Несколько интервью с полковником ГРУ Владимиром Васильевичем Квачковым


Владимир Васильевич Квачков — личность не нуждающаяся в представлении. Личный враг Чубайса и русских олигархов, кость в горле мистера Путлера, автор книг о спецназе ГРУ, о военной доктрине и др. сегодня самый достойный человек, место которому на посту главы государства. Какую бы грязь не выливали на него недочеловеческие либеральные СМИ, он сегодня один из немногих, кто сохранил и чистоту своей совести и верность стране, а также надежду на будущее без олигархов. Вашему вниманию предлагаются несколько его интервью. По причине политического характера мы не публикуем интервью, данное недочеловеческому источнику под названием "Эхо Москвы" журналюге Пархоменко.
 

"Мы живем в оккупированной стране" (18.09.2005)
Интервью с главным фигурантом по делу о покушении на Чубайса
Полковник в отставке Владимир Квачков уже полгода находится под стражей по подозрению в организации покушения на жизнь главы РАО "ЕЭС России" Анатолия Чубайса. За это время имя его успело несколько раз появиться в прессе в связи с тем, что около месяца Квачков в СИЗО "Матросская тишина" успел провести в обществе Михаила Ходорковского, а также с тем, что Квачков объявил о своем намерении баллотироваться в Госдуму РФ. Главный редактор газеты "Завтра" Александр Проханов взял у известного подследственного обширное интервью.

— Владимир Васильевич, как вы оцениваете произошедшее с вами? Чей это замысел?

— Думаю, что до 17 марта 2005 года замысла как основания плана операции против меня и моих товарищей-офицеров спецназа не было. Была повседневная деятельность ФСБ и других, возможно, частных спецслужб, отслеживающих на национально-патриотическом поле наиболее опасные для власти политические течения и направления. В их числе был и Военно-Державный союз, возглавляемый генерал-полковником Л.Г.Ивашовым, в работе которого я принимал участие. Безусловно, моя почти тридцатилетняя служба в соединениях и частях специального назначения Вооруженных Сил, личный боевой опыт в Афганистане, Таджикистане, Чечне и других "горячих точках" могли вызывать повышенный интерес спецслужб. Это, наверное, главная причина, по которой я был арестован у себя дома уже через пять часов после "покушения на Чубайса".
Всё произошедшее, в том числе пребывание в тюрьме, расцениваю как испытание моей православной веры и офицерской воли. Я — русский офицер и обязан стойко, с достоинством переносить все тяготы и лишения военной службы по защите Отечества, в том числе находясь в плену.

— Вы опытный военный разведчик. Могла бы "операция" подобного рода, осуществляемая специалистами, столь бездарно провалиться?

— Объективная оценка этой диверсионной акции, если, конечно, она имела место быть, может быть получена только после анализа ее по трем позициям: военно-политической, юридической и собственно военной.
С военно-политической точки зрения данная акция есть одна из форм национально-освободительной войны. Уничтожение любых иностранных захватчиков и пособников оккупантов, в том числе в экономической области, есть долг и священная обязанность каждого офицера, солдата, любого воина, независимо от того воюет ли он в открытой вооруженной борьбе на фронте или действует на оккупированной врагом территории своей страны. Момент истины заключается в признании или непризнании нынешней власти в России оккупационной. Для меня оккупация России инородческой властью очевидна, поэтому расценивать попытку ликвидации одного из самых зловещих организаторов оккупации России как обычное уголовное преступление недопустимо. Это первая вооруженная акция национально-освободительной войны. Все эти ельцины, чубайсы, кохи, абрамовичи, фридманы, уринсоны и им подобные забрали у нас наши национальные богатства, поставили русский и другие коренные народы на грань исчезновения, а Россию — на грань расчленения. Уничтожение оккупантов и их пособников есть не преступление, а долг и обязанность каждого защитника Отечества, верного воинской присяге. Именно на этом основании я отказываюсь давать какие-либо показания следствию, в том числе отвечать на вопрос о виновности. Официально заявляю: многочисленные сообщения в средствах массовой информации, что полковник запаса Квачков якобы не признает себя виновным, не соответствуют действительности. Я считаю, что нет события преступления и никакой вины здесь быть не может. Признавать правомочность вопроса о вине — значит признавать правомочность признания данного события преступлением.
С чисто юридической точки зрения, люди, обвиняемые в совершении того или иного преступления, не должны доказывать свою невиновность, должна быть доказана их вина. Несколько десятков (!) проведенных экспертиз не указали на непосредственное участие меня, а также арестованных по данному делу Роберта Яшина и Александра Найденова. Ни улик, ни следов нет: ни наших, ни других. Чисто ли сработали нападавшие, или плохо поработали следователи — вопрос другой. Суду присяжных должны быть представлены доказательства, а не детективные и дефективные фантазии прокуратуры, основанные на показаниях сексотов и стукачей.
По понятным причинам анализ военной составляющей я могу провести только на основании материалов, изложенных в средствах массовой информации. Возможны два варианта: диверсионная акция или ее инсценировка. Если это была диверсионная акция, то очевидно, что группа, действовавшая в засаде против бронированного объекта, пришла туда не с двумя автоматами, из которых зафиксирован огонь по машинам. На месте обнаружено шесть подстилок для ведения огня лежа в снегу. Значит, были еще вооруженные нападавшие. Обрывки сгоревшей упаковки от фугаса, найденные на месте взрыва, говорят о том, что основной заряд, изготовленный из самодельного (!) взрывчатого вещества (ВВ), сгорел, а не сдетонировал, то есть не взорвался. Мощность взрыва промежуточного заряда из тротила или другого ВВ нормальной мощности, предназначенного для возбуждения детонации в самодельном ВВ (как правило, пониженной мощности), экспертами была оценена в 1-3 килограмма, судя по нему, мощность основного заряда фугаса тогда должна была бы составлять 25-30 килограмм в тротиловом эквиваленте. Взрыв такой мощности, произведенный рядом с машиной, должен был, по-видимому, скинуть машину Чубайса с дороги, после чего уничтожение объекта должно было бы завершиться применением других средств, скорее всего. ручных противотанковых гранат типа РПГ-18 (26). Подрыв заряда, судя по направлению следа от осколка на капоте БМВ перед правым передним колесом, а не по центру машины, скорее всего, вызван сложностью абсолютно точного времени ручного замыкания электровзрывной сети в условиях ограниченной видимости в лесу. Скорость движения кортежа — 90 километров в час, как наиболее вероятная в то время при обгоне, означает движение со скоростью 25 метров в секунду или 2,5 метра за 0,1 секунды. Планирование подрыва на такой скорости на 0,1 секунды позже, то есть по центру или тем более по задней пассажирской части автомобиля в случае даже небольшой погрешности, в реакции подрывника могло быть запоздалым и нанести основной удар не по объекту, который бы уже проехал, а по машине сопровождения. Это наверняка не входило в планы нападавших, что подтверждается их последующими действиями: когда охранники вышли из машины, они не были уничтожены огнем из автоматов, что не составляло бы труда с 30-40 метров, а были отогнаны огнем, просто, чтобы не мешали отходу группы.
При устройстве засады подрыв мин и фугасов, как правило, означает сигнал на открытие огня и другие действия группы. Поэтому ведение огня из автоматов бронебойно-зажигательными пулями в течение нескольких секунд подгруппой огневого нападения было планово-рефлекторным. После подрыва фугаса большой мощности в полутора метрах от БМВ сохранение прочности даже бронированных стекол с правой стороны машины было сомнительным.
О причинах отказа основного заряда в фугасе судить трудно. Возможно, неправильно была составлена сама смесь (хотя обычно делается пробный подрыв самодельного ВВ), возможно, была нарушена герметичность при транспортировке или установке в снегу, а может, возникли какие другие причины.
Неудача диверсионной акции партизан по уничтожению самой одиозной фигуры российской демократии говорит о том, что Господь не допустил быстрой и безболезненной смерти Чубайса и уготовил ему и всей этой шайке другое, более тяжкое наказание. Что ж, подождем. Национально-освободительная война русского народа еще только начинается. Освобождение Кубы тоже начиналось с неудачной попытки штурма казарм Монкада горсткой храбрецов во главе с Фиделем Кастро.
Вторая версия — инсценировка нападения. Поскольку я никогда ранее этим не занимался, то от комментариев этого варианта в силу своей некомпетентности воздержусь.

— Русская армия — объект непрерывных провокаций, в которых участвует прокуратура. Чего стоит "процесс" над гордостью разведки ВДВ Павлом Поповских с друзьями. Не является ли ваше дело продолжением репрессий против армии?

— В 1997 году командование ВДВ под эгидой Совета безопасности Российской Федерации провело научно-практическую конференцию "Специальные операции и необходимость создания сил (войск) специального назначения в Вооруженных Силах Российской Федерации". Конференцию готовили мы с П.Я.Поповских. Он тогда был начальником разведки ВДВ, а я занимал ответственную должность в ГРУ ГШ. Вечером, накануне конференции, на которой я делал основной доклад, дома раздался звонок, позвонил генерал-лейтенант из ГРУ и потребовал, чтобы я отказался делать доклад, так как создание самостоятельных сил специального назначения Вооруженных Сил приведет к сокращению численности личного состава военной разведки со всеми вытекающими отсюда организационно-штатными, должностными, административно- хозяйственными последствиями. От доклада я не отказался, выступил, особо подчеркнул, что сохранение спецназа в составе военной разведки тормозит создание в России самого современного нового рода войск. Тогда отставание от США, создавших свои силы специальных операций, составляло уже около 10 лет. После конференции "десантный след" в деле Холодова резко усилился. Павла Поповских с товарищами отправили в тюрьму, а меня, несмотря на уже имевшееся решение министра обороны о продлении моего срока службы, точно в день 50-летия уволили из Вооруженных Сил. Так жестко подавлялась идея создания сил (войск) специального назначения в России. Уже будучи гражданским специалистом Центра военно-стратегических исследований Генерального штаба, я представлял свои обоснования необходимости объединения существующих соединений и частей специального назначения, разбросанных по военным округам, в единую организационно-штатную структуру, секретарям Совета безопасности, министрам обороны, начальникам Генерального штаба, Президенту. Где-то в сейфах ГРУ должна храниться моя докладная 2000-го года с компромиссным, половинчатым решением проблемы — созданием сил специального назначения ГРУ ГШ — с резолюцией начальника Генерального штаба генерала армии А.В.Квашнина: "согласен". Оказалось, что согласен-то он согласен, да кто ж ему даст. Принципиально судьба сил специального назначения Вооруженных Сил должна была решаться в марте (обратите внимание на дату!) этого года. Уже готова была к печати монография к докторской диссертации по теории специальных действий Вооруженных Сил. 18 марта я должен был отправить ее в типографию. Но 17 марта меня арестовали… Можно ли все это считать случайным совпадением в датах? Нет, конечно. Категорическое возражение мировой закулисы против усиления Вооруженных Сил России очевидно. Формирование сил специального назначения позволило бы резко повысить эффективность специальных операций на Северном Кавказе, расширило бы возможность России по защите разделенного на части русского народа в СНГ, а также национальных интересов России за рубежом. Но нынешняя власть боится собственной армии — не той ее части, которая ею уже развалена, а той, что еще боеспособна. Чего власти бояться еле дышащих Сухопутных войск, авиации, тем более флота. А спецназ опасен. Поэтому роль прокуратуры в делах Поповских, Ульмана, в нашем деле — это роль исполнительного механизма. Организаторы — в Кремле, заказчики — за океаном. Продолжается уничтожение русской армии небоевыми средствами.

— Как вы оцениваете положение в Российской армии? Моральный дух офицеров?

— Нынешнее положение Вооруженных Сил России хуже и трагичнее положения Русской армии летом-осенью 1917 года. Этот вывод сделан на основании документов, поступавших в Центр военно-стратегических исследований Генерального штаба, где я работаю с 1995 года. То, что пишется и говорится в средствах массовой информации, только надводная, видимая часть айсберга проблем армии, часть, которую уже невозможно скрыть. Истинное положение с военной безопасностью России и состоянием Вооруженных Сил прячется от русского народа. По существу, у России армии уже нет. Существуют отдельные, тающие на глазах глыбы Ракетных войск стратегического назначения, воздушно-десантных войск. Держатся на личном мужестве и верности своему долгу соединения и части спецназа, некоторые другие соединения и части Вооруженных Сил. Все остальное уже давно утратило боеготовность и боеспособность. Если русская регулярная армия началась с двух потешных петровских полков, то сейчас она возвращается к двум потешным путинским.
Дело не только, и даже не столько в катастрофическом состоянии военной техники. В русской армии нет русского духа, духа полководца Александра Васильевича Суворова, флотоводца Федора Федоровича Ушакова, партизана Дениса Васильевича Давыдова.
В российской военной доктрине вы не найдете даже слова "победа". Победа собственной армии не нужна нынешним холуям — правителям страны. Пришибленный угробок (в казармах называют точнее), в штатском лапсердаке принимающий военный парад, — это смотритель мировой закулисы, контролирующий процесс уничтожения русской армии. Этот процесс начался Горбачевым, продолжился Ельциным и его якобы неверным преемником Путиным.
Российская армия, впрочем, как и советская, так и не смогла выработать верного понимания сущности современной войны и вооруженной борьбы. Общей теории войны как не было, так и нет. Главпуровская волкогоновская ахинея о войне и армии по-прежнему в новой военной энциклопедии. Теория военного искусства вместо того, чтобы от ядерных войн шагнуть в область войн космоса, электроники и управления, вернулась к войнам середины прошлого века. Бред Путина, его пособников о борьбе с международным терроризмом не достоин даже упоминания. Нынешний генералитет, за редким исключением и в лучшем случае — приспособленцы. Действительно, русская армия сейчас — это солдаты, младшие и старшие офицеры. Нищие, униженные нынешней властью, они продолжают выполнять свой воинский долг. На них только и надежда. На их моральный дух и верность народу.

— Почему военные столь пассивно и бездарно реагируют на уничтожение армии и флота? Где голос военных?

— У военных два голоса. Один — бюллетень для голосования, как у всех граждан. Другой — голос оружия, которым обладают только они. Повседневный общественно-политический голос всей армии на стратегическом уровне в силу принципа единоначалия делегирован командованию Вооружен- ных Сил. Что чувствует и говорит военно-политическая верхушка армии, ее генералитет — мы знаем. Это трусость, дезинформация и целенаправленный обман своего народа. Они сдадут Россию еще раньше, чем их иракские коллеги. Высшее российское военное руководство куплено, продано, еще раз куплено и объявлено в распродажу. Как и штатская политическая элита, военная верхушка не связывает свою судьбу с судьбой собственного народа. Исключение — командиры дивизий (бригад). Они нужны власти как профессионалы, но только для войны, их бросают туда, где наиболее опасно. А вот в военно-политические верха пускают исключительно своих — близких по предательскому духу.
На оперативном уровне какой-либо формы или способа выражения общественно-политических взглядов военнослужащих уже не существует. В советское время эту функцию отчасти выполняли окружные (флотские и армейские) партийные конференции. При всем формализме и заорганизованности возможность высказать свое мнение все-таки была. В начале постсоветского периода началась бурная деятельность офицерских собраний. Однако с наступлением демократических, читай, губительных реформ Вооруженных Сил, их деятельность в округах, армиях, дивизиях приказом министра обороны Грачева была запрещена. Единственным способом выражения мнения остались офицерские собрания на низшем тактическом уровне — в полках и им равных частях. Но хитрость заключается в том, что как только совестливый командир соберет у себя в полку офицерское собрание с действительно острыми, а это неизбежно значит — политическими, общевоенными вопросами, его тут же старшие начальники обвинят в неумении управлять людьми, в подрыве боевой готовности полка (ее нигде нет, но это не важно, отвечай за себя), в других упущениях и снимут. Эти правила все командиры хорошо знают, поэтому мне известен только один случай офицерского собрания в армейской авиации. У других командиров духу не хватает. Но это не выход. Голос офицерского собрания — это выброс пара в гудок, а не в дело. Настоящий голос армии — это лязг гусениц танков, БМП и БМД, вой двигателей самолетов и вертолетов, БТРов и других боевых машин. Это голоса команд командиров взводов, рот, эскадрилий, батальонов и полков. И первая команда: "К оружию!" Эту команду может дать только единая совесть и воля армии и народа. Вместе молчим, вместе будем и подниматься с колен.

— Что вы думаете о национально-патриотических силах? В чем их достоинства и дефекты?

— В настоящее время национально-патриотические силы подошли к развилке, к точке принятия решений. Направо — парламентская болтовня вместе с правящей "Единой Россией", налево — парламентская болтовня левокоммунистической оппозиции. Прямо — национально-освободительная борьба и национальное восстание.
Мы живем в оккупированной стране. Надеяться сбросить с себя чуждую народу интернациональную власть бесконечными выборами бессмысленно. Можем выбрать только новых оккупантов, поменять одних преступников на других. В этих условиях вызывает отвращение бесконечная говорильня национально-патриотических сил. Наемные боевики уже врываются в помещения КПРФ, а их лидер все токует о своей "глубокой приверженности мирным, ненасильственным методам ведения политической борьбы". Определенные надежды вызывает нарождающееся течение социал- патриотов "Родины", особенно ее молодежное крыло. Но принципиальной разницы между коммунистами КПРФ и социал-патриотами пока не видно. Как бы "Родине" тоже не впасть в грех подмены национально-освободительной борьбы экономической эквилибристикой. Вызывает восхищение мужество юных национал-большевиков. В целом представляется, что объединение национально-патриотических сил будет осуществляться не вокруг идеологий и политических платформ, а вокруг реальных действий и акций народного сопротивления. Властью загнана на нелегальное положение Национально-Державная партия Бориса Миронова. Его призыв о необходимости национального восстания пока не дошел до массового сознания русского народа, но другого выхода нет.

— Национально-освободительная борьба как цель объединения народа. Что вы об этом думаете?

— Национально-освободительная борьба есть способ, форма, вид борьбы. Целью ее является освобождение России от чуждой, навязанной извне антинациональной власти и всей системы политического устройства, а объединение народа — главным условием победы. Не в экономических требованиях друг к другу рабочего и предпринимателя надо искать спасение России, а в смене природы верховной власти, всей политической системы.
Существующая система сконструирована для осуществления контроля за оккупированной территорией. Эта оккупация пока еще не военная, и таковой, скорее всего, не будет. Современные возможности финансово-экономических, информационных и других небоевых видов и форм насилия могут оказаться вполне достаточными. Зачем на нас, русских, и нашу огромную территорию тратить дорогостоящие американские, натовские войска, которых и так уже не хватает, если можно скупить политическую, военную и экономическую элиту. Если в "этой стране" оккупационная администрация справляется со своими полицейскими обязанностями, все и так хорошо идет, по плану, то зачем скрытую оккупацию заменять открытой, военной? То, что подполковник-гауляйтер оккупированной заморской территории называется президентом Российской Федерации, а финансовые, телевизионные, нефтяные, энергетические и другие гауляйтеры председателями правлений, генеральными директорами или еще как-нибудь, в сути самой оккупации ничего не меняет.
При этом следует понимать, что причина наших бед не в чубайсах, путиных, кохах, грефах, абрамовичах, вексельбергах… Они — следствие политической системы. Власть в России аморальна и антинациональна по своей политической природе. Как только в основание власти положены мошеннические всеобщие равные тайные прямые выборы (другими — честными — они быть не могут по своей природе), положены финансовые возможности политиков, независимые от стыда и совести СМИ, власть рано или поздно окажется в руках мировой преступной закулисы. Никто и никогда не сможет сравниться в силе греха и порока с теми, кого такая политическая система отбирает во власть. Поэтому мы, русские, государствообразующий народ России, и утратили контроль над собственной страной. Поэтому вначале Россию надо спасти от чуждой ей политической системы власти, а от паразитов она потом сама очистится: невыгодно будет им жить здесь.
А пока нас без боя уничтожают уже по два миллиона человек в год. Идет бесшумная, но жесточайшая война против русского и других коренных народов России.
Разводить сейчас политические слюни вперемежку с соплями об антинародном режиме — политическое преступление против нации. Замена власти чужеземной, чужеродной, антинациональной и поэтому интернациональной на власть национальную — есть цель и смысл национально-освободительной борьбы в России, общая политическая цель, одна на всех.

Пока еще одиночки выходят на силовую борьбу с оккупантами. В этой национально-освободительной войне за русский народ и русскую землю не все доживут и увидят победу. Кому-то суждено погибнуть, кому-то быть раненым, кому-то попасть в плен. Это не важно. Важно найти в себе силы встать. Надо, пора подниматься! Терпеть и дальше насилие над собой, над женами и детьми, над своим народом — значит стать соучастником и пособником оккупационной власти.
В июне этого года исполнилось тридцать лет моему старшему сыну Александру, который с марта находится в розыске. Не имея возможности написать ему, хочу через газету передать: не поддавайся возможному греху уныния, сын. Правда, а значит и Бог — на нашей стороне. То, что я оказался в тюрьме, а ты скрываешься в подполье, говорит только о том, что нынешняя власть — не наша, не русская власть, и живем мы не в нашем государстве. Я люблю тебя, сын, и горжусь тобой. Молю Бога нашего, чтобы послал тебе в будущем благодать и радость жизни в семье православной, а мне — счастье дожить и понянчить твоих детей. Но на нашем пути я не могу и не имею права сказать тебе отеческое — береги себя. В это окаянное время мы с тобой должны сберечь не себя. А защитить свой народ, Веру и Отечество.

— С какой целью вы решили баллотироваться кандидатом в депутаты Государственной думы? Что вы думаете о предстоящих выборах в Государственную думу и Президента?

— Главная цель моего намерения стать депутатом Государственной думы — это вырваться из тюрьмы-плена и продолжать борьбу. Определенные виды и формы национально-освободительной борьбы можно и нужно вести и в тюрьмах, что сейчас делают мои товарищи-офицеры, наши молодые соратники из НБП и другие. Но очевидно, что возможности борьбы за решеткой ограничены. Возможности депутата Госдумы должны позволить более активно и широко вести работу по разъяснению полной бессмысленности парламентской говорильни, руссконенавистническом и антинациональном характере нынешней власти и всей политической системы. Безусловно, народное представительство необходимо. Но порядок выборов, отзыва депутатов, сословно-трудовой состав депутатов, время и порядок работы сессий, функции этого органа народного представительства и контроля должны быть существенно изменены. Это задача будущей национальной власти.
Вообще о выборах. России навязали политическую модель, созданную и опробованную в США. Сущность этой политической системы заключается в искусственном создании для видимости борьбы за власть и деньги двух сил, играющих на политической сцене по четко и жестко установленным правилам. Никакие другие силы в общенациональную политическую жизнь не допускаются посредством различных выборных ограничений. Это хорошо работает с отдрессированным и тупым американским стадом и, по мысли разработчиков системы, должно сработать в России. Следующим шагом после создания двухпартийной Госдумы станет изменение порядка выборов Президента, который будет избираться только от политических партий, представленных в Госдуме. Поэтому очередные выборы в Госдуму состоятся скорее всего уже в 2006-м году, чтобы успеть подготовить новую законодательную базу и соответствующую партийно-политическую основу. После этого выборы-назначения главы России будут осуществляться с заранее известным беспроигрышным для мировой закулисы результатом. При этом российское телевизионное стадо, как и американское, будет смотреть за различными телевизионными политическими спектаклями и выбирать, выбирать, выбирать…, пока руки не отвалятся от болезней и недоедания, так как мозги к этому времени уже точно отсохнут. Вот что нам готовят. Бойкот этого политического балагана — единственно верная позиция всех национально-патриотических сил. У нас своя свадьба впереди.

— Вы сидели в одной камере с Ходорковским. Как вы общались? Какое он на вас произвел впечатление?

— Хочу сразу заявить, что считаю национализацию — возвращение в общенациональную собственность всех российских природных ресурсов — абсолютно безусловной и необходимой. М.Б.Ходорковский, как и другие миллиардеры и миллионеры, нажившие свои состояния на нефти, газе и другом сырье, стали их владельцами незаконно. Здесь, как говорится, торг неуместен. Речь может идти не об амнистии капиталов, а об амнистии преступников, которые под прикрытием незаконных законов и других ухищрений присвоили себе наши национальные богатства. Нынешняя торговля акциями российских компаний — это процесс скупки и перекупки краденого. А посему эта финансово-экономическая возня для нас совершенно бессмысленна. Они делят наше, народное. Пока еще делят. М.Б.Ходорковский стал миллиардером не только потому что принадлежал к еврейской общине. В ней было много других "соискателей" на нефтяные миллионы и миллиарды. И здесь в оценке М.Б.Ходорковского мы подходим к одному очень важному пункту — к личным деловым качествам нынешних российских миллионеров и других богатых людей. С жуликами, которые быстро и много украли и перевели деньги за рубеж, все ясно. Но нужно отметить, что за последние 15 лет из общей массы народа поднялись десятки тысяч мелких, тысячи средних и сотни крупных предпринимателей, которые в труднейших условиях рыночной (назовем пока так) экономики своим трудом, талантом и энергией создавали новые, модернизировали и сохраняли производство на старых предприятиях. Все они были тогда и сейчас вынуждены жить и работать по законам и правилам либерально-криминальной экономики. Генеральные директора всех этих ООО, ЗАО и других компаний и фирм доказали свою жизнестойкость и способность к организации производства. Эти люди должны быть и будут востребованы новой национальной властью. Нации больше нужны не их деньги, а их энергия, трудолюбие, предприимчивость.
Политическую платформу М.Б.Ходорковского я для себя определил как национальный либерализм. Его личная трагедия в том, что он был одной из ведущих фигур и творцов интернационально-либеральной России. Его конфликт с властью, насколько я понял их взаимоотношения, связан с попыткой Ходорковского сделать экономические отношения прозрачными, открыть для общества связь власти, политики и экономики, направить их в русло национальных интересов. М.Б.Ходорковский, на мой взгляд, жил иллюзией, что нынешний российский либерализм может стать национальным, сам стал первым крупным национальным либералом, за что и поплатился. Чуждая России по своей природе политическая система не жалеет даже "своих": на все национально ориентированное ею наложена жесточайшее табу и проклятие.

О личных отношениях. Представьте картину: на верхней "шконке" сидит, поджав ноги, еврейский миллиардер-либерал, а на нижней — напротив — русский офицер. Политические дискуссии по пять-шесть и более часов в день. В начале общение было настороженным, потом открытым и интересным. А в конце месяца — достаточно теплым и даже дружелюбным. Общая камера делает свое дело.
У М.Б.Ходорковского другой, в корне отличный от моего взгляд на пути развития Российского государства и общества, но это взгляд человека, связавшего с Россией свою судьбу. Каждый должен иметь право на свободу личных убеждений.
Михаил Борисович, здоровья и мужества вам в борьбе. Интернационально-либеральная власть и вас и меня бросила за тюремную решетку. До встречи на свободе в национальной, в русской России!

— Не подвергаетесь ли давлению вы в тюрьме или ваши родственники на свободе?

— Только в тюрьме я как раз и не подвергаюсь давлению. Администрация и рядовой состав СИЗО подчеркнуто нейтральны. Положительное воздействие на состояние своего морального духа испытываю во время переездов на автозаках на суды и обратно. Оно заключается в упреках охранников и соседей, общая идея которых такова: "Жалко, что не прибили эту гадину!". Редкое единодушие милиции и арестантов.
Угроза исходит не от надзирателей и даже не от следователей. Давление власти очевидно проявляется в судах по продлению мне и моим товарищам-офицерам сроков содержания под стражей. Судов было уже три. Вот что, например, делает знаменитое "басманное правосудие". При ознакомлении с протоколом судебного заседания Басманного районного суда от 6.09.2005 года мои адвокаты обнаружили записи, не только грубо искажающие смысл моих показаний, данных суду. Федеральный судья А.В.Расновский этими записями прямо фабрикует против меня новое уголовное дело. Так, на странице 5 протокола в изложении моих показаний было записано: "Я выйду и буду вешать Путина В.В., Касьянова М.В. — всех, кто разрушает нашу страну и приводит ее к деградации". А теперь сравним эти слова с тем, что я сказал на суде на самом деле: "Все эти ельцины, путины, гайдары, чубайсы, грефы, кудрины и другие, разрушившие нашу страну, должны быть отданы под суд военного трибунала, специально созданного для этих целей. Судить эту кучку национальных изменников и предателей по существующему уголовному кодексу и нынешними продажными судами — то же самое, что судить немецко-фашистских преступников по законам гитлеровского рейха и нацистскими же судьями. В основу деятельности Особого военного трибунала должны быть положены принципы Нюрнбергского международного трибунала, где высшей мерой наказания являлась смертная казнь через повешение". Есть разница?! Таким образом, федеральный судья Расновский А.В. не только извратил смысл сказанного мною, но и вписал в протокол ложную фразу об угрозе повесить Путина и Касьянова, на основании которой я могу быть привлечен к уголовной ответственности по ст.119 УК РФ "Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью". К счастью, адвокаты А.И.Мошанский и В.П.Самойлов были внимательны, заметили эту западню и оберегли меня от нового уголовного преследования. В замечаниях на протокол я высказал ходатайство рассмотреть вопрос о привлечении федерального судьи Расновского А.В. к уголовной ответственности по ст.303 ч.3 "фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении". Ответа пока не получил.
Близким, конечно, тяжело. Для мужа хвалить свою жену напоказ — дурной тон, но мое положение, думаю, позволяет сделать исключение. Молоденькой девушкой моя Надежда вышла за меня замуж и вот уже двадцать лет несет крест офицерской жены. Несла его, когда меня носило по разным гарнизонам и "горячим точкам". Убежден, что вынесет и это испытание. Терпи, родная! О старшем сына Александре уже сказал. Младший сын Кирилл в этом году уже без меня закончил школу и поступил в институт. Спасибо школьным учителям за подготовку, особенно классному руководителю Валерию Яковлевичу, а коллективу института за объективность оценок. Старшая дочь Анна кандидат медицинских наук, замужем, у меня внук и внучка, Иван да Мария. Младшая дочь Елена инвалид первой группы, учится в Московском институте инвалидов. Прошлой осенью мы со старшим сыном помогли подготовить ее комнатку к зиме. Надеюсь, что сейчас ей поможет администрация. Мама живет в Нахабино Московской области, болеет. Но после событий забота врачей о ней в поликлинике намного улучшилась. Вообще семье оказывается огромная поддержка многими, даже незнакомыми русскими людьми. Спасибо, люди добрые! Нас таких неизмеримо больше в России, чтоб о нас ни говорили недруги.

— Что бы Вы хотели передать читателям "Завтра"?

И не будет ни у нас, ни у детей наших никаких профессий, кроме раба, если оставим свою Россию на поругание и разграбление чужакам.
Мы преданы собственными правителями. Мы, русские и другие коренные народы России, им не нужны. Не хочется, но придется вставать. Иначе пропадем. Спаси вас Бог!

МЫ ВЫРВАЛИСЬ ИЗ ПЛЕНА !
Владимир Квачков, Александр Проханов
17 июня 2008
НОМЕР 25 (761) ОТ 18 ИЮНЯ 2008 г.
Александр Проханов — Владимир Квачков
МЫ ВЫРВАЛИСЬ ИЗ ПЛЕНА! (18.06.2008)

Александр Проханов. Владимир Васильевич! Я, моя газета, читатели "Завтра", огромное количество русских людей от океана до океана радуются вашему освобождению. Это не просто торжество юридических доказательств или формулировок — это духовная победа русского народа, который в последнее время очень часто терпит поражение, находится в унынии, в печали. И то, что вы теперь с нами, на свободе, — это не только ваша заслуга, не только громадная заслуга присяжных, это заслуга всех живых, верящих, молящихся, сопротивляющихся русских людей, которые через вас победили зло. Я вас приветствую в своей редакции и рад вашему триумфу.

Владимир Квачков. Спасибо, Александр Андреевич. Согласен с вами: это общая победа. Вы упомянули присяжных. Те двенадцать человек испытали потрясающий, ни с чем не сравнимый моральный пресс. На них давила вся судебная система, которую присяжные увидели во всём её нынешнем безобразии и произволе. И все-таки они вынесли это решение! Волевое, героическое, честное. Одиннадцать человек из двенадцати сказали: "Не виновны!". Присяжные проявили гражданское мужество, оказав духовное сопротивление людоедской системе. Удивительные сдвиги в сознании людей. Жива Россия, жив русский народ!
Да, большая часть нашего народа — в унынии. Люди придавлены лживой и лицемерной политической системой, отсюда у многих безнадежность. Но вот когда присяжные осознали, что сейчас только им решать, и здесь, в зале суда, кроме их собственной совести и чувства правды, никто над ними больше не властен, в людях пробудилось исконное, в генах заложенное, то, что в них пытались вытравить, перековать, иссушить все эти проклятые, окаянные последние годы: чувство правды и справедливости. На суде мы обратились к ним, глядя им прямо в глаза: судите нас, но только по закону, только по справедливости. И то, что обычные домохозяйки и инженеры, рабочие и врачи, служащие и пенсионеры нашли в себе мужество и отвагу принять такое решение, свидетельствует о главном, коренном в нашем народе — вечном стремлении русского народа к правде. И вот я сейчас имею возможность от имени Роберта Петровича Яшина, Александра Ивановича Найдёнова через вашу газету, Александр Андреевич, низко поклониться присяжным. Спаси вас Бог, честные, мужественные, действительно героические люди! Спасибо не только за наше освобождение, но и за то, что вы укрепили сотни тысяч людей, миллионы граждан России, доказав, что есть Правда на русской земле.
Я хочу по-русски, до матушки-земли, поклониться всем, кто слал телеграммы в прокуратуру и суды, писал нам в тюрьмы, поддерживал нас, как мог. Свыше 750 писем пришло в тюрьму только мне, а сколько ещё Роберту, Саше, Ивану Миронову! Тысячи! А сколько писем не было пропущено как от меня, так и ко мне! Из них прокуратура надёргала цитат и обильно цитировала на суде.
Эта постоянная в течение всех трёх с лишним лет духовная поддержка — и в письмах, и в телеграммах — многого стоила. Я с огромной радостью хочу передать всем авторам писем слова благодарности и обещаю ответить всем, кому ещё не успел.
От нас и наших семей благодарность тем, кто помогал материально. Как это было важно при нынешних громадных тратах на адвокатов! В одной газетёнке прочитал, что при сборе средств в нашу поддержку в пакет для пожертвований "бросали в основном мятые десятирублёвки и прочую мелочь". Хотели унизить, показать ничтожность людей и мизерность их помощи, а вышло наоборот — эта газета высветила главное: нам помогали честные русские люди, помогали из своих кровных, большинство из них, конечно, небогаты. Зато как их было много!

А.П. Вы — боевой офицер. Для вас как для русского офицера чувство человеческого достоинства — одно из важнейших. И вдруг вы оказались поруганы. Вас скрутили, поместили в каземат, приклеили страшные ярлыки, подвергли унижениям, вас поместили в самую унизительную среду — в атмосферу несвободы. Какие основные этапы за эти три года вы переживали: моральные, духовные? Каковы были для вас внутренние переломы? Как бы вы свое трехлетнее пленение определили?
В.К. Вы назвали ключевые для меня слова: достоинство и честь. Я с одиннадцати лет, с Суворовского училища воспитан в понимании: честь нельзя отнять, ее можно только потерять самому. В какие бы условия ни попал человек, как бы ни был он унижен: колпак на голове, руки в наручниках за спиной, томительное сидение в полусогнутом положении в тесном железном "стакане", постоянное лазанье по тебе чужих рук на обысках — все равно восприятие всех этих мерзостей зависит только от самого человека.
Сначала, конечно, сказалось очень резкое изменение психологической обстановки. Сразу где-то далеко любимая семья, интереснейшая и любимая работа, с осознанием, что эта работа нужна не только тебе самому, но и, не побоюсь громких слов, Родине, Армии. На выходе была докторская диссертация. И вдруг всё рушится: семья, дети, работа, Генштаб, все осталось в другой жизни, а я — удивительно быстро пришло это сознание — я попал в плен. Тогда я написал Надежде, что воспринимаю всё происходящее как испытание своей православной веры и чести русского офицера. Ведь можно было бы отказаться от своих убеждений, начать примитивно выживать, позабыв достоинство. Конечно же, меня склоняли к разным вариантам договора со следствием. Они пытались отнять у меня честь, но они не понимали — отнять её нельзя!
Я — верующий, православный христианин… Крестился уже зрелым, в сорок лет. И если сравнивать: был атеистом, советским офицером, теперь офицер русский, православный, то я не дам твёрдого ответа, вынес бы я всё так же, будучи некрещенным, как вынес это сейчас. Православная вера, понимание того, что Бог дает каждому по силам его, — это то, без чего было бы очень тяжело. Я вдруг понял, что если Господь послал меня на эти испытания, значит, он верит в меня. Что у меня есть силы, должны быть силы вынести это. Пришло осознание, что Господь послал меня на фронт, на борьбу. Я ушел с фронта военных специальных операций и пришел на фронт духовной борьбы. Это понимание пришло в течение первых трех суток, хотя на вторые сутки, ночью, получил страшный психологический удар. Только уснул, будят, суют под нос "Московский комсомолец" с заметкой, что арестован Александр, мой старший сын. Тут же доверительный, участливый вопрос: "Саша спрашивает, что ему говорить?". Отвечаю, не раздумывая: "Пусть говорит правду!". Только потом, много позже, выяснилось, что всё это была "липа", деза, что в действительности о сыне никто ничего не знает, пропал. Я — в плену, сын пропал без вести. Война.
Я понял, что мне нужно бороться. А когда нужно бороться, Александр Андреевич, когда решение принято — все, дальше уже проще. Я понял, что я на войне, что это просто другая война, к которой мне нужно готовиться и учиться, и всё встало на свои места. Я — офицер, я — на войне. Так сложилось. А война — это и есть война.

ШКОЛА ПРЕОБРАЖЕНИЯ
Если раньше я себя готовил к защите интересов России посредством военных операций, то на этот раз мне пришлось готовиться к духовной борьбе. Выстоять мне помогли, как это ни громко, быть может, звучит, но это правда — Лев Александрович Тихомиров, Иван Александрович Ильин, Михаил Осипович Меньшиков — идеологи русского национализма. А за праздничным столом, когда мы вернулись, первый тост я поднял за Бориса Сергеевича Миронова — за человека, книги и идеи которого и привели меня в тюрьму. Когда мы с ним познакомились, национализм был для меня ругательным словом. Но в ходе совместной работы в Военно-Державном Союзе я стал понимать, что мои убеждения как раз и есть убеждения русского христианского националиста, пришло чёткое понимание расстановки сил на политическом поле, кто свой, кто чужой — все встало на свои места… Накапливалась, анализировалась информация, очевидным становилось то, что ещё недавно покрывал туман всяких измов. Теперь то же самое происходило в тюрьме. Туман катастрофы ареста рассеялся, стало ясно, чем и как мне заниматься. Чем дальше уходило время от ареста, тем яснее становился смысл нового этапа моей жизни.

А.П. То есть в узилище у вас было ощущение какой-то загадочной избранности? Вас избрали на эту муку, на противостояние… Удивительно прозвучало для меня ваше упоминание о раскладе среди присяжных: одиннадцать против одного — того, кто отверг вас…
В.К. Я очень боялся в себе этого чувства избранности, когда человек начинает ощущать себя мессией, это очень опасно, — дьявольское искушение. И вы знаете, Александр Андреевич, письма простых, не знакомых мне прежде людей помогали понять, что я должен делать. "Я вам завидую, — писали мне. — Вас Господь избрал в качестве человека, на котором будет проверяться, готов ли русский народ стоять за правду", и я ощутил, даже физически ощутил ту меру высочайшей ответственности, что люди возлагают на нас. Или мы сдадимся, ради спасения себя, ради свободы, ради своих близких примем участие в этом грандиозном спектакле Генеральной прокуратуры, согласимся пойти на компромиссы с совестью, или же мы ищем не освобождения, а доказываем до конца свою правоту. Доказываем, что мы — русские офицеры и будем стоять за свои убеждения до конца.
Тот факт, что из 12 присяжных заседателей нашёлся один, кто посчитал меня виноватым, говорит о том, что этот человек пока еще не понял, что происходит со страной и что предстоит сделать нынешнему поколению русских людей.

А.П. Говорят, что тюрьма — это школа преображения. Либо человек, попадая в тюрьму, скатывается на самое дно, его там плющит дикое давление, он превращается в лепешку и никогда уже объемным не становится. Либо для людей, у которых есть это в задатке, тюрьма становится второй школой и даже родиной. Тюрьма-матушка, говорили в России. Как вас преобразила тюрьма?
В.К. Возможно, для штатского человека ваше утверждение справедливо. Я же, придя в тюрьму, четко осознал, что тюрьма — это моя другая война. Возможно, для определенной категории людей тюрьма и является матушкой и родиной: зачастую туда попадают люди, которые совершенно не понимают своего места в жизни, и тюрьма их ставит на место. А для меня, для нас троих, тюрьма стала второй, после армии, школой воспитания. В каком смысле? То, что многих людей угнетает: постоянный распорядок дня, суровый быт, зависимость от внешних обстоятельств, — и этим нас хотят испугать, что ли? У нас на войне бытовые условия подчас были на порядок хуже, чем здесь.
Да, для многих людей тюрьма становится громадным стрессом: они попали в клетку, они задавлены, заглушены, унижены. И всё — лепи из них, что хочешь. И лепят из таких опера, следователи, прокуроры всё что угодно. Люди сдаются, кто через два-три месяца, кто через полгода-год, подписывают, что от них требуют, и уходят на зону, лишь бы кончился ад СИЗО. То же самое рассчитывали сделать с нами. Но, как сказал мне бывалый уголовный авторитет, просидевший в тюрьмах двадцать лет, не меньше, он впервые встретил трех арестантов-подельников, которые за три года так и не дали показаний друг против друга. Вообще, несмотря на отсутствие в законе категории политических заключённых, вся тюрьма — и охранники, и зэки — нас считали именно политическими.
Чему научила тюрьма? Я встретил людей, с которыми никогда прежде по жизни не встречался. Я ведь в Суворовском училище с одиннадцати лет, как говорится, почти полвека в строю, и знал, по сути, одну лишь армию. И давно уже на высших офицерских должностях. И вдруг ты на дне… Тюрьма — действительно дно общества, брак государства. Я понял, насколько же власть виновата перед собственным народом. Сколько там сидит людей, которые именно социальными и нравственными условиями заброшены в тюрьму! Особо чудовищны преступления власти против молодёжи. После нескольких месяцев для себя вывел такое определение для большинства молодых парней — "СМС-маугли". Они не понимают, ни в каком обществе живут, ни зачем они живут. У них в голове только назойливо вколоченные "Муз-ТВ", "Дом-2" и прочая мерзость.
Мальчишка там сидел один. Шел с девушкой, двое азербайджанцев напали. В драке одного в горячке убил, другой, кажется, умер от побоев. Слава Богу, ему не приписали 282-ю, хотя до сих пор пытаются. Начинаю с ним разговаривать, он спрашивает вдруг: "Дядя Вова, а вот если меня выпустят — мне в армию можно будет пойти?". Я говорю: чего ж ты раньше не шел? А он: "Со мной так, как вы, никто в жизни не разговаривал! Ни отец, ни учителя…" Мальчишка не знает ни страны, в которой живет, ни кто он, ни что он. Вот он вырос зверьком, а внутри-то душа православная. Она, как илом, занесена всей это гадостью телевизионной, запеленута в нем, но жива! Недельку-другую почисти его душу, поговори с ним о Боге, о России, о том, зачем человек живет, о том, что значит быть русским, и как он весь засветится!.. Он, конечно, виноват. Но нельзя же душу живую убивать! Знаете, жалко этих несмышлёнышей до слез…
Год отсидел с человеком, на счету которого, по версии прокуратуры, восемь трупов. Евгений, отец троих детей, из деревни. Труженик, на все руки мастер, а куда ни кинь — всюду клин, везде уже новые хозяева жизни. Первый раз убил, потеряв контроль над собой, когда торгаш бросил через губу ему, кичась своими коррупционными связями в милиции: "Ты мэня на колэнях завтра прасыт будэш!" Женя в ответ: "На коленях никогда ни перед кем стоять не буду". Тот презрительно: "Да вы уже сэйчас стоите". Вот так простой деревенский парень взялся за оружие. Сейчас ему грозит пожизненное. Конечно, я не оправдываю его, но буду молиться, чтобы присяжные признали его достойным снисхождения и дали ему возможность выйти из тюрьмы, исправиться. Мы с ним год отсидели рядышком в камере-каморке, я же видел, как человек обратился к Богу, как раскаивается в содеянном. Вот только раскаются ли те, кто создал такую жизнь для Жени, для сотен тысяч других молодых ребят, которыми забиты тюрьмы по Руси…
Я абсолютно убежден, что нынешний разгул преступности вызван утратой у молодых людей нравственных ориентиров. Без религиозного устройства общества мы из этой аморальной трясины не выберемся.
НЕСЛУЧАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ
А.П. Какие казусы, эпизоды тюрьмы-войны наиболее вам запомнились?
В.К. Жизнь за решеткой проходит в двух ипостасях: как тюремная и судебная. Если говорить о тюремной, то где-то через год, когда я по-тюремному слегка заматерел и узнал, как вести себя, внутри тюрьмы у меня сложились достаточно ровные отношения со всем контингентом. Я — "мужик", "порядочный арестант", поэтому совершенно спокойно заходил на сборку, где тюрьма представлена во всем диапазоне общественного дна. Кроме того, стал человеком, который может посоветовать, подсказать что-то в юридических вопросах, поскольку правовое невежество не позволяло многим отстаивать свои законные права. Наверное, отсюда появилось мое тюремное звание-название "генерал". Тюрьма и война проявляют подлинную сущность человека: бесполезно притворяться, прикидываться, надувать щёки, ты 24 часа в сутки весь наружу. Они, две этих крайности, война и тюрьма, наиболее точно проявляют существо человека, показывают, кем ты являешься на самом деле.
Что тут вспомнить? Повседневный быт — постоянное решение каких-то в обычной жизни мелких, а в тюрьме важных проблем. Скажем, чем порезать хлеб? — Ложиком (алюминевая ложка с одним заточенным краем в качестве ножа). Так ведь её ещё надо исхитриться сделать, а потом беречь как зеницу ока от нескончаемых, беспрерывных шмонов. Вообще зэки, отсидевшие много лет, отличаются поразительной способностью приспосабливать обычные предметы для других целей. Потрясающая выживаемость! Искусству выживать спецназу у тюрьмы учиться и учиться. Люди интересные попадались. Конечно, запоминающимся событием было пересечение с М. Б. Ходорковским, но это уже известная история…

А.П. У меня всегда было ощущение, что вас вместе свели не случайно…
В.К. Конечно, нет.

А.П. А в чем тогда был замысел? Два таких зэка: один — представитель русской радикальной оппозиции, другой — еврейско-олигархический мученик. В чем конспирология вашего соединения?
В.К. Мы с Ходорковским размышляли над этим. Он думал, что меня к нему подсадили для каких-то темных дел. Я думал с точностью наоборот и ждал провокации от него. Понятно, что нас хотели спровоцировать на конфликт. Иначе зачем мне, русскому националисту, подсаживают одну из одиознейших фигур?! Когда, наконец, разобрались между собой и поняли, что нас пытаются завести, задеть, договорились: давай молчать. У него выходы на прессу, у меня тоже есть, но мы ни слова адвокатам. Молчим. Чувствуем некую возню: "Чего это они молчат, не мочат друг друга?". Значит, думаем, правильно себя повели, в точку попали. Они хотели продемонстрировать объективность системы, дескать, "нам все равно, что террорист, что олигарх, ко всем относимся одинаково, у нас диктатура закона". И когда кто-то чересчур назойливо разглядывал нас через глазок, мы дружно пели на два голоса: "Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!". Ходорковский — собеседник интересный. Рассказывал о встречах с Ротшильдом, другими банковскими мафиози мирового масштаба, рассказывал, что делал Чубайс, как делили общенародную собственность, нефть, газ, лес. Спрашиваю: "Михаил Борисович (всё время были на "вы" и по имени-отчеству), ну, а как же с ГКО, получается, вас тоже кинули?". "После дефолта звоню Толе, — рассказывает Ходорковский, — спрашиваю: чего ж ты нас-то кинул? За что наказал? "За доверие к государству!" — отвечает".
Интересной темой для обсуждения был либерализм, понимание человеческой свободы. Я доказывал ему божественное происхождение человеческой морали и нравственности, отсюда — необходимость религиозного устройства общества. Убеждал, что свобода — есть свобода выбора человеком добра или зла, греха или добродетели и что последующая ответственность перед Богом за свой выбор неизбежна. Он же толковал о свободе человека в правовом государстве. Я говорю: это безнравственная, аморальная система устройства человеческого общества. Люди сами себе могут написать, да и уже написали такие законы, по которым подлецам и мошенникам живется лучше, чем честным людям. По-вашему, либеральному, моя свобода заканчивается там, где начинается ваша свобода. А где заканчивается свобода волка в его отношениях с зайцем? Где заканчивается свобода школьного учителя в его отношениях с олигархом? И вообще, может ли быть написана граница, если её нет в душе?
Впечатление, что Ходорковскому всё это было внове и очень интересно. Он действительно чувствительный к окружающему мнению, к тенденциям, которые прорастают в обществе. Ведь понял же, что нужно поворачивать влево. Как, возможно, и Путин понял, что если не изменить образ воровской ельцинской системы, то она рухнет, а вместе с ней "всё нажитое непосильным трудом". Лучше всего для этого подходила мелодия гимна Советского Союза. Под эту музыку путинский период приватизации прошел как-то полегче. Только Ходорковский предлагал "повернуть влево", а Путин стал строить "вертикаль власти", укреплять государство, за что я двумя руками, кстати. Но сделать-то он мог намного больше. Да, Путин фактически воссоздал государство из кусков. Но если бы он хотел создать русское государство, государство развития, он бы встал и сказал ещё в 2000 году: за мной, русские! И тогда бы мы за восемь лет действительно сделали колоссальный рывок. Но Путин не поднялся до высоты настоящего дела. У него были свои мелкие задачи, которые он для себя, безусловно, решил.

А.П. Ваши беседы с Ходорковским могли сыграть свою загадочную роль. Говорят, что он сейчас уверовал, крестился, читает Писание. Теперь от него якобы идут очень странные для всех либералов токи… Так что после "левого поворота" он может сделать и православный поворот….
В.К. Ходорковский сознаёт: то, что они, ельцинская элита, сделали, аморально, и хотел эту аморальность в какой-то степени компенсировать социальными подачками, переменами, поворотами… Я же пытался ему втолковать, что без духовности никакая экономика не будет справедливой. Искать в финансах или в колбасе основы для формирования общества бессмысленно. Я в этом смысле расхожусь и с коммунистической идеологией, потому что нельзя выводить идеологию из экономики. Идеология диктует политику, а та уже определяет экономику. Да, Ходорковский вполне мог измениться. "Когда я им нужен, я для них еврей, а когда не нужен, они тут же вспоминают, что у меня мать русская". Это его слова.
Другая удивительная встреча у меня была с Кляйном, израильским полковником. Открывается дверь камеры, заходит пожилой человек 65 лет, бритый наголо. Согласно тюремному ритуалу предлагаем чай, а он по-русски ни в зуб ногой, ничегошеньки не понимает. По-русски ни слова, но ведь и по-английски так себе. Чистокровный еврей-израильтянин. Я предлагаю "a cup of tea". И тут его прорывает: девять месяцев не мог ни с кем поговорить. Спрашиваю: ты кто? — Полковник. — Чего? — Израильской армии. Перевожу камере. "Они что, издеваются, Васильич?! — взревел Женька-разбойник. — Хотят, чтобы мы с ним тут же разобрались?" "За что закрыли?" — спрашиваю. Отвечает: готовил в Колумбии полувоенные иррегулярные формирования для борьбы с наркомафией, наступил на хвост ЦРУ, которое полностью контролирует там ситуацию. Американцы его тут же подставили: мол, не лезь не в своё дело. Если верить Кляйну, контрабанда кокаина из Колумбии полностью лежит под американскими спецслужбами. Я говорю: враг ЦРУ — мой друг, иди сюда! И всё, на этой теме мы с ним сошлись.
У нас над столом — полочка с иконами, присланными с воли: Господь, Пресвятая Богородица, преподобные Сергий и Серафим, Государь Николай II с семьей, преподобный Иринарх Борисоглебского монастыря, благословлявший Минина и Пожарского. Перед приемом пищи всегда "Отче наш", осеняю крестом наши миски. Как-то читаю молитву, а он на Христа показывает: "He is jew!". Я ему: он не jew, а Богочеловек и никакой национальности не имеет. Ладно, говорит, проси Иисуса и за меня тоже. Наступила суббота, шабат по-ихнему. Как обычно, делаем генеральную уборку. Гадаем: будет мыть или не будет? Он: "I'm religious man, but not fanatic. I'm not shit", — то есть: "Я верующий человек, но не фанатик в чёрной кипе. Я не дерьмо". Настоящий полковник.
Обсуждаем ситуацию на Ближнем Востоке. После моих слов, что Израиль — еврейское нацистское государство, неделю со мной не разговаривал. "I'm not Nazi!". А кто же ты, интересно? "Я нормальный человек. Я израильтянин!". Пришлось две недели разъяснять ему разницу между гражданством (израильтянин), национальностью (еврей) и верой (иудей), а то никак не мог понять еврейский вопрос.
Образование у него западное, так что всю эту Болонскую систему я три месяца наблюдал в упор. То, что ему положено знать по специальности, знает. Обо всем остальном самое смутное представление. Но в конце-концов договорились до того, что Израиль спасется, если станет христианским православным государством. "I agree!" — согласен.
В мировоззренческих вопросах, кроме своей книжечки Шулхан Арух, которая была с ним, — ноль. Вначале пытался убедить меня, что всплеск антисемитизма в России якобы связан с усилением роли российской исламской общины. Тогда стал показывать ему всех лиц еврейской национальности (кого знаю) на телеэкране. Вначале это ему даже нравилось, наверное, льстило самолюбию. Потом стало доходить, чем может закончиться для простых евреев в России засилье его соплеменников. Мои комментарии, в конце концов, закончились его резонным вопросом, почему русские всё это терпят. Мол, если бы у нас, в Израиле, русские только попытались так себя вести, их сразу же поставили бы на место. Я сослался на то, что русские долго запрягают… После месяцев общения, безусловно, считая палестинцев нашими союзниками в борьбе с международным сионизмом, я вынужден был оценить в израильском полковнике Кляйне мужество солдата, защищавшего свою страну и ощутившего предательство своего правительства.

ПРОТИВ ПРОИЗВОЛА
А.П. А в судебной ипостаси были ли для вас какие-то открытия?
В.К. Я знал, что система наша коррумпирована, знал, что такое административное давление, стыдливо называемое ресурсом, но не думал, что все это окажется настолько явным и наглым. Мой личный опыт позволяет со всей ответственностью утверждать, что существующая российская правоохранительная система — это несовершенная организация, состоящая из зачастую зависимых судей, прокуроров, следователей и оперов, это тесно сплетённый клубок юристоподобных существ.
Сложно даже представить, сколько нарушений было в нашем судебном процессе! И по мелочам, и в принципиальнейших вопросах. Понимаете, когда ты сталкиваешься с системой, ты начинаешь её изучать. Всерьёз штудируешь Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Надеешься, что состязательность обвинения и защиты будет идти по правилам, хотя бы свои собственные правила система должна соблюдать, думаешь ты. Ничего подобного! К примеру, есть статья 241-я УПК. Там сказано про судебную гласность. Черным по белому прописано: разбирательство уголовных дел во всех судах открыто, за исключением четырех случаев: разглашение государственной тайны, когда подсудимым нет 16 лет, когда затрагиваются интимные стороны жизни или необходимо обеспечение безопасности участников. И это всё. Конкретный, исчерпывающий список обстоятельств. Начинается наш суд — и первое, что заявляет судья Н.И. Валикова: заседание будет закрытым, прессу пускать не будут. Это стало первым сигналом начинавшегося в суде беззакония. Все убедительные доводы наших адвокатов о крайне необходимом гласном, открытом судебном разбирательстве, потому что дело имеет громадный общественный резонанс, потому что в ходе предварительного расследования вскрылись факты принуждения свидетелей к даче ложных показаний, потому что множество фальсификаций доказательств, — как глас вопиющего в пустыне…
Требуем: дайте протокол. Читаем — все извращено. Требуем вести официальную аудиозапись процесса, чтобы четко фиксировать, кто что реально говорил. Отказ. Нет необходимости, процесс закрытый, записей делать не надо! Ну и что, что процесс закрытый? Давайте в закрытом режиме пользоваться аудиозаписью. Категорический отказ. Начинаешь возмущаться вопиющим нарушением закона, тебя тут же удаляют из зала суда.
Уловки, передёргивания, откровенное хамство суда, провоцирующее наше возмущение, — не выдержал, возмутился, тут же удаляют из зала — приводят к тому, что доказать что-либо в такой обстановке просто невозможно. Уже после первого заседания стало ясно, что нормального суда не будет. Год прокуратура фальсифицировала доказательства, подкидывала так называемые вещественные доказательства, а теперь ещё и суд закрыли, да ещё без официальной аудиозаписи, — стало ясно, куда мы попали. Вот это тоже испытание: осознать, что предстоит не суд, а судилище.
Нам было отказано в тридцати четырех свидетелях со стороны защиты! Нам было отказано в вызове в суд даже директора ЧОП "Вымпел-ТН" Швеца, давшего охране команду "не стрелять", в допросе второго экипажа охраны Чубайса, в вызове продавщицы тех сотовых телефонов, которые были обнаружены у меня на даче (она на опознании заявила, что телефоны покупал не я, а другой человек), в допросе целого ряда экспертов. Мы подаем ходатайство о привлечении в качестве свидетеля Татьяны Леонидовны Мироновой, матери Ивана Миронова, одного из обвиняемых. Сторона обвинения: "Считаем, что Миронова никого отношения к делу не имеет!". Судья: "С учетом мнений сторон постановляю: Миронову в качестве свидетеля в зал суда не приглашать, как не имеющую отношения к фактическим обстоятельствам дела". И вот так были отведены все остальные наши свидетели.
Нам отказали в допросе в суде даже тех семерых свидетелей и специалиста, которые уже прибыли в суд и готовы были дать показания. Хотя согласно закону суд не вправе отказать выслушать свидетеля стороны, если тот уже явился в суд. Мы говорим: в суде находится Б.С. Миронов, генерал-полковник Л.Г. Ивашов, генерал-майор А.С. Чубаров… Судья в нарушение УПК ставит вопрос на обсуждение, по сути — на согласование со стороной обвинения. Говорим: чего обсуждать-то, мы уже привели свидетелей… Отказ! Открытое судейское беззаконие!
У защиты по закону есть право корректировать вопросы присяжным заседателям. Чтобы не быть голословным, процитирую УПК: "судья не вправе отказать подсудимому или его защитнику в постановке вопросов о наличии по уголовному делу фактических обстоятельств, исключающих ответственность подсудимого за содеянное или влекущих его ответственность за менее тяжкое преступление". Перевожу на нормальный язык: нас обвиняли в посягательстве на жизнь государственного деятеля. Мы говорим: там не было подобного посягательства, наказание за которое оценивается от двенадцати лет до пожизненного заключения. Там было, по нашему мнению, обыкновенное принуждение к совершению сделки. То есть Чубайсу сказали: или ты соглашаешься на наши условия по реорганизации РАО ЕЭС, или вот тебе последнее предупреждение. (Заметьте, нас посадили, когда начался раздел РАО ЕЭС, и выпустили, когда раздел закончился. Вот такое совпадение). Мы говорим: такова одна из версий! Давайте зададим этот вопрос присяжным. Мы имеем на это право, и вы не вправе нам отказать. Судья уходит в комнату, возвращается и отказывает.
Я писал в Генпрокуратуру, в Высшую коллегию судей, в ФСБ, в МВД, в Верховный суд и т. д. Либо ответа нет, либо мне растолковывают, что хоть меня и судят с нарушением законов, но жаловаться я всё равно права не имею! Только председатель суда может решать: давать ход моей жалобе или нет. Вот это самое тяжелое. Ты прав — и бессилен. Сделать ничего не можешь. Судьи выведены из-под всякого контроля общества. Суд становится главным инструментом власть имущих, миллиарды имущих в борьбе с неугодными, и никто уже этого не скрывает, наоборот, не стесняясь, демонстрируют это в назидание всем.

Знаете, почему Медведев в самом начале своего президентства заявил о борьбе с коррупцией в правоохранительных органах? Ему потребовался правовой механизм, регулирующий отношения народа с властью и государством. Он понял, что у него такого механизма нет. Унаследованная им правоохранительная система давно вышла из-под контроля государства и живет своей собственной жизнью — коррупционной, клановой, карьеристской и прочей противозаконной. 

Первое, что мне хотелось сказать журналистам, выйдя из тюрьмы: если власть не возьмется за исправление правоохранительной системы, все её попытки сделать что-либо обречены на провал. Сама себя эта система исправить уже не сможет: необходимо воздействие снаружи. В государстве есть только одна сила, способная исправить нынешние МВД, ФСБ, суды и всевозможные прокуратуры и следственные комитеты. Это — армия.

А.П. А как удалось текст моих вопросов к вам протащить? Это легально делалось или нелегально?
В.К. Легально, конечно. Предвыборное время, я — кандидат в депутаты Государственной думы. Адвокат приходит и говорит: наш кандидат не осужден, имеет право на написание предвыборных материалов, на выражение своей позиции, вы обязаны предоставить ему такую возможность. Администрация тюрьмы соглашается: хорошо, но только через спецчасть. Что и было сделано.

УГРОЗЫ И ИМИТАЦИИ
А.П. Что же все-таки произошло тогда, на шоссе?
В.К. Вот документы, которые со всей очевидностью доказывают факт инсценировки "покушения на Чубайса". В ходе следствия и на суде стороной обвинения утверждалось, что мощность взрыва в тротиловом эквиваленте 3,4-11,5 кг. Давайте посмотрим, как определялся этот эквивалент. Вот по своей полосе дороги, шириной 3,3 метра, едет БМВ Чубайса и начинает обгон идущей впереди, в пяти метрах, ВАЗ-2109. В 4-5 метрах позади БМВ движется ещё одна машина Чубайса, Митсубиси-Лансер, с охранниками. Раздаётся взрыв. У "девятки" ударной волной разбивается заднее стекло, крыша выгибается на один сантиметр, и ни одного осколочного повреждения. У БМВ на капоте и в правой передней полусфере появляются рваные полосы-повреждения. После взрыва машины Чубайса обстреляны из стрелкового оружия. Это, так сказать, дано. Теперь начинаем считать и анализировать.
Согласно формуле, тротиловый эквивалент заряда определяется двумя основными параметрами: силой ударной волны и расстоянием до взрыва. Самый авторитетный в этих вопросах справочник Бейкера, по нему эксперты и установили силу ударной волны — 0,022 мегапаскаля (0,22 атмосферы). Расстояние от машины до эпицентра взрыва экспертам изначально было задано следователями и, по их мнению, могло составлять от 10 до 15 метров. Исходя из этих параметров, эксперты рассчитали следующее: если взрыв был на расстоянии 10 метров от "девятки", то мощность заряда равна 3,4 кг, на удалении 15 м — уже 11,5 кг. Вот откуда в устах обвинения эти цифры тротилолового эквивалента. Но тем же следствием установлено, что взрыв произошел между БМВ и "девяткой", дистанция между которыми в момент начала обгона составляла всего пять метров, и никак не могла быть ни 10, ни тем более 15 метров! Каково же на самом деле расстояние от взрыва до поврежденной "девятки", по которому также рассчитывался тротиловый эквивалент, если центр взрыва обнаружен в канаве на расстоянии 1,35 метра от проезжей части?
Помните тот знаменитый, намозоливший всем глаза по телевидению рваный шов, прорезавший весь капот машины Чубайса? На капоте на одной линии под углом 45 градусов к оси движения зафиксированы пять линейных повреждений, причем ширина первой рваной полосы составляла около двух сантиметров. Следствие утверждало, что это — следы от пули. Получается: пуля попала в капот, порвала его, подскочила, снова зацепила капот, снова подскочила, и так пять раз подряд?! Пули так не летают! Так летают плоские камешки по воде, так плавают дельфины, пули так не скачут. Пуля, встретив препятствие, либо проникает в него, либо под углом отскакивает от него, рикошетит. Рваное линейное повреждение на металлическом капоте машины Чубайса мог нанести только неправильной формы летящий осколок!
А ведь на капоте параллельно первой цепочке пролегли ещё три таких же следа. Да ведь пули параллельно не летают! Пули бы веером разнесло! Ве-е-ром! Одномоментный направленный, параллельный поток осколков могли дать только осколки от фугаса, в данном случае — гвозди с гайками. Из всего этого следует, что центр взрыва находился под углом 45 градусов к оси движения БМВ. И теперь главное. Если показания, данные древнегреческим гражданином Пифагором 2500 лет назад в отношении прямоугольного треугольника, все еще достоверны и допускаются российским правосудием, то взрыв произошёл на расстоянии от 4,3 до 5 метров от "девятки". Вот теперь, когда нам точно известны и сила ударной волны, и масштабы повреждения "девятки", и расстояние от центра взрыва до "девятки", легко установить пределы взрывного устройства в тротиловом эквиваленте: от 266 до 410 граммов! Максимум! Именно такую мощность — около 500 граммов тротила — по сообщениям РИА "Новости" — указывали специалисты ФСБ, прибывшие на место происшествия 17 марта 2005 года. 10 часов 48 минут утра — "500 граммов тротила". 11 часов 30 минут — "500 граммов тротила". 14 часов 49 минут — "500 граммов тротила". Затем вдруг выступление "официальных лиц": это, мол, не имитация, это настоящее покушение. И мощность заряда в 15 часов 21 минуту сразу подскакивает до килограмма тротила. Но и килограмм, и десять килограммов не могут ничего сделать с бронированной капсулой автомобиля Чубайса. Согласно открытым источникам в Интернете, фирма BMW гарантирует, что её бронированная капсула выдерживает взрыв 15-килограммового заряда в непосредственной близости от машины. А тут ещё и заряд стоял в канаве, и взрыв был направлен вверх, и не в сторону дороги, а в сторону леса… И ещё масса других вопросов. Почему все поражения BMW пришлись лишь на правую переднюю полусферу? Почему автоматчики не стреляли в заднюю часть машины Чубайса? Ни одного повреждения — ни пулевого, ни осколочного — в том месте, где сидел (или всё же не сидел) Чубайс?.. Вопросов много, ответ один — имитация.
Когда я начал показывать присяжным: "Вот схема расположения машин… Вот расчёт ударной волны… Вот расчёт расстояния… Вот расчёт мощности взрыва…" Какой визг поднялся: "Уберите! Не имеете права! Не давите на присяжных!". Чтобы мы не могли задать профессиональных вопросов экспертам по формуле расчета тротилового эквивалента, нас удалили из зала суда!

А.П. Как вели себя присяжные в такие моменты?
В.К. Одна женщина не выдержала, хоть и молча, но выражением лица выказала своё отношение к "доводам" прокуратуры. Секретарь суда тут же состряпала на неё лживый донос, будто эта женщина в перерыве общалась с нашим адвокатом, и судья немедленно вывела оклеветанную присяжную из процесса. Так что присяжные были вынуждены хранить каменные выражения, не показывать своего отношения к происходящему в судилище.
В конечном итоге четверо из двенадцати присяжных пришли к убеждению, что покушения не было, была имитация, восемь согласились с тем, что покушение было. Но как строились вопросы суда? "Доказано ли, что утром 17 марта указанные машины двигались по дороге, произошел взрыв, была стрельба и т.д. и т.п." — вопрос на полстраницы машинописного текста. И присяжные вынуждены на эти двадцать вопросов в одном вопросе отвечать "Да, да, да, да, да…". А среди них спрятана ловушка — "с целью причинения смерти Чубайсу".
Спрашивают меня: как вы относитесь к Чубайсу. Чубайс для меня — надутая карикатурная личность. Ту же треклятую приватизацию ведь не Чубайс проводил, а Ельцин и Черномырдин. Это они подписывали указы, выпускали распоряжения правительства. Чубайс их лишь исполнял. Фигура важная, но ведь не ключевая, хотя и пыжится выглядеть таковой… Я все это пытался объяснить присяжным; судья тут же обрывала, угрожая удалением: это не политический митинг! Я говорю: вы меня обвиняете в экстремистских взглядах и действиях по отношению к Чубайсу. Но Чубайс — лишь винтик, малая часть системы. На него навесили личину главного злодея, ему она нравится, и он с мазохистским наслаждением её носит.

ДЕЛО ЖИЗНИ
А.П. Вы очень ясно выразились о том, что тюрьма для вас была войной. Но ведь это не первая ваша война. До этого были Афган, Чечня. Наверное, весь этот опыт тоже был каким-то образом трансформирован в вашем сознании за прошедшие три года? Кем вы были в Афганистане?
В.К. Подполковником, комбатом в Панджшере, командиром отдельного 177-го отряда Спецназ.

А.П. В Чечне вы две кампании провоевали?
В.К. Нет, в "первую чеченскую" я был за рубежом, выполнял специальное задание командования. У меня "вторая Чечня" была. И здесь, как мне кажется, мы подошли к самому главному вопросу: почему именно я был арестован и потерял три года жизни, которые мог бы посвятить совсем другому и гораздо более важному делу.
Не три года назад всё началось, а в 1997-м. Я тогда занимал ответственную должность в одной из структур Генерального штаба. Когда вернулся из зарубежной командировки, начал анализировать содержание и формы боевых действий в Чечне. Практически полностью был утрачен афганский опыт подготовки и ведения противопартизанских и противоповстанческих специальных операций. Плюс ужасающее состояние армейской авиации, без которой такие действия успешными быть не могут в принципе. Когда-то действия моего афганского спецназовского батальона поддерживали 4 Ми-8тв и 4 Ми-24, находившиеся в состояния дежурства на земле, а то и в воздухе. В Чечне такого прикрытия не имела, пожалуй, вся группировка, осуществлявшая специальные действия.
Тогда же мы с начальником разведки ВДВ полковником П. Я. Поповских при поддержке командующего ВДВ Г. И. Шпака подготовили и провели представительную конференцию о необходимости приоритетного развития теории специальных операций и создания в России войск специального назначения. Я сделал основной доклад, выступил президент российской Академии военных наук генерал армии М.А. Гареев, многие другие видные военачальники и ученые. Большинство согласились с предложением следующую конференцию провести в закрытом режиме уже на базе Академии Генерального штаба. Тогда показалось, что первый рубеж взят. Но все закончилось более чем плачевно. Немедленно вмешался "вашингтонский обком": меня, несмотря на имеющееся решение министра обороны о продлении срока службы на пять лет, немедленно уволили из армии, а П.Я. Поповских по ложному обвинению определили на четыре с половиной года в тюрьму. Так провалилась первая попытка действительного реформирования Российской армии. Я расценил это как внешнее противодействие идее создания войск специального назначения в России.
Однако идею о развитии этого перспективного направления теории военного искусства и строительства Вооруженных Сил негласно поддержал тогда еще генерал-лейтенант, заместитель начальника Главного оперативного управления Ю.Н. Балуевский, который помог мне устроиться ведущим научным сотрудником в Центр военно-стратегических исследований Генерального штаба, благо ученая степень кандидата военных наук у меня тогда уже была. И с 1999 года в ЦВСИ ГШ началась моя работа в области теории и практики специальных операций.

А.П. Термин "спецоперация" — это ваш термин или это нечто более общее? Очевидно ведь, что за этим кроется целый массив теорий методик, и далеко не только военные операции, но прежде всего организационное оружие.
В.К. Сам термин "специальные операции" — калька с английского "special operations". Но в английском это означает вовсе не "специальные операции", потому что "operations" — это действия. А операция в российском военном искусстве, как, в прочем, и во всех других, — только одна из форм специальных действий. Поэтому наиболее широкое понятие — специальные действия. Сама идея применения специальных действий в военном искусстве принадлежит генерал-лейтенанту Денису Васильевичу Давыдову. В 1822 году он завершил многолетний фундаментальный труд по осмыслению военной теории и практики, личного опыта Отечественной войны 1812 года, и своим ясным умом почувствовал, что такое "партизанская война", цель которой лишить противника моральных и материальных сил вести боевые действия.
Применительно к современным условиям, суть специальных действий (операций) заключается в методе достижения победы над противником. Принципиально есть два способа одержать победу: 1) преодолеть внешнее сопротивление противника, 2) лишить противника внутренней способности к сопротивлению. Например: борец может выйти на ковер, и, преодолевая сопротивление соперника, положить его на лопатки; а можно сделать так, чтобы соперник вышел на борьбу невыспавшимся, голодным, да вдобавок знающим, что если он выиграет, то сожгут ему машину и т.п., то есть лишить соперника физических и моральных сил вести борьбу. Безусловно, в спортивной борьбе подобные приемы недопустимы, но в геополитическом противоборстве, а тем более на войне, в ход идут все средства достижения победы. Советский Союз проиграл "холодную войну" не только и не столько в результате внешнего воздействия, но и в результате "пятой колонны", подорвавшей способность советской системы к геополитическому противоборству. И с нами, с Россией, сегодня проводится такая гигантская многоплановая специальная операция, в которой русскую силу, ее способность к сопротивлению подрывают изнутри, конечная цель которой — расчленение и уничтожение России как субъекта мировой политики.
Применение организационного оружия — тоже один из небоевых видов специальных операций. Скажем, чтобы лишить любую организованную структуру или систему способности воспроизводить ее внешнюю целевую функцию, необходимо внести помехи в порядок ее внутреннего функционирования. Лучше всего для этих целей годится постоянно проводимая реорганизация или реформа, в результате которой система постепенно утрачивает способность к выполнению своей основной функции. Именно это вот уже в течение 20 лет продолжают делать с Вооруженными Силами и с Россией в целом: постоянные реформы как оргоружие в геополитическом противоборстве.
Кстати, в геополитике оргоружие применялось всегда. Иван Миронов, фигурант нашего уголовного дела, до сих пор содержащийся в заключении в "Матросской тишине", в своей книге о продаже Аляски провел блестящее исследование применения против России оргоружия с целью забрать у нас северные ворота в Тихий океан.

А.П. Вы пять лет вели разработки в Центре военно-стратегических исследований Генштаба. Как же вы оказались на второй Чеченской?
В.К. Когда началась вторая Чеченская кампания, Ю.Н. Балуевский поставил ЦВСИ задачу провести анализ содержания и форм ведущихся боевых действий и оказать помощь командирам в подготовке и проведении специальных действий, хотя сами боевые действия такого названия не имели — их по-прежнему всё еще не было в боевых уставах. Руководство вызвало меня: бери свои наработки по спецоперациям, лети, помогай. Так я оказался в Чечне. Первая командировка, вторая… Встречи с Булгаковым, Трошевым, с другими командирами и начальниками. Шаманов вообще представил меня офицерам штаба группировки "Восток" как своего помощника по специальным операциям.
Когда в январе 2000-го во время штурма я обошел, облетал, обсмотрел еще не взятый Грозный, то пришел к выводу, что наиболее оптимальное место для диверсионного прорыва из города — стык между 15-м полком Таманской дивизии и 276-м полком Симферопольской дивизии — по Сунже у Алхан-Калы. Прихожу, докладываю командующему: товарищ генерал, прорыв будет вот здесь. Там на самом месте пусто, понимаете? В засаде южнее несколько километров он поставил разведроту. Я ему пытаюсь разъяснить: диверсионные прорывы в отличие от войсковых проходят по-другому, это не Великая Отечественная! Спор зашел очень далеко, и меня практически заставили уйти с командного пункта. Потом приходит генерал В.И. Молтенской: "Извини, давай что-то делать". А что делать, надо дыру закрывать! Решили сформировать сводный отряд спецназа. Спрашиваю, что есть в резерве? Дайте мне хоть что-нибудь, а я помогу организовать его применение. В ответ: "У нас сейчас все силы в Грозном на штурме работают". И только аж через заместителя начальника ГРУ нашли одну группу армейского спецназа. Потом прихожу к "Вымпелам" — там мой офицер бывший. С его руководством договорились, что поработаем вместе. У замначальника разведки ВВ МВД (вместе в Академии учились) в резерве нашелся отряд новосибирского спецназа. В итоге в сводном отряде оказалось три спецназовских структуры: ГРУшная, ФСБшная и хороший отряд ВВ. Всего человек под семьдесят.
К часу ночи подготовил проект директивы, оставил только пустое место для командира сводного отряда, себя вписал консультантом. Отдал в штаб на Ханкале, сижу, жду, а нам выходить наутро. Часа в три ночи: Васильич, подписали директиву! "Командиром отряда назначить полковника Квачкова". Я говорю: вы что, охренели? Я же гражданский человек уже. "Ну, некого было, понимаешь!". Так в третий раз стал командиром батальона: Забайкалье, Афганистан, Чечня.
Пошли. Подтянули ЗСУшки, минометы, мины наставили. Неделю лежим в засаде. Это не афганская засада. Это Россия: хоть и юг, но январь. Лежать надо в снегу по 8-10 часов, спать по 4-5 часов в сутки. Тяжело, холодно. Сам в блиндаже с радиостанциями на ближайшем взводном опорном пункте. Как-то чувствую, что-то неестественно чешется. Спрашиваю у лейтенанта, командира взвода, а вшей у вас случайно нет? Отвечает: "А у кого их нет?". У меня, говорю, нет. Он так философски: "Я так не думаю, товарищ полковник…". Через неделю стало ясно, что людей нужно менять. Тридцатого января сообщаю в Ханкалу в штаб ОГВ©: давайте новых, эти уже выдохлись. Нет, отвечают, сначала сами выезжайте на Ханкалу, и уж потом здесь возьмете других. Повторно прошу: поменяйте засаду здесь. — Нет, идите на Ханкалу. Ночь на 1 февраля 2000 года, меняем состав на Ханкале. Будят: Васильич, прорыв идет!

А.П. То есть вас специально отвели в ту ночь, это очередная измена была?
В.К. Я до сих пор не знаю, специально ли меня отвели. Но прежде чем уйти… Тропочка там была интересная. Я знал: если они будут идти — то будут идти здесь. И мы туда комплекты "лепестков" на ночь разбросали.
Они пошли. Нарвались на мины. Первых завалили растяжки ФСБэшные и наши. Басаев пустил впереди себя двух офицеров-грушников, захваченных в плен. Их командиру, впоследствии Герою России посмертно, полковнику Зурико Иванову (он когда-то был моим заместителем в 15-й бригаде спецназа ТуркВО) живому отрезали голову. Однако они по тропе прошли невредимыми, а Басаеву "лепестком" отрывает стопу. Воспользовавшись суматохой, офицеры вырываются из плена.
В чем был замысел засады? Растяжками и минами их задержать, а потом туда, где начинают скапливаться, — артиллерией, минометами, АГСами и ЗСУшками. А поскольку диверсионный прорыв — не войсковой, когда на прорыв идет вся масса окруженных войск, он осуществляется совершенно в ином боевом порядке. Вот и боевики шли по тропе скрытно, поотрядно, к месту прорыва. Подходят к тому взводному опорному пункту, который оказался единственным на участке прорыва, начинают бить из гранатометов по позициям. Все, естественно, прячутся в укрытиях. В это время отряд боевиков проходит мимо позиций. Затем подходит следующий отряд, и история повторяется, затем следующий и так далее. Грамотный диверсионный прорыв: подавляешь, проскакиваешь — следующий. Так боевики, окруженные в городе, выходили из Грозного всю ночь. Только утром туда кинули немногочисленный резерв, но было поздно. Всего было уничтожено и взято в плен около 300 боевиков, но вышло-то около 2 тысяч! За это время и Басаеву успели сделать операцию и утащить неизвестно куда.
Специально не называю фамилию командующего, допустившего, на мой взгляд, ошибку в оценке характера диверсионного прорыва. Этот генерал вынес на себе всю тяжесть кровавого штурма Грозного, и я не хочу кинуть в него не только камень, но и малейший камешек. Это не вина, а беда российских командующих и командиров, которых до сих пор ни в училищах, ни в академиях не учили и не учат искусству подготовки и ведения специальных действий.

А.П. Я прилетел в Грозный где-то в конце февраля — это была моя третья поездка на Вторую войну — и мне Трошев дал вертолет. Мы полетели над Сунжей, смотрели место прорыва. Снег уже почти сошел, река была безо льда. Такое ощущение было, что там прошел контейнер-мусоровоз. Разгромленные салазки, барахло, одеяла, бинты, трупы. Я увидел все это. Тогда же я затевал книгу "Идущие в ночи". Складывался замысел. Я продумал концепцию романа — историю прорыва боевиков, рассказ о разведчике, который этот прорыв исследовал. Эту мою легенду Трошев потом поддержал, он не мог вашу излагать. И только много времени спустя, уже когда вы были в тюрьме, я узнал, что ловушку ту готовили вы.
В.К.Такова была моя вторая Чеченская. До этого была попытка помочь нашим сербским братьям во время войны в Югославии. Я предлагал югославам развернуть диверсионную работу против натовских аэродромов в Италии и Германии. Два-три диверсионных акта — и была бы совершенно другая ситуация. Если бы европейцы поняли, что война идет к ним… Но Милошевич испугался, что последуют обвинения в терроризме.

А.П. А в моем разговоре с ним он сказал: мы сейчас проиграли воздушную войну, но мы устроим натовцам наземную операцию! Не устроили. Приехал Черномырдин, и опять все было сдано.
В. К. На этом клейма негде ставить…

НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ!

А.П. Владимир Васильевич, вы на свободе. Вы посмотрели, огляделись? Какие ваши планы? Нет ли кессонной болезни?
В.К. У меня, видимо, с кессонной болезнью не получилось: в тюрьме последние сутки мы спали по четыре часа всего. Больше невозможно было. Такое ощущение, будто то же самое происходит и сейчас. Очень много приходится заниматься, встречаться, отвечать на звонки друзьям. Скажем так: у меня несколько лет работала в мозгах операционная система "Тюрьма". А теперь идет установка операционной системы "Свобода". Я пока перезагружаюсь. Появляются люди, которые три года не хотели знать меня и мою жену, а теперь вдруг являются поздравлять. Знаете, тюрьма показывает не только, кто есть кто за решеткой, но и кто есть кто на воле.
Чем заниматься буду? Я по-прежнему член Высшего офицерского совета России и Военно-державного Союза, и убежден, что если ты не занимаешься политикой, то политика займется тобой. В общественно-политической сфере меня интересует то, что интересовало всю мою жизнь: я хочу довести военную реформу в области специальных операций и строительства Вооруженных Сил до положительного итога. Хочу, чтобы гадкое слово "реформа" утратило свой нынешний и приобрело, наконец, положительный смысл. Пушки, танки, самолеты — это все правильно, ребята, когда дело до них дойдет. Но оно ведь может и не дойти! Мы так и пропадем с нашими стратегическими ракетами, как пропал Советский Союз. Другая война идет. Нас губят по-другому. Нас по миллиону уничтожают в год — невоенными способами. Я хочу внести свой вклад в эту вторую "холодную войну".

А.П. Мне кажется — и вы не можете этого не чувствовать — что враги, потерпев такое сокрушительное духовное поражение, на этом не успокоятся. У них воля длинная, она исчисляется тысячелетиями. Они должны сейчас предпринять всё, чтобы сшить вам второе дело. Уже не по покушению, а по вашей идеологии, мировоззрению, высказываниям. И здесь вас подстерегает масса ловушек — их уже принялся ставить вам, например, Пархоменко на "Эхе Москвы". Он вас пригласил в эфир не для того, чтобы вы изложили свои взгляды, а чтобы показать "звериный оскал русского фашизма". Он расставлял свои вопросы, как опытный агент. И мне кажется, что вы сейчас должны тщательно отслеживать все проходящие вокруг вас вещи, выверять свою лексику, взвешивать каждое слово. Есть люди, которые могу подходить к вам с обожанием, а итог будет плачевным. Три года эти — они для вас потрясающие: новое мировоззрение, ощущение себя в новом контексте. Но следующих таких же трех лет не должно быть! Вы уходили в тюрьму как специалист по спецоперациям, а вышли из тюрьмы общественным деятелем. И эта роль еще сложнее и страшнее. Эту роль надо осмыслить самому. И не повторять ошибок милых моему сердцу патриотических лидеров, с их какими-то унылыми съездами, встречами. Если заниматься политикой, должны быть принципиально новые подходы.
В.К. Какими вы их видите, Александр Андреевич?

А.П. Прежде всего необходимо сформулировать идеологию. Идеологию национально-освободительной войны в контексте Русского Развития. Надо понимать также, что никакого вооруженного восстания не будет, никакого массового выступления армии тоже быть не может. Располагаем ли мы непочатыми силами? Нет, силы у нас на исходе, мы измотаны…
В.К. Вы говорите о Русском Развитии, Александр Андреевич, я за эту идею, идею Русского Дела готов воевать до конца. Все эти годы я, как мог, боролся за то, чтобы страна получила возможность вырваться из либерального плена и сделать рывок. Или мы сейчас вырвемся, или нас — прямо по И.В. Сталину — раздавят в грядущем глобальном переделе территорий и ресурсов. Мою личную идеологию можно определить двумя словами — православный социализм, в основе которой лежит русский христианский национализм.
Мое понимание необходимости борьбы за национальное достоинство полностью соответствует правам человека, изложенным во Всеобщей Декларации прав человека, принятой ООН.
Мои оппоненты готовят кассацию. Они пытаются склонить общественное мнение к тому, что, мол, в деле суд так и не разобрался, нужно новое разбирательство. И знаете что? Мы предлагаем: давайте повторим процесс! Мы с товарищами согласны выйти еще раз, уже на четвертый процесс. Мы придем на суд, но только при одном условии — откройте его. Чтобы на процессе была пресса. Чтобы люди воочию видели доказательства сторон. Три года они рассказывали одну детективно-дефективную историю о покушении на Чубайса, а нам хватило всего пяти часов, чтобы разбить все доказательства нашей вины перед присяжными. Мы готовы к открытому процессу!

А.П. Отличная идея! Если противник жаждет нового процесса над вами, но побоится открыть его, то мы сами его откроем. Имея на руках материалы дела, мы проведем свой открытый общественный процесс, со своими обвинителями и защитниками. И снова победа будет за нами!

Особо опасный полковник: беседа с Владимиром Квачковым (15.02.2009 г.)
Во вторник, 3 февраля, в Государственной Думе фракция КПРФ провела круглый стол, посвящённый вопросам военной реформы, обороноспособности страны в условиях роста военной угрозы. Среди его участников был полковник Владимир Квачков. Пресс-служба МГК КПРФ попросила его ответить на ряд вопросов. Интервью, которое он дал, заслуживает самого пристального внимания читателей.

Вопрос: Владимир Васильевич, вы внезапно вошли в политическую жизнь страны. Можно сказать, что вы политикой не занимались, отношения к ней не имели, пока она не занялась вами.
В.В. Квачков: Во-первых, в отношении политики – я военный разведчик, и до того как войти в политическую жизнь, изучал политику империалистических государств. В то время нас готовили довольно тщательно. Во-вторых, мало кто знает, что на советский спецназ возлагалась задача подготовки и оказания содействия национально-освободительным движениям на занятой противником территории, в интересах Вооружённых сил и Советского Союза в целом.

Вопрос: То есть, нельзя сказать, что вы политикой не занимались?
В.В. Квачков: Нет, нельзя сказать. Дело в том, что вопросы, которыми я занимался, стали актуальными для нашей страны, а именно, освобождение России от оккупационного режима. Оказалось, что мои знания и умения востребованы, в том числе и военно-политические, которые я получил как офицер спецназа. Получилось, что я никуда не десантировался, но оказался сам в тылу врага на оккупированной территории. Сейчас я, офицер спецназа, нахожусь на территории России, оккупированной противником. Конечно, такая постановка вопроса немного утрирована и радикальна, но это так. Поэтому нельзя сказать, что я не знаю что такое политика. Даже рядовой воин спецназа должен был знать, какие политические партии есть в стране предназначения и в районе применения его группы, знать расстановку политических сил. Он должен был аргументировано раскритиковать на политзанятиях фальсификации на буржуазных выборах. Поэтому то, что я изучал, оказалось применимо в моей стране.

Вопрос: Противник из вероятного стал действительным?
В.В. Квачков: Да. Потому и проблемы войти в эту систему у меня нет. Та дискуссия, которую наблюдал на этих слушаниях в Госдуме, очень напоминающей детский военный утренник, была достаточно интересна, но не прозвучала та тема, которую так испортил выступающий от «Справедливой России».

— депутат Багдасаров…
В.В. Квачков: Он испортил всю идею. Дело в том, что есть асимметричный ответ. Действия спецназа на оккупированной противником территории являются сейчас асимметричным ответом. Почему? У меня в своё время был разговор с Бориславом Милошевичем. Я тогда был сотрудником ЦВСИ ГШ (Центр военно-стратегических исследований Генерального штаба) и пытался убедить наших сербских братьев: «Вы не сможете поднять свою авиацию и дать симметричный ответ на бомбардировки, нанесите два-три диверсионных удара по их аэродромам и европейские обыватели завоют от ужаса – война пришла на их территорию».

— Тем более, что у них сильный спецназ, но не было политического решения.
В.В. Квачков: Совершенно точно. Я принимал участие в их подготовке, знал их боевые возможности. Мои друзья спецназовцы, ещё советские, участники войны в Афганистане готовы были воевать за сербов, понимая, что после югославов следующими будем мы. Так вот, эта идея народной, партизанской, диверсионной войны силами спецназа, которые боятся создавать. Сейчас асимметричным, но адекватным ответом России было бы создание войск спецназначения. Бригады уже есть, но нужны оргструктура и политическая воля.

— У нас есть бригады?
В.В. Квачков: Да, я командовал одной из них. Но несколько отдельных бригад ещё не войска специального назначения. Кроме них нужны командование, штаб, планы боевого применения, разработанные в рамках планов соответствующих операций, нужны соответствующие силы обеспечения. У американцев 42 тысячи спецназовцев, у нас в три раза меньше, но это сопоставимая цифра. Мы сейчас могли бы декларировать в военной доктрине, что в случае оккупации части России мы переходим к ведению народной партизанской войны. То, что делает сейчас Куба. Почему американцы боятся Кубу? Не только из-за ракет…

— у Кубы народное правительство…
В.В. Квачков: Но у них ещё соответствующая военная доктрина есть. Так, что мешает нам сейчас принять похожую? Тем более, что партизанская война на территории России всегда была традиционной формой вооруженной борьбы русского, советского народа. Но эти традиции утрачены. Вот, были 5 лет назад командно-штабные учения. Московский военный округ проводил фронтовую оборонительную, а затем контрнаступательную операцию. Мне удалось, используя свои возможности, ввести в оперативно-стратегическую обстановку несколько самостоятельно образовавшихся партизанских бригад и отдельных отрядов на территории западных областей России, по условиям учений, временно оккупированных противником. Так никто ни в Московском округе (преобразованным во фронт), ни в самом Генеральном штабе не знал, что с ними делать! Какие и как ставить задачи партизанам, как организовать и поддерживать взаимодействие с ними, как обеспечивать их оружием и боеприпасами, как решать другие вопросы, в том числе технического и тылового обеспечения. Произошло это в том числе потому, что ни ГРУ ГШ, ни другие структуры военного управления сейчас не имеют задач по заблаговременной организации партизанских действий в тылу противника. Когда-то этим занимался НКВД, потом это всё рассосалось и сейчас этими вопросами никто не занимается. От ГРУ эта задача ушла, оно сейчас занимается только разведкой и чуть-чуть диверсиями. Органа, который сегодня занимался бы организацией партизанской войны в тылу врага, нет. В годы Великой Отечественной войны большой ошибкой было запаздывание с созданием Центрального штаба партизанского движения. Он, к сожалению, был образован только 30 мая 1942 года, то есть через год после начала войны. Я читал дневники Гальдера – немцы оказались совершенно не готовы к зиме и были на грани катастрофы. К декабрю 1941 года встал вопрос о заключении сепаратного мира. Если бы по ним наносили удары партизаны… Но к сожалению в 1941 году широкомасштабного и организованного партизанского движения не было. Действовали отдельные разрозненные отряды, никакого серьёзного значения на ход борьбы они зимой 1941 года не оказали. Всё началось с весны 1942 года. Сейчас мы имеем ситуацию ещё хуже, но этот мощнейший фактор сдерживания и политического давления нынешняя власть никак не использует.

Вопрос: Как непосредственно может быть организовано партизанское движение у нас в стране? С чего оно начнётся? Кто, на ваш взгляд, его может возглавить? Военные (особенно сокращённые в ходе военной реформы), гражданские или какие-то политические силы?
В.В. Квачков: В России уже нет армии, авиации или флота, которые способны были бы провести оборонительную операцию на суше, воздушную или морскую операции. Факт национальной измены высшего военно-политического руководства РФ уже состоялся и очевиден в экстренном уничтожении остатков собственных Вооруженных Сил. За кулисами предательство уже состоялось. Преступное бездействие нынешней власти в области национальной и военной безопасности толкает нас к самоорганизации народного сопротивления захватчикам. Безусловно, самый богатый исторический опыт организации партизанского движения имеют коммунисты. Однако по опыту войны создание партийных подпольных райкомов и обкомов само по себе было недостаточным для подготовки партизанских действий. Нужны были глубоко законспирированные диверсионные резидентуры и оргячейки партизанских отрядов с заблаговременным созданием тайников с оружием и боеприпасами. В современных условиях, когда к информационно-духовной и финансово-экономической оккупации, уже в этом году на Россию может обрушиться прямая военная оккупация и установление контроля на пунктах управления стратегическими ядерными силами, подготовка вооруженного отпора захватчикам становится основной задачей всех национально-патриотических сил.
Конечно, эту угрозу лучше всего видят и распознают военные. Поэтому 21 февраля в Москве состоится Всероссийское Офицерское Собрание, на котором одним из главных станет вопрос формирования народного ополчения. Первоочередной задачей является организационная – создание отделений, взводов, рот и батальонов народного ополчения в строгом соответствии с действующим законом об общественных организациях.

Вопрос: В своих выступлениях на митингах или в закрытых аудиториях, задавая вопрос «Кто виноват?» в развале России, вы отвечаете, что виноваты все мы, и, в частности, вы — полковник Квачков. Как вы намерены искупать свои вину перед Родиной?

В.В. Квачков: Хочу сразу поправить: я никогда не говорю «виноваты все». Потому что все – значит, никто. Мы сможем выйти из творящейся национальной катастрофы только тогда, когда каждый скажет себе: «Я сам виноват в том, что произошло с моей страной». Свою вину перед Родиной смогу искупить только личным участием в освобождении России.
Честь имею.

Павел Лыткин, Иван Егоров, Анна Новолодская,
Пресс-служба МГК КПРФ


Владимир Квачков и Владимир Путин (материал с pravaya.ru)
Полковником ГРУ ГШ в отставке В.В.Квачковым сказаны столь важные вещи, что обойти их невозможно — вся дальнейшая политическая ситуация в стране так или иначе будет развиваться под знаком сказанного Квачковым

Полковник Главного Разведывательного Управления (ГРУ) Генерального Штаба в отставке Владимир Васильевич Квачков, обвиненный в покушении на жизнь главы РАО ЕЭС России, одного из «отцов-основателей» РФ Анатолия Чубайса, и находящийся под следствием дал – через своего адвоката – интервью газете «Завтра», озаглавленное «Национальное восстание – да!» Радио «Свобода» в своем ежедневном обзоре под названием «Время свободы» еще накануне, во вторник, 18 октября, исходя из заранее появившегося текста этого интервью в Интернете, охарактеризовало интервью Квачкова как «пропаганду фашистских взглядов», а сам главный редактор «Завтра» Александр Проханов заявил, что ожидает попыток закрытия газеты. Сам же Владимир Квачков – поскольку следствие не закончено – баллотируется по 119 Избирательному округу Москвы в депутаты Государственной Думы (довыборы) и внес соответствующий избирательный залог. По понятным причинам мы никак не высказываем какого-либо отношения к самому деянию, в котором обвиняют Владимира Квачкова: наша задача – только анализ и оценка им сказанного. Повторим – только сказанного. А сказаны – в интервью – столь важные вещи, что обойти их невозможно, и вся дальнейшая политическая ситуация в стране так или иначе будет развиваться под знаком сказанного Квачковым, который отказывается давать суду какие-либо показания по самому покушению. Вот как объясняет свое поведение сам полковник: «Уничтожение оккупантов и их пособников есть не преступление, а долг и обязанность каждого защитника Отечества, верного воинской присяге. Именно на этом основании я отказываюсь давать какие-либо показания следствию, в том числе отвечать на вопрос о виновности. <…> Я считаю, что нет события преступления и никакой вины здесь быть не может. <…> (И ранее) Момент истины заключается в признании или непризнании нынешней власти в России оккупационной <…> Существующая система сконструирована для осуществления контроля за оккупированной территорией. Эта оккупация пока еще не военная и таковой, скорее всего, не будет. Современные возможности финансово-экономических, информационных и других небоевых видов и форм насилия могут оказаться вполне достаточными». Отсюда делается следующий вывод: «С военно-политической точки зрения данная акция есть одна из форм национально-освободительной войны. Уничтожение любых иностранных захватчиков и пособников оккупантов, в том числе в экономической области, есть долг и обязанность каждого офицера, солдата, любого воина, независимо от того, воюет ли он в открытой вооруженной борьбе на фронте или действует на оккупированной врагом территории своей страны». И далее: «С чисто юридической точки зрения люди, обвиняемые в совершении того или иного преступления, не должны доказывать свою невиновность, должна быть доказана их вина. Несколько десятков (!) проведенных экспертиз не указали на непосредственное участие меня, а также арестованных по данному делу Роберта Яшина и Александра Найденова. Ни улик, ни следов нет: ни наших, ни других. Чисто ли сработали нападавшие, или плохо сработали следователи – вопрос другой».

Последняя фраза, как и некоторые другие обстоятельства, о которых мы будем говорить позже, загадочна: «чисто сработать» в данном случае было бы все же совершить задуманное – если именно это было задумано! – и уйти, не оставив улик. Также и следователи обычно работают «хорошо» или «плохо» тогда, когда получают соответствующие указания. «Глеб Жеглов и Володя Шарапов» – красивая легенда, не более.
Тем не менее, повторим еще раз, Владимиром Квачковым сказаны чрезвычайно важные вещи. К их числу относятся как вопросы, связанные с состоянием российских Вооруженных Сил, так и вопросы политические, в том числе о природе и форме российской власти, представительства и вообще государственного устройства.

Начнем с первой группы вопросов – чисто военных.

Полковник Квачков рассказал, что еще в 1997 году командование ВДВ под эгидой Совета безопасности РФ провело научно-практическую конференцию «Специальные операции» и необходимость создания сил (войск) специального назначения в Вооруженных Силах Российской Федерации». Конференцию готовили полковник ГРУ Владимир Квачков и начальник разведки ВДВ полковник Павел Поповских, которые предлагали выделение спецназа как особого рода войск и его организационное объединение, что позволило бы преодолеть отставание от США в этой области по крайней мере на десять лет. Как сказал Квачков, его всячески отговаривали от участия в конференции, а сразу после ее окончания Павел Поповских был арестован по «делу Холодова», а сам Квачков отправлен в отставку. Однако в дальнейшем предложения Квачкова – уже гражданского сотрудника ГШ – получили одобрение генерала армии А.В.Квашнина (ныне в отставке), и далее «Принципиальная судьба сил специального назначения Вооруженных Сил должна была решаться в марте (обратите внимание на дату – В.К.) этого года. Уже готова была к печати монография к докторской диссертации по теории специальных действий Вооруженных Сил. 18 марта я должен был отправить ее в типографию. Но 17 марта меня арестовали».

Далее, говоря о состоянии российской армии, Владимир Квачков сказал: «Нынешнее положение Вооруженных Сил России хуже и трагичнее положения Русской армии летом-осенью 1917 года. Этот вывод сделан на основании документов, поступавших в Центр военно-стратегических исследований Генерального Штаба, где я работаю с 1995 года <…> Истинное положение с военной безопасностью России и состоянием Вооруженных Сил прячется от русского народа. По существу, у России армии уже нет. Существуют отдельные, тающие на глазах глыбы Ракетных войск стратегического назначения, воздушно-десантных войск. Держаться на личном мужестве и верности своему долгу продолжают соединения и части спецназа, некоторые другие соединения и части Вооруженных Сил. Все остальное уже давно утратило боеготовность и боеспособность <…> Повседневный общественно-политический голос всей армии на стратегическом уровне делегирован командованию Вооруженных Сил. Что чувствует и говорит военно-политическая верхушка армии, ее генералитет – мы знаем. Это трусость, дезинформация и целенаправленный обман своего народа. Они сдадут Россию еще раньше, чем их иракские коллеги. Высшее российское военное руководство куплено, продано, еще раз куплено и объявлено в распродажу. <…> Исключение – командиры дивизий (бригад)».

И здесь полковник переходит уже к чисто политическим проблемам.

На самом деле Владимир Квачков – и здесь его нельзя упрекнуть ни в личной неприязни, ни тем более в какой-либо ксенофобии или «анти-кто-либо» – что тщетно пытаются и не могут сделать либеральные СМИ, остающиеся, как радио «Свобода», совершенно голословными – не объединяет своих врагов – и врагов России – ни по классовому, ни по этническому признаку. Полковник ГРУ видит корень проблемы в самой демократии западного типа, невозможной для осуществления на русском пространстве. Равно как он и безконечно далек от марксистского мировоззрения, что отделяет его от КПРФ и «Родины», при всех его реверансах в сторону молодежной секции последней (впрочем, сталкивался ли полковник когда-нибудь с предателями-поповичами, всеми этими чернышевскими и амфитеатровыми?): «Не в экономических требованиях друг к другу рабочего и предпринимателя надо искать спасение России, а в смене природы власти, всей политической системы <…> Как только в основание власти положены равные тайные прямые выборы (пресловутая «четыреххвостка» 1905 г. – В.К.) (другими – честными они быть не могут по своей природе (выделено нами – В.К.), положены финансовые возможности политиков, независимые от стыда и совести СМИ, власть рано или поздно окажется в руках мировой преступной закулисы <…> Поэтому вначале Россию надо спасти от чуждой ей политической системы власти (выделено нами – В.К.), а от паразитов она потом сама очистится: невыгодно будет им жить здесь <…> Безусловно, народное представительство необходимо. Но порядок выборов, отзыва депутатов, сословно-трудовой состав депутатов (выделено нами, см. также нашу статью «Нети и тени» на «Правой.ру» – В.К.), время и порядок работы сессий, функции этого органа народного представительства и контроля должны быть существенно изменены. Это задача будущей национальной власти».

Верховной власти – назовем вещи своими именами. Владимир Квачков – читатель Льва Тихомирова? Во всяком случае для него «надеяться сбросить с себя чуждую народу интернациональную власть безконечными выборами безсмысленно. Можем выбрать только новых оккупантов. <…> При этом российское телевизионное стадо, как и американское, будет смотреть за различными телевизионными политическими спектаклями и выбирать, выбирать, выбирать…, пока руки не отвалятся от болезней и недоедания, так как мозги к этому времени уж точно отсохнут».

Со всем этим мы полностью и безусловно согласны. Как в области военной, так и политической. Однако, как мы уже указали выше, остаются вопросы. Очень важные и серьезные вопросы.

Первый: почему все-таки покушение (вопрос о самой правомерности которого мы, как уже было сказано, отмысливаем) все-таки состоялось? «Вторая версия – инсценировка нападения. Поскольку я никогда ранее этим не занимался, то от комментариев этого варианта в силу своей некомпетентности воздержусь», – говорит Владимир Квачков. Ну что же, будем и здесь руководствоваться принципом презумпции невиновности, равно как и словом офицера. Ну а «первая версия», то есть, «диверсионный акт»? Укажем, что Владимир Квачков, как об этом писали и в российских, и даже в западных СМИ, – один из лучших специалистов в области подрывного дела. Однако, как он сам говорит, «о причинах отказа основного заряда в фугасе судить трудно. Возможно, неправильно была составлена сама смесь (хотя обычно делается пробный подрыв самодельного ВВ), возможно, была нарушена герметичность при транспортировке и установке в снегу, а может, возникли какие другие причины». Это малоубедительно. У профессионалов такого не бывает. Есть и еще одно обстоятельство: «На месте обнаружено шесть подстилок для ведения огня лежа в снегу. Значит, были еще вооруженные нападавшие». Почему им удалось уйти? Если Квачков и еще трое там были, то почему взяли именно и только их? А если Квачкова там не было, то почему взяли его? Человека, жившего недалеко от дачи Анатолия Чубайса и всегда имевшего возможность, в конце концов, «решить вопрос» одним выстрелом.

И, наконец, самое главное. Почему Владимир Квачков провел целый месяц в одной камере с Михаилом Ходорковским? Разве в «Матросской тишине» только одна камера? Сам Квачков – и в данном интервью, и ранее в других, данных им другим СМИ, рассказывает, что в течение месяца их отношения развивались от отчуждения к дружбе – что, на самом деле, естественно в тюремных условиях – и в конце концов (это не из «Завтра», а из передачи по «Свободе») Квачков, обращаясь к Ходорковскому, сказал: «До встречи на баррикадах!» А в интервью «Завтра» сказано так: «У М.Б.Ходорковского другой, в корне отличный от моего взгляд на пути развития Российского государства и общества, но это взгляд человека, связавшего с Россией свою судьбу (ой ли? – В.К.). Каждый должен иметь право на свободу личных убеждений (личных, безусловно – В.К.). Михаил Борисович, здоровья и мужества вам в борьбе».

Борьбе за что?

Кому и зачем нужно было «подружить» Квачкова и Ходорковского, «знаком дружбы» которых стал затем отказ Квачкова баллотироваться по 201 Избирательному округу г.Москвы и переход его в 119? Квачков это так и объяснял: он не хотел «мешать» своему новому другу (теперь бал там правит Виктор Шендерович).

Владимир Квачков: «Настоящий голос армии – это лязг гусениц танков, БМП и БМД, вой двигателей самолетов и вертолетов, БТРов и других боевых машин. Это голоса команд командиров взводов, рот, эскадрилий, батальонов и полков. И первая команда: «К оружию!»

Но при чем здесь Ходорковский?

И почему газета «Завтра» – и лично Александр Проханов, от имени которого взято интервью, – уделяет, когда говорит о Квачкове, столько внимания Ходорковскому? Почему руководство «Матросской тишины» создало для встречи обоих «зэков № 1» все условия? Не попал ли сам полковник Владимир Квачков – вне зависимости от того, участвовали ли он в покушении на Чубайса или просто был за свой ум и талант «сдан» продажным и недалеким генералитетом – в приготовленную заранее ловушку? Не готовы ли его «подобрать» самому ему глубоко чуждые силы, против которых он сам и готов бороться и стоять до смерти как православный христианин (о чем он открыто сказал в интервью) и русский офицер? Не в этом ли все дело? Не повторится ли в его случае – в совершенно иной, неизмеримо более жесткой, ситуации и при совершенно иной расстановке сил – история с академиков Сахаровым, которого в свое время «подобрали» во время личного конфликта – в котором Сахаров был, безусловно, прав – с партийным руководством? Не играет ли в судьбе Квачкова страдалец Ходорковский ту же роль, что играла (не в буквальном, разумеется, смысле) когда-то «страдалица» Елена Боннэр?
20 октября 2005 года германская газета Die Welt публикует статью Ильи Будратскиса «Главный противник – Путин», где, в частности, говорится: «Необычное понятие «право-левой оппозиции» появилось в начале 90-х годов, когда КПРФ образовала с русскими националистами, впрочем, по разным мотивам, блок, направленный против радикальных либеральных реформ Ельцина. Его принципиальное отличие от намечающегося в последнее время союза состоит в том, что коммунисты сегодня ищут союза не с националистами – те, в частности, в большинстве своем поддерживают президента – а с либералами <…> В начале этого года к оппозиционному союзу присоединилась еще и «Родина» Дмитрия Рогозина. Первоначально партия «Родина» была «левопутинским» проектом Кремля, разработанным с тем, чтобы на парламентских выборах 2003 годах оттянуть голоса избирателей у коммунистов. Для этого за три месяца до выборов фактически из ничего была создана партия. На выборах «Родине» удалось за счет КПРФ набрать под лозунгом «борьбы с антинациональными олигархами» девять процентов голосов избирателей. Мавр сделал свое дело, но к власти его не допустили. И вот в августе этого года неофициальный союз был закреплен на московской конференции, на которой рассматривался вопрос «тактики оппозиции в условиях надвигающегося политического кризиса». В нем приняли участие руководители СПС, «Яблока», КПРФ и НБП. При этом «левой» части коалиции, прежде всего, КПРФ отводится подчиненная роль, заключающаяся в организации уличных протестов, в то время как «правые» (разумеется, в сегодняшнем извращенном смысле слова – В.К.) взяли в свои руки в основном финансовые вопросы. Конструкция зиждется, очевидно, на политическом доминировании либералов <…> Они, в конце концов, считают, что должны спасти «демократию» (точнее, свои шансы в ней). Но нельзя однозначно исходить из того, что их приоритеты разделяет и российское население».

Напомним: сегодня Михаил Ходорковский – знамя «новой право-левой».

Для чего всем им – а газета «Завтра» стала в последнее время их органом – не коммунист и тем более не либерал (антилиберал, будем точны) Владимир Квачков? Не из-за его ли авторитета у командиров дивизий (бригад)?
Тем более что самого Президента Владимира Путина практически все враждебные России СМИ – и местные, и западные – обвиняют в том же самом, в чем радио «Свобода» 18 октября обвинила Владимира Квачкова. Более того, западные СМИ указывают на планы Президента по изменению государственного устройства страны. То есть, опять-таки того, о чем говорил Квачков. Так, 14 октября с.г. парижская Figaro опубликовала статью директора Центра по изучению России и Евразии Фонда Карнеги за международный мир Андерса Асмунда «Соблазн неоимпериализма для России», в которой, в частности, говорится: «Российские националисты и «силовики», сотрудники структур безопасности страны рассматривают конец советской империи как заговор Запада. По их мнению, Путин собирается перестроить Россию в три этапа. На первом этапе он централизовал власть и положил конец псевдодемократии (централизовал ли? положил ли конец? – В.К.), потому что сильным может быть только автократическое государство. Путин собирается завершить начатое, отменив Конституцию таким образом, чтобы гарантировать себе третий президентский срок или, во всяком случае, сохранить власть каким-нибудь другим образом. Кроме того, он восстановил государственный контроль над основными секторами экономики, вырвав энергетическую отрасль из рук олигархов (прежде всего, Михаила Ходорковского – В.К.). Затем он, безусловно, займется постепенным восстановлением Российской империи. Такая перспектива немногим отличается от фашизма (выделено нами – В.К.).
То есть, именно от того, в чем обвиняют и Владимира Квачкова, который в своем интервью не жалеет для Путина бранных слов и ставит его в один ряд с действительными врагами России. Но справедлив ли здесь полковник, лично – повторим, лично! – имеющий для такого суждения все основания?
Говоря о поддержке Аслана Абашидзе в Грузии, Виктора Януковича на Украине, Ислама Каримова в Узбекистане, Андерс Асмунд делает и такой вывод: «Некоторым даже приходит в голову мысль, уж не пытается ли в настоящее время Россия создать автократический интернационал. И в самом деле, недавно прошедшая волна совместных военных учений с Китаем подтверждает эти опасения».

Устами бы Андерса Асмунда да мед пить…

Однако далее Андерс Асмунд успокаивает своих читателей: «Вредоносность намерений Путина (выделено нами; совершенно очевидно, что здесь имеется в виду «вредоносность» для врагов России на Западе – В.К.) не вызывает никаких сомнений (у Андерса Асмунда, в отличие от Владимира Квачкова – В.К.), но есть ли у России средства для проведения такой политики?»
И вот здесь, когда Андерс Асмунд вспоминает войну в Чечне, его слова начинают почти буквально совпадать с тем, что говорил Владимир Квачков: «Огромная армия, оказавшаяся неспособной контролировать такую маленькую территорию, не представляет угрозы».

Для Андерса Асмунда это, конечно, вздох облегчения. Но для нас означает, что во всем, что касается состояния Вооруженных Сил, полковник ГРУ Владимир Квачков прав. Прав безусловно.
Равно как и в изложенном им начертании государственного переустройства страны, в общих чертах совпадающего с планами самого подполковника ФСБ Владимира Путина, о которых нас, естественно, могут информировать только через «вбросы» в иностранные СМИ. Информировать или дезинформировать? Или и то, и другое одновременно: ставить на две лошади сразу, как в свое время с «операцией Трест»? Стиль НКВД-КГБ-ФСБ?

Но точно такая же двойственность и в поведении полковника ГРУ Владимира Квачкова: с одной стороны, упоминание о преследуемом властями за «русский национализм» и находящемся в бегах бывшем министре печати у Ельцина Борисе Миронове и его «Национал-Державной партии», с другой – Михаил Ходорковский. Снова ГРУ против ФСБ? Или все-таки на этот раз – после всего прошедшего – ГРУ вместе с ФСБ? Или же все-таки все согласовано и все определено?

В свое время начальник Российской Императорской военной разведки генерал Николай Потапов – после ухода от власти Государя – перешел на сторону большевиков. Именно он возглавлял «операцию Трест» и благополучно пережил все «сталинские чистки». Не он ли – в числе нескольких иных, известных и неизвестных, руководителей Имперских спецслужб обезпечил преемственность – геополитическую, по крайней мере, – Российской Империи и Советского Союза? Сегодня «на сторону революции» переходит полковник ГРУ Владимир Квачков и прямо, во всеуслышание, говорит о необходимости «национального восстания»: «Пока еще одиночки выходят на силовую борьбу с оккупантами. В этой национально-освободительной войне за русский народ и русскую землю не все доживут и увидят победу. Кому-то суждено погибнуть, кому-то быть раненым, кому-то попасть в плен. Это не важно. Важно найти в себе самом силы и встать».

Сейчас самым главным является вопрос: кто есть Президент Путин – гауляйтер, как его называет Квачков, или человек, делающий то же самое дело, только «с другого конца»? Да и сам Владимир Квачков указывает: «Момент истины заключается в признании или непризнании нынешней власти в России оккупационной». Для себя он этот выбор сделал. Но не есть ли это тоже маскировка – с его стороны и со стороны тех, кто стоит за ним (а «жертва покушения» Анатолий Чубайс обмолвился, что это «одна из самых опасных» – для него, разумеется, – политических группировок в современной России).
Тем не менее, мы хорошо помним слова Владимира Путина – тогда еще Премьер-министра правительства Бориса Ельцина, сказанные перед собранием высших чинов российских спецслужб, о том, что «операция по проникновению в преступную группировку проведена успешно». «Шутка», – добавил тогда Путин. Сегодня западная печать открыто говорит о том, что у Владимира Путина нет опоры и нет армии для «воссоздания Российской Империи». Об этом-то и говорит Квачков. Путин порой и выглядит как «гауляйтер» оккупационных сил. И ведет себя так. Маскировка? Как любит говорить Жан Парвулеско, «при приближении к сущности все двоится». А Ги Дебор переводил метафизику в чисто политическую плоскость: «революционеры должны стать тайными агентами, а тайные агенты – революционерами». Что-то подобное в России было в пору «Народной воли» и «Священной дружины». Но это отдельная, иная тема…
Есть и иные исторические аналогии, впрочем, не столь уместные, поскольку власть Золотой Орды над русскими княжествами в XIII-XIV вв. по степени порабощающей силы никак нельзя сравнить с сегодняшним «евроатлантическим пленением». Более того, там речь шла о своеобразном государствообразующем симбиозе, из которого выросло потом и Московское Царство, и Российская Империя, и Советский Союз. Однако было «опережающее» действие Тверского княжества и медленная поступь Московского. Кто был прав? С героической точки зрения – Тверь. С подвижнической – Москва. Москва казнила Тверь с помощью Орды, погиб святой князь Михаил Тверской. Но одолела Орду Москва. И создала Империю.

Во всяком случае, если Владимира Путина заставят уйти, и ему не удастся обезпечить преемственность своей власти, «власти тайных агентов», то вся правда истории окажется на стороне полковника Владимира Квачкова. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Пока повременим с окончательным ответом. Но ждать осталось недолго. Сегодня на дворе не ХIII век. Время сжимается в точку, чтобы развернуться в пространство. Пространство Руси.

***
Я считаю Владимира Васильевича Квачкова сегодня самым большим националистом в нашей стране, утверждая это открыто вопреки мнению Путлера. И если именно с его именем либерасты связывают термин "русский фашизм" — то, чего боятся Путин и Запад вместе взятые. Учтите: чаще всего происходит то, чего больше всего боятся. Нынешний фашизм под маской либерализма и пособничества, прикрытого кровавой словесной блевотой о партнерстве в интересах США (недочеловеков), в конечном счете выйдет им боком, а тех, кто посмел поднять руку на правду ждет безжалостный самосуд. Мы призываем отказаться от Путина, выразив ему вотум недоверия, а кроме того предлагаем разгромить 5-ую колонну, которую возглавляют Навальный, Ходор, Чубайсяня и унтерменши из-за океана с их пособниками (как в бандеровских погонах, так и без них), а также — окончательно разорвать все дипотношения и соглашения с США. Квачков — это будущее целой страны.

ПТН ПНХ! СЛАВА РОССИИ — ГЕРОЯМ СЛАВА!

Похожие статьи:

ПолитикаЕльцинизмы

Русское делоРусский Национализм

БиографииК.Д.Кавелин и его отношение к русской истории

Blood & HonourА. Никитин "Национализм, Расизм, Ксенофобия".

ИсторияРусская трагедия начала XX века

Рейтинг
последние 5

Magyar Szabad

рейтинг

+1

просмотров

7493

комментариев

1
закладки

Комментарии