Истиния лубка

Истиния лубка 

Западноевропейский прогресс книгопечатания в духе Гуттенберга русским школьникам уже пару столетий противопоставляется изготавливаемым вручную, примерно «с этого же времени», русским лубкам. Библия и Евангелие им преподносятся как «Вечная книга» и «Первая книга», а «Влес-книга» и подобные ей памятники письменности объявляются фальшивками. Как жить, чему учить молодёжь – Евро-исТорыи или Славянской Истинии?

История

Из Википедии можно почерпнуть сведения о лубках, соответствующие официозу – то есть «истории».

Читаем: «Самые древние лубки известны в Китае. До VIII века они рисовались от руки. Начиная с VIII века известны первые лубки, выполненные в гравюре на дереве. В Европе лубок появился в XV веке. Для раннего европейского лубка характерна техника ксилографии. Позже добавляются гравюра на меди и литография».

«Благодаря своей доходчивости и ориентированности на «широкие массы» лубок использовался как средство агитации (например, «летучие листки» во время Крестьянской войны и Реформации в Германии, лубочные изображения времен Великой французской революции)».

«В Германии фабрики по производству картинок находились в Кёльне, Мюнхене, Нойруппин; во Франции — в городе Труа. В Европе широко распространены книжки и картинки непристойного содержания, например, «Tableau de l’amur conjual» (Картина супружеской любви). В Россию «соблазнительные и безнравственные картинки» завозились из Франции и Голландии».

«В России XVI века — начала XVII века продавались эстампы, которые назывались «фряжские листы», или «немецкие потешные листы». В России рисунки печатались на досках особого пиления. Доски назывались луб (откуда палуба). Чертежи, рисунки, планы писали на лубу ещё с XV века. В XVII веке большое распространение получили раскрашиваемые лубяные коробы. Позднее бумажные картинки получили название лубок, лубочная картинка».

«В конце XVII века в Верхней (Придворной) типографии был установлен фряжский стан для печати фряжских листов. В 1680 году мастер Афанасий Зверев резал для царя на медных досках «всякие фряжские рези»[1].

«Немецкие потешные листы продавались в Овощном ряду, а позднее на Спасском мосту».

А вот данные Института Этнологии и Антропологии РАН: «Из Москвы и Мстеры торговцы мелочным товаром офени разносили «московские картинки» по всем городам и весям Российской империи. Они добирались и до Кяхты, на границе тогдашнего Китая и приносили оттуда китайский лубок. Китайские народные картинки печатались и печатаются до сих пор с деревянных досок, как и первые русские листы. И те, и другие стоили сущие гроши. В Китае печатные картинки, видимо, были уже в X-XI вв. Предшественниками и тех и других были печатные иконы, в России – православные, в Китае – буддийские».

Общая реконструкция лубочного дела

Итак, всё ясно? Дело ясное, что дело тёмное. Придётся производить самостоятельную реконструкцию природы лубков.

В самых общих чертах можно понять следующее: зимой в русских городах, местечках и деревнях любители рисования и грамоты топили печь дровами, долгими зимними вечерами жгли лучины, женщины ткали и рукодельничали, мужчины ладили телеги и сбрую. Чем же в это время занимались детишки и старики? Многие из них умели рисовать, а некоторые и знали письмо – но бумаги, папируса или сафьяна у них не было, зато дерева под рукой оказывалось предостаточно. Очевидно, их часто увлекало, по-западному говоря, лубочное хобби. И вот они раскалывали колоду на тонкие деревянные пластинки, обстругивали или шлифовали их, затем наносили первичный композиционный рисунок чёрным углём (отсюда, кстати, пошли понятия: черновой рисунок, черновой набросок, черновик). После чего увлечённо вырезали контур, старательно прорабатывали штрихи и детали. Применялась разная техника рисунка: нацарапывание, выжигание, вырезание, сверление, тиснение (вдавливание). Цветную разрисовку обычно делали дети-подростки с помощью подручных красок – угля, цветной глины, толчёной скорлупы и устричного перламутра, ягод, замешанных на яйце, камеди. Самодельными лубочными картинами (обычно – выразительными рисунками в сопровождении элементов орнамента и кратких надписей) украшали стены, изготавливали сундуки, ларьки и шкатулки. В праздничные дни произведения лучших мастеров распространялись по всей округе, умельцы навещали друг друга, делясь приёмами искусства.

Очевидно, с появлением на Руси промышленной коммерческой бумаги не «появились первые русские лубки», а возникла новая лубочная технология и новый товарный лубочный промысел. Историки же вместо пояснения этой технологии и раскрытия тайны первого информационного товарообмена на Руси, забивают нам голову исТорыческим словесным блудом, с привязкой к европейским «безнравственным картинкам» и к церковным агиткам. Да и вообще, нельзя забывать, что в эпоху христианства, в эпоху Кали, в период политиканской идеологической чехарды (в известном смысле это синонимы) всё, что служит памятником недавнего прошлого, при смене режима подлежит уничтожению. Скажем, где сейчас найти выпущенную при Сталине большим тиражом военную энциклопедию, посвящённую Великой отечественной войне? А тем более, где отыскать сейчас памятники давнего деревянного искусства, такие как деревянные лубки, солнечные часы, календари с отметками более 7000 лет, куммиры?..

От истории к истинии

Итак, остаётся наследовать лучшие примеры, в духе русских космистов: применять мощь воображения, использовать силу духа, привлекать уместные для осознания целостной картины, надёжные и точные аргументы, ухватывая ключевые моменты рассматриваемого вопроса, исключать несуразицы. Что ж, вместо истории займёмся истинией.

Вероятно, технология перехода от деревянного лубка к бумажному состояла в следующем. Особо удачный по сюжету и тщательно проработанный деревянный лубок становился основой для изготовления с него множества бумажных копий. Для этого его размер подгонялся под размер бумаги, поверхность тщательно выглаживалась и подвергалась гидрофобной пропитке, например, воском или олифой. Углубления, передающие текст и рисунок, делались глубокими бороздами, зубцами и вмятинами. И в эти углубления засыпался порошок сухой краски нужно цвета, а излишки порошка смахивались бархаткой. Бумажный лист быстро стелили на воду, и тут же вынимали, осторожно стряхнув капли, а затем клали на лубок. При лёгком постукивании щёткой по бумаге, сухая краска (скажем, смесь порошка рыбьего клея с графитом) прилипала к мокрой бумаге – получался оттиск. Процедура повторялась многократно. Высохшие листы передавали на разрисовку детям.

Готовую продукцию поначалу раздавали друзьям и несли подарком на праздники, а с развитием дела был налажен и коммерческий сбыт (не забывайте: тогда не было ни цветной полиграфии, ни телевидения, ни обоев). За бумажными оттисками с традиционных деревянных лубков закрепилось то же название – лубки, даже если их разрисовывали в разовом исполнении прямо на бумаге, минуя изготовление деревянной основы, но сохраняя стилистику.

Смешное

Ну разве дерево – серьёзный материал? Приведём примеры из разряда «деревянных насмешек» 20-го века:
Понятие «липа» возникло во время массового строительства в Российской империи железных дорог и мостов: подрядчики часто заменяли металлические опоры липовыми, воруя материалы, отчитываясь в удешевлении конструкций, оправдываясь нехваткой стальных конструкций.
В застойные годы в СССР престиж Армии пошатнулся, и, поскольку высшие армейские чины в СССР и в фашистской Германии в армейских петлицах носили дубовые листья, офицеров стали в насмешку называть «дубами».
В годы перехода к рыночной экономике, в СССР, а затем и «постсоветском пространстве» распространился доллар, имевший довольно устойчивый курс, тем временем русские рубли пребывали в состоянии гиперинфляции – их стали называть «деревянными».

Растекаться мыслью по древу. Иносказательно: вдаваться в ненужные подробности, отвлекаться от основной мысли, затрагивать разные, побочные, подобно ветвям дерева, темы и т. д. (шутл.-ирон.) (Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений Автор-составитель В.Серов)

Но вот, когда от лубков, книг, перфокарт мы перешли к виртуальным информационным носителям (флэшки, е-библиотеки, карманные электронные «книгочеи»), нас вдруг стала охватывать ностальгия по «натуральным» предметам, типа детских деревянных игрушек. И мы опять серьёзнеем в отношении дерева.

Грустное

Чтобы перейти от бестолково-исторического трактования к толковому пониманию лубка, нам придётся сначала сделать отступление.

Грустно, когда лучшие достижения отечественной мысли и практики, такие как упомянутый выше русский космизм, игнорируются – то ли по причине отсутствия патриотизма то ли от наличия завистливой к иноземщине бестолковости, то ли от продажности идеологическим диверсантам людей, именующих себя русскими учёными, а то и цинично празднующих День Российского Пиариста.

Вот давний пример. «Слово о полку Игореве», полное название, др. – рус. «Слово о плъку Игоревѣ, Игоря сына Святъславля, внука Ольгова». Самый известный памятник древнерусской литературы и важнейшее произведение по военно-патриотической тематике. Так почему об исследованном, казалось бы, вдоль и поперёк произведении, массово растиражированном с 1800 года, до сих пор ходит небылица Корелкина? Конкретно, речь идёт о следующем. В 1854 году Н. П. Корелкин предположил, что знаменитая фраза «растекашеся мыслію по древу» является опиской, а в тексте имеется в виду не «мысль», а «мысь». Мысью же, по мнению Н. П. Корелкина, в Опочецком уезде Псковской губернии называют белку, или векшу (Карелкин Н. П. (Рец.): «Игорь, князь Северский»: Поэма / Пер. Николая Гербеля // ОЗ. 1854. Т. 93, № 3. Отд. 4. С. 1—11.).

В оригинале сказано: «Боянъ бо вѣщіи, аще кому хотяше пѣснь творити, то растѣкашется мыслію по древу, сѣрымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы». А что, белка может не лазать, не прыгать, не скакать, не карабкаться, не катиться, не скользить, а таки именно «растекаться» по древу? Приключения князя можно передать глазами певца-бояна, волка или орла, но что рассказал бы о степном походе Игоря суетный лесной зверёк? И далее по тексту, фразу С. «О Бояне, соловію стараго времени! Абы ты сіа плъкы ущекоталъ, скача, славію, по мыслену древу...» Корелкин предложил понимать так: «...как бы ты, соловей-Боян, ущекотал эти полки, скача, как белка, по деревьям». Те есть Колрелкин сменил «славление» на «какение», а мысль вторично заменил (якобы опять описка!) на белку. Немец Даль в своём словаре продублировал: «МЫСЬ - ж. пск. белка, ВЕКША»

А есть ли упоминание о мыси-белке хотя бы в одном летописном источнике Киевской Руси, то есть Руси хотя бы приблизительно того же времени? Такого упоминания там нет. Слово «мысь» является не древнерусским, а диалектным словом. Кстати, поход Игоря начинался из княжества Новгород-Сиверского, а сиверцы (сивер - северяне) восточнославянское племя со своим особым диалектом. Их появление и жизнеописание встречаем в «Повести временных лет» Нестора-летописца: переселенцы «седоша по Десне, и по Семи, по Суле, нарекошася север». Причём, поначалу северяне входили в состав Хазарского Каганата на положении данников и платили хазарам «по серебряной монете и по белке от дыма». Заметим: по белке с каждой печи, но не по векше и не по мыси. Впрочем, христианизаторская «Повесть» - издание не сказать чтоб авторитетное: согласно Нестору, все славяне произошли от Иафета - третьего сына Ноя и т.д. и т.п.

Белка песенки поёт да орешки всё грызёт

А есть ли слово мысь в современных славянских языках? Такого слова нет, а белку сейчас именуют на русском – белка, на белорусском – бялку (ваверка), на украинском – білка. Это название от светлого окраса, типичного для белок на просторах от Скандинавии до Алтая: животик, иногда кончик хвоста или вся белка зимой (скажем, разновидность телеутка) – белая. Тем же образом, по-казахски белку называют ақ тиін – белый мех.

Филологи-эимологи солидарны: слово «белка» происходит от др.-русск. бѣла, бѣла вѣверица «белая белка» (Лаврентьевск. и Ипатьевск. летоп. под 859 г.).

А вдруг, предположим, белку называли мысью славяне или предки славян в более отдалённые эпохи, либо проживая на более отдалённой территории? Чтобы это выяснить, а попутно на этом крохотном примере бегло осмотреть историю развития мировых языков, рассмотрим вариации слова «белка» в пространстве и времени (с использованием данных http://molly.kalafut.org/animals/squirrels.html и http://ru.wiktionary.org/wiki/%D0%B1%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%B0 ).

В летописные времена белку на Руси именовали векшей (от «вешкаться» – копошиться, бегать туда-сюда, возиться).

А ранее, в эпоху переселившихся с тёплых краёв антов – веверка (название промыслового зверька – от «выверка» – вывернутая шкура пушного зверя: беличья шкурка ценна лёгкостью и мягкостью). И в современных языках: на сербском – веверица, на словенском – veverica, на словацком veverička, на хорватском – vjeverica, на македонском – верверица, на чешском – veverka, на румынском – veveriţă, на латышском – vāvere, на литовском – voverė, на генуэзском – vinværa (или sciórnoa), на белорусском – ваверка (архаичное название, современное – бялку), на нижнелужицком – njewjericka, на греческом –βερβερίτσα (или σκίουρος, skeouros), на польском – wiewiórka, на валлийском (Уэльс) – gwiwer или wiwer, на корнском (корнуэльском, корнваллийском) – gwiwer, на бретонском – gwiñver.

Ещё раньше, на языке арийцев (к нему близок санскрит) белку, вероятно, звали типа тягялка, тигилка, тегелка («тягалка» – собирательница припасов). Но сейчас это звучание уже еле заметно по окраинам огромной территории: на эстонском языке белка – tegelikkus (позже – orav), на малайском – tupai, на языке коренов (индокитай) – taramchwi, на алтайском – тийиҥ, на киргизском – тийин, на башкирском – тейен, на татарском – тиен, на якутском – тииҥ.

Другие варианты арийского происхождения именования белки.
«Скакунья»: на латыни – sciurus, на итальянском – scoiattolo, на венетском (венецианском) языке – scoiàtolo ; schirato ; sghirato, на генуэзском – sciórnoa (или vinværa), на сардинском – schirritu или schirru, на английском – squirrel, на арагонском – esquirgüelo, на галлисийском – esquilo (esquío), на каталанском – esquirol , на окситанском (провансальском) – esquiròl, на португальском – esquilo, на мирандском (Португалия) – scujatul, на мальтийском – skwiril (iskojjattlu), на греческом – σκίουρος, skeouros (или βερβερίτσα), на шведском – squirrel (или ekorre).
«Катанья»: на болгарском – катерица, на албанском – ketri или ketör, на баскском – katagorri (или urtxintxa), на бенгальском (индоарийский язык Бангладеш и Восточной Индии) – kathbiral.
«Игрунья»: на датском – egern, на ирландском – iora (rua/glas), на исландском – íkorna, на фризском – iikhoarn, на голландском – eekhoorn, на французском – écureuil, на норвежском – ekorn, на шведском ekorre (или squirrel), на африкаанс – eekhoring.

Это кто там кричит “Wau!”?

Итак, мы познакомились со сродственным (непрерывным) словообразованием. Совсем другая картина в случае хаотического (прерывистого) словообразования, при котором главную роль играют два принципа:

- «Эффект родоначальника» - это когда родоначальник небольшого, со временем разрастающегося племени, грубо говоря, называет что попало и как придётся, а за ним все остальные просто повторяют;

- «Эффект заимствования» - это когда, грубо говоря, племя занимается плагиатом, перехватывая незнакомые для себя названия у соседей, и, обычно, переиначивая их на свой лад.

Примеры заимствований, с передачей наименования белки из языка на язык:
В связи с колонизацией. Белка на испанском – ardilla, а на языке филиппинских кебуано – ardilya. Здесь мы видим, как регионально-изолированный вариант, после колонизации Филиппин испанцами, был воспринят туземцами. Звучит одинаково, пишется по-разному. Подобным образом, белка на французском – écureuil ("экюрёй"), на креольском – ekirèy. Это следствие развития креольского пиджина на основе французского. Под пиджином понимается сложная языковая смесь, скажем, китайских гастарбайтеров, негритянок разного происхождения и французских колонизаторов.
При торговом обмене. В Прибалтике, название белки от саами воспринято финнами и эстами, видимо в процессе торговли пушниной. Белка на языке саами – oarri, на финском – orava, на эстонском – orav (натомест архаичного tegelikkus). Также, из двух названий белки у шорцев: тииң и саққыл, первое схоже на булку по-алтайски – тийиҥ: вероятно торговое заимствование.
На китайском белка – songshu (сун шу – "сосновая мышь"), на таджикском – санҷоб: вероятно заимствование через сродство.
На идише, языке европейских евреев, белка – wewerke: очевидно заимствование выходцами из Африки, переселившимся через Азию поэтапным транзитом в Европу этого «общеевропейского» слова. Да, обратим внимание на звучание здесь буквы-звука Дубль-Вэ (Двойное Вэ). Вероятно, наличие такого звука в той или иной стране связано с давним семитско-кельтским влиянием. Хотя есть и восточноевропейская транскрипция идиша – veverke (ж.) и vevrik (м.). Тем временем, на иврите, языке израильских евреев, белка – снаи (м.); но и это вероятное заимствование, поскольку на арабском белка – sinjāb (м.), а на турецком – sincap. Сам же еврейский народ и его язык, через эфиопов, родственен племенной группе банту (результат очень длительной мулатизации по женской линии).

А вот эффект родоначальника в действии – просто единичные регионально-изолированные варианты именования белок.
Европа: на алеманском (швейцария) – Ychhöörnli, на немецком – Eichhörnchen, на люксембуржском – Kaweechelchen, на баскском – urtxintxa (или katagorri), на шотландском (гаэльском) – feòrag, на ирландском – iora, на фриульском (Италия) – sghirat, на ретороманском – stgilat. Эта пестрота говорит в пользу того, что древние коренные европейцы – кельты – принадлежали к семитам (потомкам от негров, через мулатов, с их дальнейшим смешением с белыми). Схожая пестрота у саами, угров и других палеоевропейских народов, здесь вероятна монголоидная примесь: белка на удмуртском – коньы, на чувашском – пакша, на эрзянском (Мордва) – уро, на кильдинском (саами из-под Мурмаска) – вуэррев, на крымскотатарском – sansar.
Азия: на ингушском – бIарашдуарг, на карачаево-балкарском – эрлен, на осетинском – æхсæрæг, на кумыкском (Северный Кавказ) – атъялман, на азербайджанском – dələ, на туркменском – awusiýdik, на узбекском – olmaxon, на шорском (Алтай, Кемерово) – саққыл (или тииң), на тувинском – дииң, на монгольском – хэрэм, на эвенкийском – улукӣ на тибетском – bya ma byi, на корейском – daramjwi, на японском – risu на вьетнамском – sóc, на телугу (дравиды, индокитай) uDuta, на хинди – gilahri (gileheri), на урду – gilaehri.
Океания: на индонезийском – bajing, на маори (аборигены Новой Зеландии) – ki~rera.
Америка. Чукотка и Аляска – мостик в Америку. Любопытно, что на языках инупиак (чукчи, алеуты) белка – saqłataiyaq ; saqalataayiq (напоминает «скакунью»). До вторжения испанцев и до цивилизации инков в Центральной Америке господствовало племя аймара. На языке аймара белка – wisk'achu – это тоже напоминает «выскачку», «скакунью» на языках арийского корня. Но прочие местные наименования белки пестры и бессвязны: на микмак (индейцы Канады) – ahdoo-doo-wech, на оджибве (индейцы Канады) – adjidamoy, на сиу (индейцы США) – nay-he-no-we-nab, на апач (индейцы США)– na'iltso, на каюга (ирокезы, США) – jo nis kro, на гуарани (южноамериканские индейцы) – kuatî, на кечуа (южноамериканские индейцы) – huayushi или antharu, на Сранан-тонго (Суринам, креолы) – bonboni.
Африка: на бена (танзанийские банту) – kimusese, на фипа (танзанийские банту) – insyo, на маконде (танзанийские банту) – ihindi, на нгони (танзанийские банту) – chigorogoro, на кикуйю (кенийские банту) – gaturu, на меру (кенийские банту) – kishakoriyo, на суба (кенийские банту) – ikinyamange, на коса (банту ЮАР) – nomatse, на зулусском (ЮАР) – Isinkwe, на Шона (банту Зимбабве) – shindi, на свати (Свазиленд, банту) – bu-shígwane, на сомалийском – наdabaggaalle, на хауса (Чад) – kurege, на манда (Танзания) – ligudwani, на суахили (восточная и центральная Африка) – kindi, kuchipika, kichakuro, на волоф (Сенегал) – jaxat.

Но вот белка на мамбве (замбийские банту) – amusyo, а на венгерском – mókus. Это, схоже с именованием белки под Псковом – мысь. Созвучие с языком замбийских банту видимо случайно. Что же касается венгерского, то, напомним, ранее территория от Урала до Балтики была населена угорскими племенами, а венгры – это угры, переселившиеся на Дунай (кстати, среди названий одной сраны – Венгрия|Угорщина|Hungary). Вероятно, и «мысь» из-под Пскова – это диалектное наследие тех самых угров.

Автор «Слова» – славянин

В то же время, нет никаких указаний на то, что автор «Слова» – венгр, угр или выходец из местности под Опочецком, из Пскова, из Господина Великого Новгорода.

Напротив, известные исследователи "Слова" - Головин, Щурат, Петрушевич, академики А. С. Орлов и Н. Н. Зарубин считают, что автор "Слова о полку Игореве" – карпаторус, галичанин. Установив галицко-волынскую литературную манеру в "Слове о полку", академик А. С. Орлов заключает: "Это ведет как будто к тому, что и сам поэт - творец "Слова о полку Игореве" был выходцем из Галицкой земли, сопутствовавшим Ярославне ко двору ее мужа" (Игоря). (А. С. Орлов, академик. "Слово о полку Игореве"”, 1943, стр. 31.). Вероятно, что и высокий эпитет Осмомысл, то есть многомудрый, "восьмимысленный", "измечтал" для Ярослава Галицкого не кто иной, как певец Игоря, автор «Слова». В летописях же Осмомысл зовется просто: Ярослав Галицкый, сын Владимира. Под определение такого певца Игоря, всех ольговичей и Осмомысла попадает человек, прямо указанный Галицко-Волынской летописью: "словутьный Певец", " гордый певец Митуса".

Есть и другая версия, согласно которой автор «Слова» - выходец из Брянска. Так, литературовед Козырев поднял обширный материал всех опубликованных региональных словарей и пяти диалектических картотек (брянской, орловской, смоленской, псковской и общерусской) и обнаружил, что из 151 параллели к лексемам «Слова» 95% были южнорусскими, 25% от общего числа – брянскими (то есть опять же, никак не псковскими).

Получается, что прекрасно владевший тогдашним центрально-русским языком и его галицким и рязанским диалектами певец-сказитель, ну очень вряд ли допустил бы случайно угровское диалектное слово «мысь».

Шанцевый инструмент глубокой китайской древности

Итак, защищаем от нападок Николая Каллиниковича Гудзия, который в очередном издании школьной хрестоматии всё же «допустил однозначно осуждённую филологами» фразу оригинала «Растекашися мыслью по древу». И, наконец, рассматриваем вопрос «растекания». Раз по древу растекается всё же не белка-мысь, а человеческая мысль, что собственно значит эта аллегория?

Прежде осмысления этого понятия, хорошо бы сначала побывать в археологическом музее. Хотя бы мысленно. Там находим древние топоры и пилы: железные, бронзовые, каменные. Затем представляем белого жителя Евразии – после того, как изменился климат, и мамонты, шерстистые носороги, гигантские лоси, олени и медведи вымерли или измельчали, оказавшись на грани вымирания. Сам белый человек оказался на грани вымирания. Большинство – погибло, но непобедимое в своём отчаянье меньшинство прорвалось в иные земли, радикально сменив образ жизни и создав цивилизацию.

Из Арктики люди перебрались в тайгу, но не нашли здесь ни изобилия доступной дичи, ни материалов, пригодных для быстрой постройки жилищ. И, наконец, вышли к морям Тихого океана. Здесь оказалось больше дичи и рыбы, но в основном речной, морской и островной. А для серьёзной охоты на всю эту дичь (тюлени, красная рыба, мелкие, а тем более крупные киты) требовалась постройка хотя бы хороших плотов, а лучше – лодок и кораблей. Вот и пришлось начать массово изготавливать для начала каменные, а затем и металлические топоры и пилы: из спиленных деревьев можно было строить плавсредства для охоты, дома и крепости.

В память о той эпохе осталось славяно-русское название восточно-азиатской державы – Китай. Поскольку именно у этих берегов белые переселенцы успешно занимались китобойным промыслом. И в самом деле, на первобытных стоянках там находят керамику, древнейшие человеческие изображения – с причёской мужчин как у казаков, и с чертами лица белого человека. До самого средневековья китобойный промысел не был традиционным для китайцев, но на стоянках древних людей в северо-восточной Азии находят во множестве гарпуны. Вероятно, слова «гарпун» и «арий» имеют общий корень «АР».

Самоназвание «китайского» народа – шаньцы (по названию Китая периода династии Шань), а самоназвание страны – Тянься (Срединная Страна). Описываемые события были в глубокой древности. Кстати, а откуда понятие «древность»? От «древо» - дерево. Которое надо было пилить. И не одно. А откуда понятие «глубокая» древность? От «глубоких» вод, поскольку на мелководье поймать кита было никак не возможно. А откуда военный термин «шанцевый инструмент»? Это инструмент возведения укреплений для защиты от шаньцев.

Так вот, перенесёмся в типичную ситуацию из этой самой «глубокой древности». Вот белые предки забили кита, построили дом, укрепили шанс (донедавна так называли деревянно-грунтовое оборонное сооружение, изначально – укрепление от шаньцев, резко увеличивающее «шансы» выстоять в случае штурма) и строят на нём очередной корабль. «Труд» (когда древесину пилой «трут») – он очень нужный, но и крайне утомительный. Особенно при продольной распиловке брёвен, из которых предстоит строить корабль. Но вот завалили очередное спиленное дерево, сели вокруг пня передохнуть. Кто-то из молодёжи сбегал к ручью, принёс полное деревянное ведро студёной водицы. Напились. «Дай-ка сбрызну», - говорит старший, выливая остатки воды на пень. Вода «растекашися». Все сгрудились, разглядывая выразительный рисунок проявившихся годовых колец. И у старшего пробуждается… не «мысь», конечно, а «мысль». И растекается вслед за водой эта мысль «по древу», а точнее – по годовым кольцам. И показывает он другам своим, соплеменникам, уверенно проводя ногтем: «Вот оно, позапрошлогоднее кольцо, когда было короткое лето, и дерево дало малый прирост, а потому кольцо получилось тонким». «Глядите, а вот это – толстое кольцо долгого лета, когда у нас была хорошая морская охота, но морозная зима. Помните, я тогда первый раз попал гарпуном в кита, а осенью привёл в дом златовласую хозяйку ?» И никому не хочется вставать, и все с интересом слушают, не перебивая, бывалого человека, и заводит он у вечернего костра песнь-бывальщину о долгом пути дедов и прадедов, о славных девицах и о далёких краях…

Колода, Календарь, Коляда

Выводы о правдивости сказанного подтверждены исследованиями археологов – но не слишком убедительными, поскольку китайская сторона известна своей, скажем так, патриотически направленной археологией... Согласно же, публикаций Валерия Михайловича Дёмина белый народ соседствовал с Китаем долго, и на некоторое время покорил его (а в новое время в китайских гробницах находили древних белых императоров, но эти моменты не афишировались).

Но, продолжим нашу мысль о том, как белые предтечи научились, рассматривая дерево, пробуждать воспоминания и «читать записи» (записи природы – годовые кольца). То есть деревянная колода приобрела сакральный смысл. Слово «колода» – от «коло»: на старославянском – круг, окружность. Если окинуть взглядом золотисто-гладкий спил дерева с толстой растрескавшейся корой по краям, то он напомнит Солнце, таким как изображают славяне. Скажем, и до сих пор над некоторыми из куполов Киево-Печерской Лавры (не потому ли её запрещают фотографировать?!). Двусторонний цельный спил дерева (колода), очевидно, служил древним для «работы с воспоминаниями» и прочих действий, выстраивавшихся в регулярно проводимый ритуал. Из этого можно сделать предположение о прямой связи солнца, деревянной колоды и бога Коляды. Причём не случайно праздник Коляды посвящён первому дню усиления (омоложения, воскрешения) Солнца после периода его угасания (умирания).

Предположительно, белые люди пришли в Китай из Заполярья (версию заполярного происхождения белого человека разрабатывали учёные, публиковавшиеся в подвергнутом репрессиям русском издательстве «Белые Альвы»). В этом плане величание Солнца и торжество его воскрешения – после полярной ночи – понимается особенно чётко.

Календарь, согласно преданиям и созвучности – Коляды дар. Из этого следует, что изначально белые предки пользовались Солнцем в качестве главнейшего ориентира, определяющего дневной и годовой цикл, прочие циклы (для древних народов тропиков и субтропиков заметно более характерна лунная символика и лунные календари). Куммир на возвышении, очевидно, стоял не «ради культа» или «для мебели», а выполнял роль солнечных часов и месячного хронографа: его заострённая верхушка в ясную погоду давала тень, и на том месте, куда она указывала, устанавливался соответствующий знак. Скажем, невысокая колода с вырезанным на ней зодиакальным знаком.

Усвоив соответствие зодиакальных знаков, изображённых на колодах расположению зодиакальных созвездий на ночном небосклоне, будущие мореходы и первопроходцы учились такой премудрости, как ориентация по звёздам, с учётом длительности и смены сезонов путишествия. Облегчению запоминания служили дни рождения и имена. Скажем, родившегося в суровый зимний месяц мальчика, по названию месяца могли назвать Лютый, а родившуюся в конце лета, в месяц лебедя, девочку могли назвать Лебядушкой. Те, «древние» календари не дошли до нас (дерево – недолговечный материал), а если бы и дошли, то вряд ли были бы нам теперь понятны, поскольку перемещение звёзд за тысячи лет привело к изменению очертаний «старых» созвездий до неузнаваемости.

У белых племён и народов известно множество календарей, в которых праздник Коляды и Новолетье (Новый Год) сдвигались один относительно другого. Но всё же видна общая закономерность: новолетье празднуется либо среди зимы, либо ранней весной. Историки весеннее празднование приписывают началу нового земледельческого (сельскохозяйственного) цикла. Но, ранней весной, по крайней мере, на основной территории России, ещё не сеют и выгоняют скот на пастбища – слишком рано. Думается, традиция весеннего празднования Новолетия проистекает из времён ещё до большого климатичесого кризиса, а значит и до вхождения в Китай. То есть из времён, когда на белой прародине ранней весной заканчивалась полярная ночь.

Во Влес-книге есть словосочетание «не прекращать вращать Кола», по контексту означающее Солнце и Луну; вместе с тем ясна и прозрачна символическая связь этих «великих Кол» с «малыми колами» - вращающимися колёсами. Эта символическая связь до сих пор сохранилась в ламаизме, где молитве «придают магическую силу осуществления», привязав текст молитвы к водяному или воздушному колесу, придав ему вращательное движение.

Продукт белой цивилизации

Рассматривая подробно пример с разнообразием именования белки и вскользь – понятия, связанные с китами, шаньцами, глубокой древностью и колодой, мы всюду наталкивались на некоторые закономерности, с которыми непременно знакомились и белые переселенцы, сталкиваясь и частично смешиваясь с небелыми народами.

Что главное в тех азах реального языкознания, которые мы только что вместе раскрыли?

Языки мира можно разделить на три группы:
Языки непрерывного, сродственного, синонимически-образного словообразования, характерные для народов с высокоразвитой родовой памятью. Это белые народы, эволюционирующие, скажем, по линии арии-славяне-анты-русские. Возможны вариации конца этой цепочки типа арии-галлы-франки-французы, и прочее.
Языки прерывистого, заимствующего, ситуативного словообразования, характерные для народов с высокоразвитым «культом родоначальника». Это чёрные народы, эволюционирующие, скажем, по линии мавры-банту-эфиопы-семиты. Возможны вариации этой цепочки типа негры-мулаты-квартероны-афроамериканцы, и прочее.
Языки смешанного типа словообразования, сочетающие элементы двух предыдущих групп, характерны для жёлтых народов. Эволюция этих народов также представляет собой смешение, а потому менее однозначно-выразительна, чем в представленных выше примерах.

Было бы наивно или слишком предвзято полагать, что эти закономерности случайны, ни на чём не основаны, и никому никогда не известны, раз не описаны в исторической, христианской или неолиберальной литературе. Они имеют глубинное психофизиологическое, а не внешне-косметическое основание:
Белые народы имеют прекрасную Родовую Память, но бывают чрезмерно консервативны не только в словообразовании, но и во взглядах на жизнь.
Чёрные народы очень высоко Адаптивны (быстро и легко приспосабливаются к смене обстановки), но чрезмерно легко теряют слова и мысли, не обладают родовой памятью.
Жёлтые народы в своей психофизиологии, памяти и языковых практиках занимают промежуточное положение между белыми и чёрными.

Эти закономерности, естественно, проистекают не от цвета кожи как такового: в случае смешанных семей происходит разнообразное (разно-Образное) смешение потомков (это когда окружающим возможно и смешно, а родителям бывает грустно). То есть дети от смеси белого и чёрного начал – это далеко не смешение двух красок, дающее серый микс в бесконечности вариаций оттенка. Миксирование цвета кожи жёстко ограничено – оно имеет а порядка 16 врождённых (генетически обусловленных) вариаций от мраморно-белого до смоляно-чёрного, остальное обусловлено только степенью загара. Психофизиологических вариаций никак не больше, и хотя их трудно выделить формально, но они часто сами «бросаются в глаза».

И всё же, возможности Родовой Памяти не безграничны – это не столько готовое знание, как намеченное пунктиром понимание. А для пробуждения и наполнения конкретикой этого пунктира, а также для обмена мнениями, необходимы подсказки. Вот в роли таких средств обмена между белыми людьми не столько готовыми знаниями, как взаимно понятными намёками, изначально и появились первые письмена и первые материалы, их запечатлевающие – лубки. Позже, с развитием коммуникаций и распространением смешанных семей, письмо распространилось и среди небелых народов – появилось множество государственных, кастовых и национальных алфавитов, передающих уже не столько мысль как её упрощённое звучание. А с появлением мобильной телефонии, телевидения, потребность напрягать воображение у обывателя вообще практически сошла на нет.

То есть, письменность – продукт белой цивилизации, адоптированный со временем большинством народов мира (а часть народов так и остаются безграмотными, не имея своей письменности, но пользуясь множеством «готовых» продуктов прогресса).

Рисунки на лубе

Древесина, это - оболонь-заболонь, а между ними слизкая паренхима - камбий. Оболонь – то, что со стороны коры (оболонка-оболочка), и в ней много лубяных волокон, иногда очень гладких и прочных, легко отделяемых от заболони. Можно, скажем, из акации в кулак-два толщиной содрать аккуратненько кольцо коры по самый камбий - получится материал типа папируса или, скорее, берестяной грамоты. Такой луб годится и для придания правильной формы переломанной конечности в полевых условиях – «взять в лубки», и для плетения лукошек, и для выцарапывания небольших надписей, рисунков. Но писать и рисовать на неровной поверхности несподручно. Заболонь удобна в качества куммира, календаря, но её не передать в качестве письма. Оболонь же удобна для плетения, но либо полоса луба получается «в одну строку», либо широкую полосу, развернув и закрепив, приходится предварительно вываривать, разравнивая (подобным образом аборигены Австралии донедавна выравнивали копья, изготовленные из кривых корней акации).

Постепенно техника письма совершенствовалась, и на смену рисункам по типу иероглифов пришли письмена по типу слогового, а затем буквенного письма. Материал для записей тоже совершенствовался. Большим «технологическим прорывом» стал переход от оболонных лубков к «искусственным» лубкам, изготавливаемым из колоды, разрубленной на тонкие как лубок плоские дощечки. То есть, лубок – это расписная тонкая дощечка, обладающей несомненными преимуществами - долговечностью, удобством письма и обработки.

Руны и «шёпот предков»

Древние знали письменность. Знали руны. А руны – это, по сути, и есть письмо «чертами и резами» или «черторезное письмо». Что нетрудно вывести логически. В самом деле, руническое письмо наиболее известно по надписям на камнях. И если бы это письмо было приспособлено нарочно для чеканки по камню, то знаки письма были бы не только прямыми, но и округлыми, овальными, извивистыми – радуя глаз и упрощая труд. Но на деле все руны состоят из ровных отрезков – резов. Это значит, что «родным» материалом рун было дерево, а «родными» инструментами – писало и нож. Деревянную пластину – сырой лубок – окунали в буковый вар, получая вощёный (пропитанный воском) лист матового блеска. Затем писалом (заострённым металлическим стержнем) по вощине нацарапывались «черты» - на этом этапе писало часто съезжало по деревянным волокнам, и буквы получались не очень аккуратными. Затем ножом черновые буквы углублялись в «резы» - проделанные двусторонним срезом борозды. Рядовые резы букв заполнялись чёрной краской, а титульные, в начале очередного повествования – красной (отсюда выражение «с красной строки», связано с этим и сам слово «краска»), излишки краски после высыхания легко стирались с вощёной поверхности. Краска готовилась, например, на яйце, камбии, пальмовом масле, и рыбьего жира, вытопленного из печени акулы, из спермацета кашалота, кишкового жира животных, в смеси с углём, сажей, графитом, и с красной глиной - охрой. Готовый лист, не покоробленный, не замаранный и не содержащий ошибок, вставлялся в книгу – для этого в нём проделывались отверстия, продевалась и не туго перевязывалась тесьма, удерживая все листы вместе и по порядку.

Производство книг, по крайней мере, в периоды процветания народа и его образованной элиты, было поставлено «на поток». С лучших образцов изготавливались дубликаты, пришедшие в негодность или рассыпанные и частично утерянные листы заменяли, а мастера книжного дела соперничали между собой. Эта ситуация подталкивала к стандартизации книжного дела – к взаимозаменяемости листов, избегая неформата (то есть вставка нового листа в старую книгу не должна была портить её внешний вид другим размером листа и букв).

Итак, перед мастером книжного дела стояла задача: изготовить лубяные (книжные) листы заранее известного размера. Основательно подходя к делу, мастер останавливался на стандарте «золотого сечения». Современные историки сводят золотое сечение к искусству ближневосточных семитских народов, пользовавшихся при геометрических построениях циркулем. Но само понятие означает не «циркуление», от эллинского слова «циркуль», а «сечение», от арийского слова «сечь», рассекать. То есть, выбрав подходящую породу дерева, белый умелец изготавливал и размечал колоду таким образом, что при рассекании заготовки срезу же получались пластины «золотого сечения», то есть гармоничной пропорции длины и ширины.

Идя путём умельцев прошлого, давайте и мы проявим смекалку в решении поставленной задачи. Пропорции золотого сечения являет гармонично сложенное тело взрослого человека в расцвете сил, скажем, самого Мастера. Например, длина от локтя до косточки, где крепится кисть и длина самой кисти соотносятся как 62 : 38, то есть в пропорции «золотого сечения» (http://arx.novosibdom.ru/node/419). То есть, высоту лубочного листа подходящего формата можно определить, приставив к срезу ствола локоть, сделав по нему зарубку и последующий спил.

С одного ствола, в принципе, получается несколько спилов одной длины, но различного диаметра. По срезам размечаем ширину будущего листа. Не совсем удобно измерять длину по кисти, вытянутой вдоль среза колоды – проще растопырить пальцы и приложить их к поверхности: нужный размер – это расстояние от большого пальца до мизинца. В славянской традиции этот размер именуется «четверть». Почему? Исходя из логики мастера книжного дела, логично предположить, что оптимальный диаметр колоды для изготовления лубков золотого сечения – это «целый» размер, составленный из четырёх «четвртей»! То есть, когда спилов древесных стволов достаточно (при строительстве кораблей, крепостей, жилищ и храмов), тогда мастеру легко заготовить оптимальную для лубочного дела колоду, измерив четвертями диаметры спилов, и найдя подходящий.

Теперь делаем разметку колоды. По размеру «четверти» посредине колоды проводим две продольные линии – это будущие торцы листов, и две поперечные линии – будущие плоскости крайних листов. Эти линии именуются Чуром, и отделяют будущую книгу (материальное воплощение Родовой Памяти) от «чурок», состоящих вроде бы из того же материала, но лишённых Родовой Памяти – на чурках никто ничего не запишет. Вот в чём аллегорическая суть Чура – разделителя людей, обладающих памятью Пращауров, линией Чура, от чурок, не обладающих Памятью Предков. Отсюда детские выкрики «Чур я!», «Чур не я!» - они означают радостное заявление о пробуждении врождённой ориентации относительно желаемого или не желаемого, «шёпот предков».

Лубочный букварь

Зачем иметь два синонима – азбука и букварь, если они в общем-то означают одно и то же – алфавит, сдобренный картинками и надписями? Если бы мы были неграми, то разницы никакой, так же как никакой разницы между «дружить» и «любить» – в негритянских языках слова «любовь» нет: есть дружба, секс и дружеский секс, чего ещё надо? Но, поскольку мы белые, выясняем что к чему.

Азбука – это интеллектуальное содержание, а потому говорят «знает уже почти всю азбуку», спрашивают «Азбуку учишь?». Букварь – это материальное исполнение, а потому говорят «купила новый букварь!», спрашивают «А где мой букварь?» Шрифт заглавных букв – «буквица», слова «буква» и «букварь» однокоренные, а их корни имеют прямое отношение к буковому вару (защищавшему древесину от порчи, подобно садовому вару) или к варёному буку (буковому лубу из оболони, разглаживаемому в кипятке).

Слово «бук» имеет арийское происхождение, общеиндоевропейское звучание. Во многих языках название бука совпадает со словом «книга». Нем. Buche — «бук» и нем. Buch — «книга», швед. bok, норв. bok, дат. bog – «бук» и «книга». Связано это с тем, что первые руны писались на лубках из оболони или на лубках колотой заболонной древесины.

Курорт Карловы Вары в долине реки Тепла (Чехия) обрамлён зелёными горами с великолепным буковым лесом, со «сладким» для человека воздухом. В сентябре там собирают много грибов, буковые орешки любят белки, но певчих птиц здесь нет – изобилие фитонцидов угнетает насекомых-вредителей, и птицам остаётся мало корма. Схожие буковые леса есть в Баварии, на Кавказе, а в Крыму преобладает гибрид бука с дубом. Буковые и смешанные леса широко распространены во всей умеренной зоне Евразии, отсутствие подлеска традиционно делало их удобными для проживания. Палеоботанические данные указывают происхождение видов бука из северной части Тихого океана.

Очищенные и обязательно поджаренные орехи, при добавлении небольшого количества пшеничной, рисовой или ржаной муки, идут на выпечку, на Кавказе, в Карпатах буковую муку используют для выпечки обычного хлеба – от этой добавки его вкус заметно улучшается. Жаренные семена бука на Кавказе – народное лакомство, как семечки подсолнуха в России. Буковые орехи очень питательны: они содержат до 50 процентов масла. Масло сырого давления ядовито, идёт на технические нужды (раньше шло на изготовление букового вара?!), а выдавленное из прожаренных орешков – в пищу.

Кстати, техническое устройство, именуемое ЛУБРИКАТОР — (Lubricator), это прибор, подающий смазочное масло к различным трущимся поверхностям машины. Применяется в пневматическом оборудовании, в паровых машинах и двигателях внутреннего сгорания.

Китайские-индийские лубки

Что ж, согласимся с историками в том, что вероятно первые лубки появились в Китае, но выдвинем, в порядке установления истины, версию, что создателем первых лубков в Китае были не китайцы, а белые люди, потомки которых – арийцы-славяне-анты-русские. То же самое касается Индии. Вероятно, и Вавилона – но, Багдадский Музей сожжён, Ур НАТОвской военщиной превращён в радиоактивное пепелище, так что там найти что-либо сложно.

Предположим, исходя из обратного, что создатели лубков – прямые потомки жёлтого синантропа, как утверждают некоторые китайские товарищи, или чёрных дравидов, как утверждают некоторые лидеры Тамил-Илама. Смотрим внимательно на традиционные лубочные сюжетные изображения тамошних негров и китайцев, «раскрасневшихся с мороза», делаем выводы.
 

Похожие статьи:

КнигиПлатов А.В., Таранов Н.Н. - Руны славян и глаголица (2010)

ГостинаяЧто день грядущий нам готовит?

Славянские символыСлавянские руны

ФольклористикаГлубинная Книга

ОбразованиеДеглусаровские чтения Книга мудрости Часть 2. "Движение мысли в ритме морских водорослей: алгоритмы и линейная логика"

Силваяр

рейтинг

+7

просмотров

4551

комментариев

5
закладки

Комментарии