О русских сказках и былинах

О русских сказках и былинах

Изучая русский фольклор, ученые XIX века обнаружили поразительную вещь: русские в XVII–XIX столетиях очень хорошо помнили Древнюю Русь. По всему Северу – в Ярославской, Олонецкой, Архангельской губерниях – рассказывали былины. Это были предания о богатырях, служивших древним киевским князьям. Память народа хранила истории двора Владимира Красное Солнышко, правнука Рюрика, правившего в Киеве в 978– 1015 годах. 

Такова официальная версия определения, кто изображен в русских былинах под именем князя Владимира Красное Солнышко. Хотя мне лично всегда казалось, что речь фактически идет о слиянии в народном сознании двух исторических персонажей: собственно Владимира Святого – крестителя Руси и Владимира, долгие годы княжившего на Северо-Западе, в Новгороде Великом – Владимира Мономаха. Они-то оба и слились в народном эпосе в собирательный образ Владимира Красное Солнышко. Именно во времена их княжения (и между ними) наивысшего экономического и политического влияния достигла Киевская Русь.

Не будем пока объяснять некую «странность» – рассказчики былин в глуши северных лесов часто и не знали, где находятся Чернигов и Киев! Но «почему-то» народная память о Киевской Руси не задержалась ни под Киевом, ни под Черниговым. Она сохранилась именно на севере. Отметим этот важный момент, – он еще понадобится нам, чтобы объяснить очередной миф.

Несколько толстых книг можно заполнить историями приключений Ильи Муромца, Алеши Поповича, Микулы Селяниновича и других богатырей. Их сражениями с трехглавым драконом, Змеем-Горынычем, сидевшим на дубу Соловьем-Разбойником, иноземными богатырями, «наскакавшими» из степи.

Красивая сказка? Да, в былинах много откровенно сказочных персонажей: Соловей-Разбойник и Змей-Горыныч. Сказочны описания силы богатырей да и их врагов, легко поднимавших булаву в сорок пудов, на месте следов которых оставались озера.

Как-то Добрыня Никитич «видит в поле громадные следы от копыт: каждый след величиной с полпечи. Присматривается Добрыня к следу, говорит себе:
– Это, видно, Жидовин, чужой богатырь, заехал в наши вольные степи из земли жидовской».

Этот самый Жидовин из земли жидовской – самый настоящий богатырь, ничем не хуже того же Ильи Муромца: «Чернеется громадное: конь, как гора, на нем богатырь, словно сена копна, – не видать лица под меховой шапкой пушистой». Палицей он играет «весом в девяносто пудов». Даже одолев Жидовина, Илья Муромец говорит: «Тридцать лет езжу я в поле, братцы мои названые, а такого чуда ни разу еще не наезживал!»
Но ведь и остальные чудища, побеждаемые Ильей, не лыком шиты.

Так же сказочно-условны, возвышенны, отрешенны образы Владимира, и его «светлой княгинюшки», и самих богатырей. Скорее, икона, чем портрет. Скорее, житие, чем биография.

Все так. Но при всей сказочности деталей, откровенной условности повествования былины строго привязаны к совершенно определенному периоду русской истории. Первые богатыри появляются при дворе киевского князя Владимира, то есть на рубеже X и XI веков. Последний из богатырей, Алеша Попович, погибает в битве на Калке в 1224 году – в первой битве с монголами. Былины, собранные на севере Руси, хранят не только память о степях, о хазарах и печенегах, о Киеве и о Черном море, но и о событиях 230–240 лет русской истории.

Былины – это одновременно исторический источник и первый на Руси пример исторического мифа. Это не политический миф, не литературный: былины дают образ народа – такой, каким хотел бы видеть себя народ.

Положительный миф? Несомненно! Но, читая былины, убеждаешься: отразившийся в них коллективный образ народа на редкость симпатичен. Именно образ – проявление архетипа. Реальные исторические персонажи могут быть довольно далеки от описанных в былинах. Достаточно сказать, что былины умиленно живописуют супружескую идиллию Владимира Красное Солнышко и «его светлой княгинюшки». И появляются они вместе, и уходят, проводив гостей, и княгиня демонстрирует все необходимые для женщины качества скромности, стыдливости, покорности мужу. И Владимир то заботливо уводит уставшую пировать жену, то обнимает княгиню, прикрывая ее рукой от разбушевавшегося Соловья, то лукаво посматривает на нее, слушая о приключениях Забавы Путятишны.

Не случайно былины ни разу не называют «светлую княгинюшку» по имени. Потому что было у Владимира до 40 жен, и даже брак с византийской царевной Анной, сестрой правящих базилевсов Константина и Василия, мало что изменил. То есть для порядка несколько телег с женами князя разъехались по разным городам, а часть женщин Владимир раздал своим приближенным и сподвижникам. Причем, может, и кому-то из богатырей досталась жена «с княжеского»… плеча, как знать.

Такова история. Во времена Владимира еще живо было язычество. Князья носили два имени – христианское и языческое, и тот же Владимир – Владей Миром – был Василием в крещении. Двоеверие пронизывало жизнь Древней Руси, языческие традиции вовсе не казались чем-то странным для первых поколений христиан.
Но авторы былин совершенно не желают считаться с историей! Былины-то сочиняли и передавали потомственные христиане! Они совершенно не одобряли языческой легкости нравов, и хотели видеть князей строгими единоженцами, приличными и верными мужьями. Владимир описан в былинах самыми симпатичными красками. Ну народ и дает ему хорошую жену, достойную такого славного князя.

И вообще, мораль былин исключительно высока. Аналоги былин есть и в Европе. Например, британские сказания о короле Артуре и рыцарях Круглого стола или повествования о графе Роланде. Но в европейских сказаниях супружеская измена – дело довольно обычное.

Например, своим рождением король Артур обязан тому, что предсказатель Мерлин узнал по звездам: если именно в эту ночь жена герцога Горлойса Игрейна зачнет младенца от короля Утера Пендрагона, то на свет появится великий король, объединитель и слава Британии. Обсудив этот важный вопрос с королем, колдун Мерлин отвлек стражу, и король Утер проник в замок своего верного вассала, герцога Горлойса. Околдованная стража приняла его за самого герцога, младенец был зачат… Фанфары!!!

Образ короля Артура сделался для своего общества еще ярче и интереснее – посланец небес, с появлением на свет которого связана такая увлекательная история!

…Но вот авторы былин сочли бы такое происхождение «неправильным» и даже обидным для героя.

Самому королю Артуру принято сочувствовать, потому что обе жены были ему неверны. Одна из сторон трагедии Артура в том, что он должен поддерживать самые лучшие отношения с братом Ланселота Бедуиром, которого любит королева.

Личная трагедия короля может быть выражена очень красиво, в самых изысканных выражениях.

Незыблема вершина Камелота,
Британия становится сильней.
Но что за неотступная забота
Тебя не выпускает из когтей?

А все, от бедняка до кавалера,
Все знают, чья в печали той вина:
Прекрасна королева Гвиневера,
Прекрасна, но Артуру не верна.

Сильны и многочисленны отряды, 
Что за тобой идут на саксов в бой.
Но кто стоит с тобой так часто рядом,
Но взглядом не встречается с тобой?

Цвет рыцарства, герой, краса турнира,
Твой давний друг, уже почти что брат…
Но королева любит Бедуира,
И вряд ли в этом кто-то виноват.

Ты уезжаешь в дальние походы,
Ты закрывать глаза на все готов.
Ты им обоим подарил свободу…
Ведь это называется «любовь».

Ты грешен, несмотря на святость целей,
Так для чего же быть еще грешней?
Скажи теперь, о предсказатель Мерлин,
Ответь же мне, пророк придворный Мерлин,
Прошу, поведай, ясновидец Мерлин,
Кто на земле несчастней королей?

Эти красивые стихи сочинил Кретьен Де Труа, придворный бард герцогов Шампани. Они были широко известны во всей Европе.

И погибает Артур от руки своего внебрачного сына, рожденного от феи Моргаузы, кстати, тоже его дальней родственницы.

Нет, нет! И эти истории, и сказания о бесчисленных дамах графа Роланда – очень интересны и увлекательны. И даже поучительны по-своему. Не будем ханжами, в конце концов.

…Но в былинах нет ничего даже отдаленно похожего.

Что характерно – в былинах и женщины наделены высокой моралью. Тот же идеал непререкаемой преданности, силы духа, взаимопомощи, всепоглощающей любви. Забава Путятишна переодевается воином, отправляется искать пропавшего жениха. Победив полчища врагов и самых отборных чудовищ, она спасает парня, увозит домой… и уже вне опасности становится его женой – ко всеобщему удовольствию.

Кстати, в «Слове о полку Игореве» – высоконравственные супружеские отношения. Княгиня Ефросинья Ярославна, вошедшая в историю как образец беззаветной женской любви, жена, которая проводит князя Игоря на войну, в половецкий поход 1185 года, после гибели войска.

На заре, на зорьке, рано-рано,
Со своей тоской наедине,
Плачет, причитает Ярославна
На путивльской городской стене.

Обязанность жены – оплакать мужа? Демонстрация своей роли вдовы? И это тоже. Ярославна ведет себя соответственно роли женщины патриархально-родового строя. Но есть в ее поведении и нечто индивидуальное: далеко не все вдовы князей и бояр оплакивали их так, что плач этот угодил в литературные произведения. Да и называет она князя, отца своих взрослых сыновей не как иначе, как «другом милым», и не страхи вдовьей участи поминает, а то, что ей «без милого тоска».

После того как Игорь бежал из плена, появился в Пу-тивле, супруги на глазах всего города бросились друг к другу и «от слез и от радости ничего сказать друг другу не могли». Летописец не осуждает Игоря за то, что он ведет себя не как князь, а как муж Ефросиньи Ярославны, и, скорее, вызывает сочувствие.

Дамам, изображенным в фольклоре Европы, у Ярославны учиться и учиться!

И во всех остальных отношениях былины утверждают очень высокую мораль. Богатыри – побратимы и нерушимо верны и преданы друг другу. Ни секунды не колеблются они перед тем, как броситься в бой друг за друга. Аналог в жизни Европы разве что мушкетеры Дюма…

Жизнь богатырей – служение. И не столько служение Владимиру Красное Солнышко, сколько Руси. Поссорившись с Владимиром, Илья Муромец уехал со двора, но служить Руси не перестал: отправился прямиком громить Змея-Горыныча.

В другой раз Владимир посадил Илью в темницу. Осаждают Киев враги, очень нужен Илья. Как ни просит Владимир Илью, обиженный богатырь непреклонен: не желает обнажать меч за обидевшего князя. Еле уговорили – и только потому, что разорение угрожало всему городу.

После этой истории Владимир кланяется Илье, просит прощения, уговаривает сесть во главе пиршественного стола. Описания этой сцены в различных списках былин разные: в одних Илья все же уезжает прочь и возвращается через много лет. В других – он дает себя уговорить, и сам Владимир лично подает ему кубок с медом.

Сравнение русских богатырей с европейскими рыцарями не в пользу последних. Несомненно, смелы они и горды, и воины могучие. Но служат все же не Отечеству, а герцогам и королям. И все же обидчивы, как вздорные мальчишки. Вечно у них дуэли да драки. Вообразить же дуэль Ильи Муромца с Алешей Поповичем невозможно даже «в бреду».

Точно так же невозможно представить себе короля Пендрагона, который извинялся бы перед герцогом Горлойсом. Какое там! Ну надо было владыке совершить важный политический акт – сделать нового короля. И вассал отброшен, «аки ветошь».

Владимир тоже может нанести обиду, но его поведение намного нравственнее и человечнее. Уже за счет готовности извиниться. Эта нравственная окраска всех абсолютно поступков, этическая выверенность всех жестов и поз, всех возможных сторон поведения – важнейшая часть жизни героев былин.

Да и скромнее они как-то – и русские князья, и русские богатыри. И душевно широкие, бессребреники, нестяжатели.

Благородство, великодушие к побежденным, отвага, широта души, честность, скромность – вот качества, которые народ отмечает в своих представителях – богатырях.

Стало быть, эти черты он хочет видеть в самом себе. Вместе с неприхотливостью, терпеливостью, способностью к самопожертвованию, верностью семье, князю и Отечеству.

Похожие статьи:

МузыкаСергей Калугин – Nigredo (1994)

ПраздникиВ глухой пермской глубинке состоялся этнофестиваль

МузыкаОктай (Тува) – Старообрядческий духовный стих

ПриродаРодная Природа!

МузыкаРусский духовный стих

Рейтинг
последние 5

Александр Морган

рейтинг

+3

просмотров

9523

комментариев

1
закладки

Комментарии