Суеверный народ — моряки

Суеверный народ — моряки

В каждой работе есть свои суеверия, причем некоторые из них воспринимаются представителями профессии практически как закон. Артисты и космонавты, продавцы и плотники — у всех имеются приметы, в той или иной степени “регламентирующие” поведение. Но, наверное, ни одна профессия в мире не способна переплюнуть моряков по количеству и разнообразию ритуалов и суеверий. Здесь они начинаются задолго до того, как корабль будет построен: например, очень дурной приметой считалась ругань подле судна, которое только-только начинали закладывать.

 

Ведьмы, блохи, мертвецы ©

Строчка из стихотворения Николая Заболоцкого, которую я поместила в подзаголовок — моя первая ассоциация с перечнем тех, кому запрещалось появляться на верфи, пока корабль не спустят на воду. Участники списка настолько не связаны между собой, что получается настоящий театр абсурда: священники, зайцы, поросята и рыжие девственницы не допускались в доки. Представителям церкви запрещено было подходить к кораблю вплоть до момента его освящения: более раннее их появление могло привлечь к судну внимание нечистой силы, и впоследствии сделать корабль ее игрушкой. Рыжие девушки — тут тоже все понятно: женщина на корабле (и рядом с ним, по всей видимости) сулила несчастье, а у огненноволосых — дурной глаз, так что нечего подобным личностям переводить плавсредство в зону риска. Что же касается поросят и зайцев, то тут о причинах, по которым им нельзя находиться рядом со строящимся кораблем, остается только догадываться.

Одна из главных негативных примет, предсказывающих кораблю незавидное будущее — кровь на стадии строительства. Неважно, случайно она пролилась или преднамеренно — факт остается фактом, и, если о происшествии разнесется слух (а обычно о таких вещах суеверные люди не умалчивают), то можно столкнуться с серьезными трудностями, когда надо будет набирать команду — раньше моряки с большой неохотой, и только в безвыходной ситуации соглашались служить на “корабле смерти”. Примерно такое же поверье существовало касаемо первого удара корабельного мастера: если он выбил искру, то в будущем плавучее детище мог уничтожить пожар. То же касалось и конструкции судна — впрочем, эта примета и сейчас работает — после спуска корабля на воду запрещалось под любым предлогом вносить в нее какие-либо изменения и перестраивать корабль. Это вполне логично: на судне, которому предстоит бороздить просторы океана и бороться с штормами, не “прокатит” план действий в стиле “тут убрать, а там приделать”.

Ботинки и золотые клепки

Говорят, что при первом спуске корабля на воду раньше обязательно приносили жертву морским богам, прося милости. Позднее этот обычай сменился на более гуманный: во время строительства корабля в обшивке стенок и настиле капитанского мостика прятали кости животных. Не менее популярными были амулеты-ботинки, или что-то, напоминающее их по форме. В 1748 году неподалеку от графства Сассекс, что в Англии, затонуло голландское судно “Амстердам”. В его обшивке был найден лошадиный череп и колодка, которую используют обувных дел мастера для пошива сапог. Раньше верили, что эти предметы способны уберечь корабль от многих бед, хотя, судя по судьбе “Амстердама”, не очень-то они ему помогли.

На американских военных кораблях до сих пор посылают новобранцев на определенный участок трюма: там они должны отыскать и начистить до блеска золотую заклепку. Современный обычай стал преемником старинного: раньше корабельных дел мастера на этапе строительства прятали в килевой части золотую монетку.

Чарка для карасика

Думаю, многим знаком старый рыбацкий анекдот: пошел мужик до рассвета на пруд, просидел полдня, и поймал только крошечного карасика. Расстроенный отсутствием клева, рыбак снял мелочь с крючка и хотел было отпустить, да только юркая рыбешка выскользнула из рук и свалилась прямо в стакан с горячительным, откуда тут же была выдворена обратно в пруд. Рыбак собрался было идти домой, но тут начался такой клев, которого он и припомнить не мог. За какой-то час он наловил полное ведро рыбы, и, довольный, отправился домой. Уже по пути услышал, как рыбы в ведре переговаривались и ругали карася на чем свет стоит — наврал, сказал, что наливают и отпускают.

Так вот корни этого анекдота восходят к самому настоящему обычаю: примерно с XVI века и до наших дней в городке Сен-Мало, некогда имевшем славу пиратской столицы Франции, первую рыбу, пойманную в начале рыболовного сезона, “поили” вином и отпускали обратно в морские волны. Рыбаки верили, что винный запах способен привлечь внимание прочих рыб, и приманить их в расставленные сети.

Впрочем, “меркантильных” суеверий было немного, в отличие от тех, что “действовали” во благо судна и его команды, оберегая от несчастий. Так, англичане искренне верили, что любой деревянный предмет, упавший за борт, нужно срочно выловить — хоть весло, хоть бочку, хоть пробку от нее, потому что в обратном случае это навлечет беду, и корабль погибнет. Выловленный из воды “объект” сразу же убирали подальше от бортов. Но было и исключение: если стояла безветренная погода, то разогнать штиль помогала самая простая, видавшая виды корабельная швабра, которую следовало выбросить в море как можно дальше. Опять же, это должен быть специальный бросок, а не случайное падение, иначе жди беды. Если старой швабры не нашлось, а новую было жаль утилизировать, то можно просто поболтать ей за бортом, убрав сразу же, как подул ветер — незачем попусту беспокоить богов.

Опасный свист

С самого детства мне говорили — мол, не свисти, а то денег не будет. Свистеть я перестала, но есть большие подозрения, что миллионы с этим не связаны :) Да и вообще кроме того, что свистеть просто неприлично, никаких особых запретов на свист не существует. Если вы знаете обратное — пожалуйста, поделитесь в комментариях.

У моряков свист означал совсем другое: им призывали ветер. Для этого капитан корабля тихонько насвистывал, постукивая или скребя с той стороны мачты, откуда нужен был воздушный поток. У французов к этому несложному действию добавлялись еще и громкие выразительные ругательства. Правда, я не представляю, как можно одновременно ругаться и свистеть, но, видимо, у моряков есть какой-то особый навык. Но это нужно было делать осторожно и тихо: громким разбойничьим посвистом можно навлечь бурю. У некоторых народов свист был запрещен: главными мастерами этого дела считались черти, а морского владыку свистящие звуки только раздражали.

А что делать, если и свистели, и мачту скребли, и швабру в воду выбросили — а ветра все нет? Правильно, значит, на борту находится некто чрезвычайно обремененный грехами, и пока он не раскается — никакого ветра, наслаждайтесь штилем. В эту примету даже пираты верили, это с их-то представлением о грехах! Грешника обычно находили быстро, и принуждали к покаянию. С теми, кто каяться не желал, разбирались просто и без изысков: пускали на корм рыбам.

Да здравствует ветер!

Для той же цели использовали заговоры. Моряки вспоминали имена всех ветров, и проговаривали их вслух, делая при этом небольшие насечки на деревянной палочке. Когда все были названы, кормчий кидал палочку за спину в море, а в это время вся команда хвалила нужный ветер и ругала тот, который был не к месту.

Существовал способ и избавиться от ветра, точнее, шторма. Капитан — только капитан! — подходил к борту и стучал по нему саблей или кортиком, извлеченными из ножен. Борт выбирали с той стороны, с которой ожидалась разбушевавшаяся стихия. В Индонезии применяли местный способ: там верили, что боги ветра — на самом деле не боги, а богини, со всеми преимуществами и недостатками женской натуры. Индонезийские моряки не придумали ничего умнее, чем раздеться донага и повернуться лицом в ту сторону, с которой дул “лишний” ветер: считалось, что богиня смутится и уйдет подальше от бесстыдников, или направит корабль в нужную людям сторону. Вообще рисковый народ, конечно. Богиня могла оказаться в плохом настроении и сдуть нахалов подальше в море, не заморачиваясь с выбором направления.

На помощь брату по оружию

Очень много примет и суеверий касалось сохранности не только собственного корабля и команды, но и других, неведомых и незнакомых. Так, нельзя было переворачивать круглый хлеб, если от него уже отрезан кусок: считалось, что в такие моменты где-то в океане может перевернуться судно. Зазвеневшую стеклянную посуду тут же старались приглушить рукой: особенно в это верили моряки из Южной Америки, оттуда примета разошлась по всему миру. Звон посуды сулил похороны, и корабельщики считали, что, если его прервать, то где-то спасется тонущий моряк.

В Великобритании в семье моряка обязательно держали черную кошку, веря, что животное способствует сохранению хорошей погоды во время промысла, и не даст начаться буре, пока хозяин не на суше. Во Франции из хлебного мякиша лепили крошечные лодочки, создавая обереги для настоящих.

Провожая мужа в море, женщина должна была обязательно провести рукой по воротнику фирменной куртки или рубашки, чтобы возвращение было счастливым и удачным. Если по пути встретилась дама в белом фартучке, то ее обходили по кривой дуге — результат такой встречи не разменивался на мелкие неприятности, сразу суля гибель корабля и команды.

Пальцем показывать тоже нельзя, ни с берега на корабль в порту, ни с корабля в открытом море куда бы то ни было. Дело не в приличиях, а опять-таки в приметах, которые у моряков, по всей видимости, вообще никогда не несут в себе ничего хорошего — сплошь беды и несчастья.

Пятница, 13-е

Что касается дней недели и дат, то моряки переплюнули вообще всех. Пятничный выход в открытое море испанцы почитали за благо, да и сейчас придерживаются того же мнения — именно в пятницу начал свое путешествие Христофор Колумб. В то же время англичане и французы старта в пятницу избегали, как могли, плюсуя сюда же первый понедельник августа, 2 февраля и 31 декабря. Это связано с серьезными кораблекрушениями, которые произошли в эти дни.

Скандинавские корабельные мастера никогда не начинали строить новое судно в четверг: этот день принадлежал Тору, повелителю бурь. Пятницу тоже побаивались — она находилась под властью Фригг, которой вполне по силам было предотвратить беду, но она никогда этого не делала.

Одним из самых знаменитых кораблекрушений, во многом совпавших по всем приметам, стала гибель шхуны “Томас У. Лоусон” — единственного в мире семимачтового корабля, спущенного на воду в 1902 году. Свое имя он получил в честь не очень знаменитого, но, очевидно, любимого спонсором строительства, американского писателя — Томаса У. Лоусона, автора книги “Пятница, 13-е число”. Парусник честно отпахал пять лет, перевезя за это время тысячи тонн сыпучих грузов, а в 1907 его зафрахтовали для транспортировки нефтепродуктов. Первая “авария” произошла неподалеку от острова Ньюфаундленд — в ней шхуна лишилась всего парусного снаряжения, но стихия дала людям время оправиться и поставить запасной комплект, на котором они и добрались до Англии. Второй раз полоса шторма настигла “Томаса Лоусона” неподалеку от островов Силли, и корабль выбросило на рифы. Корпус разломало, почти вся команда погибла — выжило то ли 2, то ли 3 человека. Воистину, правду говорят, что как корабль назовешь — так он и поплывет: катастрофа произошла 13 декабря 1907 года, в пятницу. Вот и не верь после этого в приметы.

Похожие статьи:

БиографииПётр Нилович Черкасов. Смертью запечатлел свой подвиг

Рейтинг
последние 5

Велена

рейтинг

+1

просмотров

792

комментариев

2
закладки

Комментарии