Мифы и сказания Славян

Славянская мифология

В отличие от старых мифологических систем, таких как античная или индийская, славянская мифология, в особенности восточных (русских) славян, оставалась до XIX века малоизученной. Это связано как с христиа-низацией славян, в результате которой мифы были преданы забвению, так и со следствием этого процес-са - утратой первичных, оригинальных мифологических текстов. 

Прошлый век был ознаменован бурным всплеском интереса к фольклору, этнографии и мифологии - не только русской и общеславянской, но и праславян-ской, которая, во многом приспособившись к христианству, продолжала существовать в разнообразных формахустного народного творчества (В.И. Даль в этой связи определял миф как происшествие или человека баснословного, ска-зочного, иносказапье в лицах, вошедшее в поверье).

Ключевыми для нового осознания славянской мифологии стали труды Ф. И. Буслаева, А. А. Потебни, И.П. Сахарова, такие конкретные работы, как трехтомное исследование А.Н. Афанасьева "Поэтические воззрения славян на природу", "Мифы славянского язычества" и "Краткий очерк русской мифологии" Д. О. Шеппинга, "Божества древних славян" А. С. Фамипцына и другие. Исследуя не только фольклорный материал, но и сохранившиеся летописи, сви-детельства средневековых авторов, хроники и другие документы, ученые не только воссоздали целый ряд языческих божеств, мифологических и сказочных персонажей, коих великое множество, но и определили их место, функции, характеристики.

Понятие "язычество" происходит от слова "языки", то есть племена, народы (здесь достаточно вспомнить пушкинскую строку "И назовет меня всяк сущий в ней язык"). Следовательно, "язычество" - не что иное, как религия конкретного племени ("языка") или нескольких племен.

"Славянское язычество развивалось по разным руслам: одни племена верили в силы космоса и природы; другие - в Рода и Рожаниц, третьи - в души умер тих предков и в духов (одухотворенные силы); четвертые - в тотемных животных-пращурови т.д. <...>

Для сжигания умерших и для приношения языческих жертв в древности у славян существовали определенные места - алтари под открытым небом в ейде треугольника, квадрата или круга, которые именовались крада, <...> крадой назывался также горящий жертвенный огонь.

Существовало поверье, что сожженный уносится врай-вырий (ирий, арий; отсюда древнее название арийцев) немедленно, на глазах любящих его близких. Душа ассоциировалась с дыханием и дымом. <...> Далее душу подхватывали жаворонки, первые птицы, прилетавшие весной их вырия-рая. <...>

Сегодня древняя вера наших предков (разных племен) похожа на клочки старинных кружев, забытый узор которых надо восстановить по обрывкам. Полной картины славянских языческих мифов еще никто не восстановил. <...>

Сегодня можно дать лишь общее (собранное из того, что удалось сохранить) представление о славянском языческом мире".

Славянская мифология как жизнь богов не была описана. До XIX века она никогда не служила материалом для литературных произведений - в отличие от других мифологий, как, например, античная, которая с VII века до п. э. ак-тивно обрабатывалась и пересказывалась.

Русские средневековые христианские писатели не считали нужным пересказывать в своих трактах языческую мифологию, поскольку их произведения создавались для самих язычников и должны были "пропагандировать" христианство, а не повторять то, что и так было известно их "аудитории".

Лишь в XV- XVII веках славянские историки стали собирать литератур-ные и этнографические материалы о язычестве.

Ученые предполагают, что славянская мифология "начинается" с двух хозяек мира, двух рожаниц, в которых возникла в обществе матриархата. Эти богини встречаются (в самой архаичной форме двух лосих) в этнографических материалах до конца XIX века.

"В первобытной патриархальной среде, - пишет Б. А. Рыбаков, - и в условиях дружинного строя и государственности, когда власть принадлежала мужчинам, первичное женское божество утрачивало свое первенствующее положение и в генеалогии, и в действующей системе религиозных представлений.

Создавалось новое, устойчивое распределение функций, которое схематически выглядит так: небом и миром управляет мужское божество, а уделом женского божества остается земля, земная природа, плодородие возделанной почвы.

В связи с социальной стратификацией архаичное женское божество благодаря своей аграрной сущности остается главным народным существом, а бог неба, небесный громовержец - богом вождей, царем богов и нередко супругом богини земли".

Развиваясь, славянская мифология прошла через три этапа - духов, божеств природы и богов-кумиров (идолов). Славяне почитали богов жизни и смерти (Жива и Мора), плодородия и растительного царства, небесных светил и огня, неба и войны; олицетворялись не только солнце или вода, но и многочисленные домовые духи и т. д. - поклонение и преклонение выражалось в принесении кровных и бескровных жертв.

А.Н. Афанасьев очень точно подметил, что древнейшее язычество состояло в обожании природы, и первые познания о ней человека были вместе с тем и его религией. Поэтому к языческой мифологии относятся в известной мере и верования, и суеверные приметы, и обрядовые песни, и народные сказки, и легенды.

В XIX веке русские ученые стали исследовать русские мифы, сказания и легенды, понимая их научную ценность и важность сохранения их для последую-щих поколений.

Первой возникла мифологическая школа, в основе которой лежит сравнительно-исторический метод изучения, установление органической связи языка, народной поэзии и народной мифологии, принцип коллективной природы творчества.

Создателем этой школы по праву считается Федор Иванович Буслаев (1818-1897).

"В древнейший период языка, - говорит Буслаев, - слово как выражение преданий и обрядов, событий и предметов понималось в теснейшей связи с тем, что оно выражает: "названием запечатлевалось верование или событие, и из названия вновь возникали сказание или миф". Особая "эпическая обрядность" в повторении обычных выражений приводила к тому, что сказанное однажды о каком-либо предмете казалось столь удачным, что уже не нуждалось в дальнейшем видоизменении. Язык становился, таким образом, "верным орудием предания". <...>

Рассматривая верования индоевропейских народов в тесной связи с народными преданиями, Буслаев показывает их прямое отношение к языку. Верования, говорит он далее, согласуются не только с воззрениями народа па природу, но и коренятся в обычаях.

Метод, первоначально связанный со сравнением языков, установлением общих форм слов и возведением их к языку индоевропейских народов, впервые в русской пауке был перенесен Буславым в фольклористику и применен для изучения мифологических преданий славян. "Поэтическое воодушевление принадлежало всем и каждому, как пословица, как юридическое изречение. Поэтом был целый народ. <...> Отдельные же лица были не поэты, а певцы или рассказчики, они умели только вернее и ловчее рассказывать или петь то, что известно было всякому. Власть традиции господствовала безраздельно над эпическим певцом, не позволяя ему выделяться из коллектива. <...> Не зная законов природы, ни физической, ни нравственной, эпическая поэзия ту и другую представляла в нераздельной совокупности, выражавшейся в многочисленных уподоблениях и метафорах. <...> . Героический эпос является лишь дальнейшим развитием первобытного мифологического сказания. <...> Теогонический эпос сменяется героическим на той стадии развития эпической поэзии, когда к чистому мифу стали присоединяться сказания о делах людей. <...> В это время из мифа вырастает быле-вой эпос, из которого впоследствии выделилась и сказка. <...>

Народ сохраняет свои эпические предания не только в былинах и сказках, но и в отдельных изречениях, кратких заговорах, пословицах, поговорках, клятвах, загадках, в приметах и суевериях".

Таковы основные положения мифологической теории Буслаева, которая в 60-70-е годы XIX века постепенно перерастает в школу сравнительной мифо-логии и теории заимствования.

Мифологи ставили вопрос о происхождении фольклора, сторонники тео-рии заимствования - об исторических судьбах его. Одно направление дополня-ло другое. Теперь стали исследовать не только источники древней литерату-ры, но и пути и способы перемещения сюжетов с Востока на Запад. Много внимания уделяется самостоятельному зарождению у разных народов схожих преданий и верований.

Теория сравнительной мифологии была разработана Александром Николаевичем Афанасьевым (1826-1871), Орестом Федоровичем Миллером (1833-1889) и Александром Александровичем Котляревским (1837-1881). В центре их внимания была проблема происхождения мифа в самом процессе его создания.

Большая часть мифов, по этой теории, восходит к древнейшему племени ариев. Выделяясь из этого общего праплемеии, народы разносили его сказания по всему миру, поэтому сказания "Голубиной книги" почти полностью совпадают с песнями древнескандинавской "Старшей Эдды" и древнейшими мифами индусов. Сравнительный метод, по Афанасьеву, "дает средства восстано-вить первоначальную форму преданий".

Афанасьев внимательно следил за западными исследованиями, многое уточнил в своей теории и принял основные выводы представителей европейской школы сравнительной мифологии - М. Мюллера, А. Куна, Маингардта, В. Шварца, Пикте. В частности, он принял "метеорологическую" теорию, в основе которой лежит обожествление сил природы - дождя, грозы, молнии, солнца. А О. Ф. Миллер, развивая теорию Афанасьева, впервые обратил внимание на разнообразные временные исторические влияния на русский эпос и на личность (индивидуальные способности) певца-сказителя. Громадный фактический материал, собранный представителями мифологической и сравнительной мифологий, имел большую научную ценность и оказал воздействие не только на развитие фольклористики, но и на развитие художественной литературы. Примером могут служить творчество П.И. Мелъникова-Печерского, роман Д. Левицкого "Варяжские гнезда", поэзия С. Есенина и т.д.

Особое значение для понимания славянской мифологии имеют былины (термин этот был введен в обиход И.П. Сахаровым; до этого эпические песни назывались старинами). Русские богатырские былины могут быть поставле-ны в ряд с героическими мифами в других мифологических системах с тою разницей, что былины в значительной мере историчны, повествуют о событиях XI-XVI веков. Герои былин - Илья Муромец, Вольга, Микула Селянинович, Василий Буслаев и другие воспринимаются не только как личности, имеющие отношение к определенной исторической эпохе, но и прежде всего - как защитники, родоначальники, именно эпические герои. Отсюда - их единство с природой и волшебная сила, их непобедимость (практически нет былин о гибели богаты-рей или о поигранных ими в конечном итогу сражениях). Изначально существуя в устном варианте, как творчество певцов-сказителей, былины, безусловно, претерпели немалые изменения. Есть основания полагать, что некогда они существовали в более мифологизированной форме.

В этот том включены работа Андрея Сергеевича Кайсарова (1782-1813) "Славянская и российская мифология", которое исследователи славянской ми-фологии считают по сути первым словарем славянских мифов и поэма "Микула Селянинович" А.В. Тимофеева, которая является своеобразной поэтической энциклопедией мифов древних славян.

Алексей Васильевич Тимофеев (1812-1883) был довольно известным в свое время поэтом и сотрудником "Библиотеки для чтения" О.Ю. Сенковского. Его перу принадлежат "Русские песни" (1835), "Опыт в прозе и стихах" (1837), получившие хорошую критику, и "Микула Селянинович, представитель земли Русской" (1875).

В предисловии к поэме "Микула Селянинович" сам Тимофеев рассказывает об общем происхождении народов Европы, в том числе и славян, от ариев, и утверждает, что "мифическое значение, которое придают Микуле Селяниновичу наши народные былины и вообще воззрения славян-язычников на природу и земледелие, ставят Микулу во главе славян-земледельцев, не только в древней арийской их праотчизне, но и во время их расселения, словом, во все доисторическое время, вплоть до наших дней, так как они, по нашим сказаниям, существуют и ныне.

Покуда наши предки, - пишет поэт дальше, - живут в древнем их Вырие, между племенами арийскими, в то время и Микула Селянинович должен был иметь характер и обстановку общеарийскую. Когда же славяне начинают означаться между оседлыми скифами-земледельцами, тогда и образ Микулы должен был принять образ представителя оседлых скифов-земледельцев. Наконец, когда история начинает называть их прямо славянами, а потом наших предков - русскими; с тех пор и он должен обстановиться преданиями общеславян-скими и потом русскими".

Большое внимание в поэме А. В. Тимофеев уделяет скандинавским богам и истории Севера, тем самым отдавая должное бурлящим в то время спорам о призвании Рюрика на Русь.

В это время создается и филологическая школа скандинавистов, или норманнистов, представители которой делали вывод, что почти все русские легенды и былины - северного происхождения, ибо в русских летописях и древне-скандинавских сагах есть немало общих мотивов. Похожие сюжеты встречаются и в героических сказаниях.

Скандинавизм - разновидность теории заимствования, при которой исследователи интересовались прежде всего сходством в литературных произведениях древности и совсем не обращали внимания на их различия. В ходе обсуждения норманнской теории было сломано много копий. Настоящее сражение развернулось в 1860-х годах по поводу сочинения Константина Багрянородного об управлении государством, написанного в X веке, в котором, в частности, упоминаются днепровские пороги, названия которых норманнисты пытались вывести из исландского языка, то есть доказать, что славяне заимствовали их у древних скандинавов. Особенно прославились два днепровских порога - Геляндри и Варуфорос, - которые М. Погодин назвал "двумя столбами, которые всегда поддержат норманнство и выдержат какой угодно напор". Доказательства норманпистов были столь схоластичны, что Н.А. Добролюбов не преминул написать по этому поводу следующее стихотворение "Два порога":

Гемндри и Варуфорос - вот два мои столба!
На них мою теорию поставила судьба.
Порогов сих название так Лерберг объяснил,
Из языка норманнского, что спорить нету сил.
Конечно, автор греческий их мог и переврать;
Но мог, против обычая, и верно написать.
Геляндри хоть приводит он в числе славянских слов;
Но ясно - здесь ошибся он, не зная языков.
   
Геляндри и Варуфорос - вот, так сказать, быки,
Об кои обобьете вы напрасно кулаки!

Даже в среде норманнистов не было единого мнения по поводу националь-ности "призванных" варягов - были ли они шведами, датчанами или норвежцами. Татищев выдвинул теорию финского происхождения варягов, Эверсхазарского, Илловайский - гуннского, Шахматов - кельтского, Костомаров - литовского.

Научно обосновал происхождение Рюриковичей от славян С. А. Гедеонов. Произошло это в 1860-1870-е годы, во времена национального самоосознания и подъема народнического движения.

Хотим обратить особое внимание читателей на то, что произведение А.В. Тимофеева никоим образом не может быть "подверстано" под современную антинорманнскую теорию, по которой всю Центральную Европу и все побережье Балтийского и Северного морей до экспансии германцев XI- XIII веков с самой глубокой древности населяли русы-славяне.

"Археология, лиигвоанализ, мифоанализ, антропология, топонимика, - пишет один из приверженцев современной антинорманнской теории Ю.Д. Петухов, - позволяют нам с полным основанием утверждать, что во времена распада и гибели Римской империи мы практически не встречаем в Европе следов предков нынешних "дойче", шведов, норвежцев, датчан, англичан... Под этнонимом германцы Тацита и Юлия Цезаря, как и прочих авторов, подразумеваются носителя славянских языков. <...> Именно они <...> сокрушили Рим, образовали "варварские" королевства, осели не только в Скандинавии и Англии, но и по всему Северу Африки".

Подобная теория представляется недостаточно убедительной, тем более что ее авторы и представители с легкостью доказывают, что король Артур -это славянорусский Яр-Тур, основатель англосаксонской династии Рэдвалъд - славянин Родволд, а Айвенго сэра Вальтера Скотта - Иванко-Айвенго.

Тем не менее представляет несомненный интерес возможность проследить пути развития старых теорий в наше время, и именно поэтому нами уделено столько места изложению антинорманнской теории. Мы придерживаемся точки зрения, по которой признается двустороннее, взаимное, несомненно по-ложительное культурно-историческое значение славяно-скандинавских связей для развития как скандинавских, так и славянских стран, в данном случае - точки зрения М.М. Бахтина, который писал, что в норманнской теории про-исхождения русских сказаний и былин термин "заимствование" "нужно отбросить, заменить термином "взаимодействие", "взаимообмен". Без взаимо-действия невозможно никакое развитие литературы. Соприкосновение скандинавских племен со славянскими было очевидным. Они обменивались песнями, сказаниями. <...> Но, перерабатывая песни и сказания, и те, и другие накладывали на них черты свои собственные, национальные. <...> Легенды - безымянные творения. Они никогда не бывают готовыми, они бродят по земле, изменяясь и перерабатываясь. Только потом, в последней стадии, мы получаем записанный, устойчивый вариант. Путь жизни легенд очень сложен и во многом интернационален".

Славянская мифология характерна тем, что она - всеобъемлюща и представляет собою не отдельную область народного представления о мире и миро-здании (как фантазия или религия), а находит воплощение даже в быту - будь то обряды, ритуалы, культы или земледельческий календарь, сохранившаяся демонология (от домовых, ведьм и леших до банников и русалок) или забытое отождествление (например, языческого Перуна с христианским святым Ильей). Поэтому, практически уничтоженная на уровне текстов до XI века, она продолжает жить в образах, символике, ритуалах и в самом языке.
 

Похожие статьи:

Художественные фильмыСага древних булгар.Лествица Владимира Красное Солнышко (2004) DVDRip

ИсторияВедическая культура славян ариев

ИсторияРусская вера!

СобытияПод Калугой отдыхающие растащили капище Родноверов

Боги, духи и существаО РОДичах, приРОДных взаимодействиях и эгрегора

Рейтинг
последние 5

Александр Морган

рейтинг

+1

просмотров

21575

комментариев

0
закладки

Комментарии