу народных песен, читала много книг. Казалось, скоро ей удастся соединить роковые интонации с фолком…

Была Янка знакома и с сыном Аллы Викторовны, Сергеем Шураковым, они очень дружили, Сергей ценил и уважал Янку, а матери говорил, что после двух неудачных браков он впервые встретил близкого и интересного человека среди женщин. Сам он тоже был весьма интересной и образованной личностью — занимался (довольно успешно) восточными единоборствами, буддизмом, ездил на стажировку в Японию и Китай, участвовал там в соревнованиях.

На конец весны некими организаторами из Сибири планировался Янкин совместный с БГ и «Калиновым мостом» тур по городам Золотого Кольца, Русского Севера, ждали ее и на первом московском фестивале «Индюки» (апрель). Но на дверях ДК Русакова висел огромный плакат «Летова не будет!», а про Янку говорили: у нее жуткая депрессия, приезжала в Москву, пролежала сутки на кровати лицом к стенке и уехала домой… В это время концертов она уже, по всей видимости, не давала.

Весной 1991-го года наступил самый критический период в жизни Янки. Незадолго до смерти Янка дала «обет молчания». За две недели она не проронила ни слова. Даже родители почувствовали неладное. В конце апреля в семье случилась трагедия: погиб Сергей Шураков. Причиной стала халатность врачей в больнице, где Сергей проходил обследование и лечение перед медкомиссией для устройства на работу. Сергей умер 23 апреля, а родным сообщили только 4 мая… Янка участвовала во всех похоронных делах, на нее, естественно, все это сильно подействовало. На следующие праздники родители забрали ее на дачу, чтобы как-то отвлечь, самим отвлечься. Поехала с ними и подруга Сергея, у которой после трагедии случился выкидыш.

Вот тут-то и свершилось то, чего никто не ждал. Янка стеснялась курить при родителях (зная, что отец не выносит запаха дыма, она даже дома курила в вытяжку печи) и все время уходила в лесок неподалеку от дома. 9 мая, перед ужином, примерно в 6 часов вечера, она, как обычно, ушла в лесок, но долго не возвращалась. Ее быстро нашли неподалеку от дачи, вернули. А через час она опять исчезла. На этот раз искали до двух часов ночи, обежали весь лес, но безуспешно. Решили, что она уехала в город, как часто бывало. Привыкли к подобному поведению. Утром отец, первой электричкой вернувшись домой, обзвонил всех Янкиных знакомых, обошел все места, где могла бы быть Янка, но поиски результатов не дали. В милиции заявление о пропаже приняли только на третий день. Гибели Янки никто не мог и предположить. Ходят слухи об открытке, которую получили 10-го мая некоторые близкие друзья Янки. Текст был примерно таким:

"Пускай у тебя все будет хорошо. Я тебя очень люблю. Дай Бог избежать тебе всех неприятностей."

После...
Янку нашли только 17-го мая. Нашел ранним утром рыбак в реке Иня возле станции «Издревая». По другим сведениям, это произошло у станции «Инская» (С. И. Дягилев). А утонула Янка, видимо, близ станции «Новородниково» (Александр Рожков). Тело несло по воде более сорока километров — Янку смогли опознать только по одежде, — настолько разбухло тело от воды и жары. Похоронили ее в закрытом красном гробу в Новосибирске, на Заельцовском кладбище, среди деревьев, на болотистой почве, в стороне от главной аллеи — более приличного места не нашлось. Рядом могила Сергея Шуракова.

Похороны состоялись в кругу друзей, родных и музыкантов. Собрались и разнообразные знакомые, тусовщики, фанаты. Об этом много написано. Вот одно из воспоминаний об этом мероприятии:

"Летов превратил их в саморекламу, все сводил к своей философии, музыке, а не о погибшем человеке говорил. Игорь сказал еще тогда, что Летов всегда будет подталкивать к смерти людей вокруг себя, а сам умирать не собирается."
Елена Оренинская.

Могила Янки на Заельцовском кладбище Н-ска
Об этом же говорили и Алексей Коблов, и Ник Рок-н-Ролл, и многие другие. Были и пляски до упаду, море водки и наркотиков, крики Егора о том, что смерть Янки — жизнеутверждающая, и потому не надо слез и поминаний, нужно веселиться и радоваться жизни. Слушали любимую Янкину музыку. Можно только представить, каково это было видеть Янкиным родным, да и всем тем, для кого ее смерть не была «жизнеутверждающей». После поминок пьяный Егор пришел, ворвался в дом Янки, где в этот момент сидели ее отец и мачеха, молча прошел в Янкину комнату, там вытащил из стола все ящики, и высыпал их себе в рюкзак. Станислав Иванович вспоминал, что он боялся Егора в нетрезвом состоянии, потому что он был очень агрессивен. Таким образом все черновики, письма и бумаги Янки оказались у Летова. Говорят, что, кроме стихов, которые потом издали, там была и личная переписка Янки с Летовым. Возможно, что в этих письмах крылось много загадок их непростых отношений.

После смерти Янки Егор Летов сошёлся с Анной Волковой, которая к тому времени рассталась с Валерой Рожковым. В середине 90-х Егор и Аня разошлись, а вскоре Егор женился вновь на дочери Новосибирских университетских преподавателей Наталье Чумаковой (филолог, жокей, музыкант, басистка последнего состава «Обороны»), к слову сказать, тоже присутствовавшей на похоронах Янки — там впервые она и познакомилась с Егором. У Натальи сейчас хранятся все черновики, письма и бумаги Янки. Возможно, часть из них будет издана.

Янкин отец до последнего дня не верил, что его дочь – звезда. Только похороны, на которые собралось больше тысячи человек с разных концов России, его убедили. После смерти дочери он продолжал часто общаться с друзьями Янки, с некоторыми созванивается иногда и сейчас, особенно дружен с Аней Волковой. Анне С.И. Дягилев передал все права на творчество дочери с тем, чтобы она могла полноправно распоряжаться ее наследием.

Следствие пришло к выводу, что это либо несчастный случай, либо самоубийство. Медицинская экспертиза была очень подробной, ни о каких следах насильственных повреждений там не говорилось. Вначале не отклонялась и версия наркотиков. Но знакомые отрицали:

"Это неправда, Янка боялась даже лекарства принимать и за всю жизнь не выпила ни одной таблетки."

Много было написано о фатальном участии в Янкиной судьбе Егора Летова. Ник Рок-н-Ролл открыто обвинял Егора в ее смерти в нескольких интервью (в том числе в передаче на «Радио России» «Тихий парад» в 1991-м году). Впрочем, это утверждение спорно:

Янка не кажется способной столь полно и буквально принять идеи и мироощущение даже такого мощного творца, как Летов. Более того, ругань между ними на почве идеологически-мировоззренческих разногласий, разного подхода к основным принципам творчества, кажется, была обычной и постоянной; окончательно разругались они задолго до Янкиной смерти.
Е. Борисова. «Янка. Хроника явленой смерти».
 
Позже Егор пытался представить Янку солдатом, погибшим за его дело на его идеологическом фронте:

"Рок-н-ролл жестокая штука. Если решил принять участие в игре, творчестве, — надо распроститься с мечтаниями влезть на елку, не ободрав задницы. Да и вообще, всегда и во всем необходимо доходить до полного крутняка. До самосгорания. Если нет ни сил, ни выхода, тогда надо уходить достойно, как Янка, Башлачев, Селиванов и другие братья и сестры мои по фронту. Они победили, поправ, в первую очередь, свирепый закон самосохранения".

Бог ему судья, с его рассуждениями. Одно время Егор упорно твердил о некой предсмертной записке, в которой, якобы, Янка и объясняла причины своего ухода. Но позже он стал говорить, что никакой записки вовсе и не было, и все это он придумал (зачем?!). Если даже считать, что Егор имел в виду ту самую открытку, полученную 10-го мая, то никаких объяснений и явных прощаний там не содержится. Единственное же, о чем известно достоверно, так это о коротком письме от 27-го февраля, которое получили Федяй и Летов (одинаковые, слово в слово). Также в феврале или в марте Янка прислала Манагеру записку: «Олег и Ира! Будьте счастливы! Яна.» Но считать предсмертной запиской письмо, написанное за два с лишним месяца до гибели — большая натяжка.

В течение многих лет Егор крайне неохотно отвечал в интервью на вопросы о Янке, резко пресекая все попытки как журналистов, так и друзей что-то выяснить. Но начиная с 1999-го года постепенно стали появлять материалы, в которых Летов нарушил обет молчания и что-то рассказал о своих отношениях с Янкой, о ней самой. Впрочем, никаких шокирующих откровений или подробностей, заставляющих посмотреть на все события по-новому, там нет.

Как утверждал последнее время Летов, с Янкой они не общались последние годы, а у Янки никаких суицидальных мыслей и в помине не было (интервью «Людей не жалко» 1999-го года). По неподтвержденным данным, когда было найдено тело Янки, на затылке была большая проломленная рана, а в легких не было воды (Алексей Коблов, Валерий Рожков, Черный Лукич). Если это правда, то она может означать, что смерть наступила еще на берегу. Этой же версии (стычка с пьяной хулиганской компанией) придерживался и Егор Летов. Среди друзей до сих пор ходит легенда об убийстве: есть те, кто говорит, что у друзей были весьма серьезные основания подозревать в этом конкретного человека, знакомого Янки. О подобных слухах рассказывает и Аня Волкова. Кто знает?.. После того, как Сергей Литаврин опознал Янку, уголовное дело было закрыто. Смерть Янки так и осталась тайной.

До Китая пешком рукой подать
Три ручья зазвенели в три рубля
Я такой же как дым стою столбом
Где федорино горе в городах
Пляшут рыбы любуясь на людей
И заплакали блюдца — не лучше ль вернуться
Почему зачем для чего для кого
Недобитый фонарь летит под лед
Так уводят коней за край земли
Эта песня про пыльную полынь
Эта песня про вольную войну
Над Уралом над золотом золой
Черный ворон и белая ворона
Эта песня про голос и гололед
Эта песня про черную любовь
Приходи ночевать
Остынет день
Бестолковый огонь оставит дом
Приходи ночевать...


Янкино наследие
В июне 1991-го года Егор Летов свел посмертный альбом Янки «Стыд и срам», включивший в себя те самые четыре последние песни, но аранжированные «ГО», плюс три акустических записи: «Нюркина песня», «Пауки в банке», «Столетний дождь». На голос Янки в «Нюркиной песне» был наложен вокал Анны Волковой. Первоначальный вариант альбома содержал оригинальный трек, где Янка и Анна поют хором, на два голоса, однако, в официальные издания всегда включался трек с наложенным вокалом. «Нюркина песня», спетая на два голоса (но в другом варианте исполнения), присутствует также в альбоме «Коммунизма» «Хроника пикирующего бомбардировщика». Если сравнивать электрический «Стыд и срам» с акустической основой, явно слышно, что Летов увеличил темп. Наверняка у него были на то определенные концептуальные соображения, но подобное вольное обращение с материалом кажется неоправданным. Издание 2009-го года звучит гораздо более правдоподобно. Подобная история произощла и с альбомом «Не положено», изданном в качестве бонуса к одному из альбомов в 2009 году (там напротив, оригинал звучит быстрее летовских компиляций 1989 и 1992 гг., а издание 2009 г. ближе всего к оригиналу 1988 г.). В целом «Стыд и срам» (электрическая его часть) звучит гораздо удачнее, чем «Ангедония» и «Домой», хотя делался теми же людьми, в тех же условиях.

В настоящее время издано значительное количество записей Янки, в 1995—2009 годах переизданы практически все альбомы и бутлеги, выпущены, наконец, многие концертные записи, в 1999-м году изданы найденные на тот момент видеозаписи (формат VHS). В конце 2002-го года вышел официальный mp3-диск, включающий в себя все официально изданные записи, тексты песен, фото, а также видеозапись череповецкой «Рок-акустики». В 2006-м году вышел DVD-диск «По трамвайным рельсам», полностью повторяющий видеокассету 1999-го года. К сожалению, при реставрации были использованы те же исходники несмотря на то, что к тому моменту были доступны записи гораздо более высокого качества как звука, так и видео. Были также найдены несколько неизвестных видеофрагментов. Силами поклонников был создан любительский сборник, его нетрудно найти в Интернете.

Незадолго до своей смерти (19-го февраля 2008-го года) Егор Летов успел пересвести все официальные альбомы Янки, а также несколько концертов, домашних и студийных записей, и передал их издателю. В начале 2009 года они были изданы. Это четыре диска по восемьдесят минут. Каждый диск содержит авторское предисловие Е. Летова, диджипак с информацией об альбоме и бонусах, текстами песен, фотографиями и комментариями к ним. Альбомы «Домой», «Ангедония», «Стыд и срам», «Последняя акустика» (концерт в Иркутске 1990-го года). В альбоме «Стыд и срам» концертная версия «Песенки про паучков» заменена на студийную, иначе звучит концовка «Столетнего дождя», мелодия на металлофоне выделена в отдельные треки под названием «Так». В «Ангедонии» отличается версия «Мы по колено» и «Гори-гори ясно» (длинная концовка, как в версии издания BSA) В остальном — канонические версии альбомов. В качестве бонусов представлены: «Не положено» (1988), «Деклассированным элементам», акустические записи 1988—1990 годов в общежитии Новосибирска, электрические записи 1989—1990 годов в «ГрОб-студии», некоторые фрагменты концертов, в том числе и русская народная песня «Позабыт-позаброшен», спетая единственный раз в Иркутске и до того существовавшая в коллекциях поклонников в ужасном качестве. К сожалению, бонусы в основном разрознены, что не позволяет наиболее полно представить тот или иной этап творчества Янки. Издание осуществил «Выргород» в тесном сотрудничестве с вдовой Летова Натальей Чумаковой. Альбомы «Домой» и «Ангедония» в 2014 году переизданы на виниле, включена только базовая часть альбома, бонус-треки отсутствуют. Конверты пластинок оформлены списком песен с подробными комментариями, написанным лично Янкой. Велись переговоры с О. Ковригой («Отделение "Выход"») об издании аутентичных версий концертных записей, но до сих пор эти замыслы не обрели реального воплощения. «Выргород» также планирует выпустить неизданные концертные записи Янки и переиздать кое-что изданное.

Два года назад на доме по улице Ядринцевская, 61 в Новосибирске была установлена памятная доска, свидетельствующая о том, что здесь жила Янка. Надеюсь, что в скором времени его переоборудуют в мемориальный музей рок-певицы. А пока у этого дома останавливаются прохожие и гости Н-ска. Отдельные смельчаки пробираются к могиле на Заельцовском кладбище города, иногда оставляя подарки для своей покойной землячки.

Янка ушла от нас в День Победы. Над кем была эта ее победа? Мы этого не знаем. Река Инь хранит молчание.

Я не собирался рассказывать о Янкиной судьбе в подробностях, а счел нужным отобрать наиболее важные моменты ее жизни. Уже давно как издана книга-сборник материалов о Янке, который любой желающий может заказать по Интернету или скачать его в электронном виде. Закончу сей материал ее стихотворением:

Порой умирают боги — и права нет больше верить
Порой заметает дороги, крестом забивают двери
И сохнут ключи в пустыне, а взрыв потрясает сушу,
Когда умирает богиня, когда оставляет души
Огонь пожирает стены, и храмы становятся прахом
И движутся манекены, не ведая больше страха
Шагают полки по иконам бессмысленным ровным клином
Теперь больше верят погонам и ампулам с героином
Терновый венец завянет, всяк будет себе хозяин
Фолклором народным станет убивший Авеля Каин
Погаснет огонь в лампадах, умолкнут священные гимны
Не будет ни рая, ни ада, когда наши боги погибнут
Так иди и твори, что надо, не бойся, никто не накажет
Теперь ничего не свято...

 
В основу статьи положены фото и текстовые материалы с официального сайта, посвященного Янке: yanka.lenin.ru

Похожие статьи:

КультураЗдорово и вечно (2014)

ГостинаяНе существует белых людей, кроме Славян

МультфильмыПохождения бравого солдата Швейка (2011)

СпортЛедовая месть сборной Беларуси

Культура"Здорово и вечно". В России сняли документальный фильм о Егоре Летове и группе "Гражданская оборона"

Рейтинг
последние 5

Magyar Szabad

рейтинг

+1

просмотров

1174

комментариев

0
закладки

Комментарии