Князь Андрей Боголюбский: первый правитель Северо-Восточной Руси


"Слава Владимира, слава России..." Каждый раз, когда я прокручиваю эти слова прорицательницы Ванги у себя в голове, то получаю совершенно разные варианты ответов на вопрос: что болгарская ясновидящая подразумевала под этим посланием? Если со "Славой России" все понятно, то какого Владимира имела в виду покойная Ванга (настоящее имя Вангелия Гущерова)? Одни утверждают, что под Владимиром подразумевается нынешний глава государства. Я же считаю таковым не Путлера, а Квачкова (по воле судьбы, тоже Владимира). Как ни странно, но имя Квачкова больше соответствует данному посланию: Квачков принадлежит к когорте т.н. православных социалистов, ратующих за возрождение триединого народа, что является недопустимым критерием в геополитической концепции Путина. Путин — типичный пример коллаборациониста, причем скрытого типа. В отличие от Навального, представляющего собой прямой тип такого коллаборациониста. В конце концов, в России есть город Владимир, которому в прошлом году исполнилось ни много ни мало 1025 лет! Сегодня это административный центр одноименной области, в простонародии называемой Владимирщиной. Именно в этом городе и был создан знаменитый образ Владимирской Божьей Матери (Владимирской Богородицы), с которой традиционно ассоциируется духовный образ России. Почитание иконы Владимирской Богородицы было инициировано князем Андреем Боголюбским, 900-летие которого отмечалось 5 лет назад. О личности князя Андрея сегодня мы и поговорим.Владимир. Фотоколлаж.
На сегодняшний день личность князя Андрея Боголюбского является одной из довольно спорных в истории Руси. Одни специалисты говорят о нем, как о тиране и мерзавце, а другие – с придыханием, будто упоминают нечто святое.

Но как бы там ни было, князь действительно был великим человеком. В отличие от многих других он сумел вовремя понять, что Русь нуждается в сильной правящей руке. Что только один человек должен иметь власть над всей огромной страной. Возможно, если бы у него нашлось больше единомышленников, сумевших понять его планы, страшного монгольского нашествия, откинувшего Россию на сотни лет в своем развитии, просто не было бы – монголы не смогли бы противопоставить армию, численность которой в десятки раз превосходила любой отряд, который мог выставить против них тот или иной князь. Ну а при всего двух-трех кратном превосходстве у кочевников оставалось бы совсем не много шансов на победу.
Обращаясь к изучению политических следствий русской колонизации Верхнего Поволжья, будем постоянно помнить, что мы изучаем самые ранние и глубокие основы государственного порядка, который предстанет пред нами в следующем периоде. Давайте разберем эти основы, чтобы вам удобнее было следить за тем, как они вырабатывались и закладывались в подготовлявшийся новый порядок.
Во-первых, государственный центр Верхнего Поволжья, долго блуждавший между Ростовом, Суздалем, Владимиром и Тверью, наконец утверждается на реке Москве. Потом, в лице московского князя, получает полное выражение новый владетельный тип, созданный усилиями многочисленных удельных князей Северной Руси. Это князь вотчинник, наследственный оседлый землевладелец, сменивший своего южного предка, князя родича, подвижного очередного соправителя Русской земли.

Этот новый владетельный тип и стал коренным и самым деятельным элементом в составе власти московского государя. Переходим к обзору фактов, в которых медленно и постепенно проявлялись обе основы и новый политический тип, а потом и новый государственный центр. Политические следствия русской колонизации Верхнего Поволжья начали обнаруживаться уже при сыне того суздальского князя, в княжение которого шел усиленный ее прилив, при Андрее Боголюбском. Сам этот князь Андрей Боголюбский является крупною фигурой, на которой наглядно отразилось действие колонизации.

Отец его, Юрий Долгорукий, один из младших сыновей Мономаха, был первый в непрерывном ряду князей Ростовской области, которая при нем и обособилась в отдельное княжество: до того времени это чудское захолустье служило прибавкой к южному княжеству Переяславскому. Здесь, на севере, кажется, и родился князь Андрей, будущий Боголюбский, в 1111 году. Это был настоящий северный князь, истый суздалец залешанин по своим привычкам и понятиям, своему политическому воспитанию.

Андрей Боголюбский — настоящий северный русский князь!
Уже с трех лет Андрей умел сидеть в седле, а первое холодное оружие получил ещё раньше. Как показали современные исследования его останков, он многие часы проводил в тренировках. Колоссальные нагрузки сказались на его телосложении – плечевые кости оказались скрученными. Обычно это наблюдалось у витязей, которые участвовали в боях, используя не классическое сочетание – щит и меч, а два меча. Как правило, такой стиль боя могли позволить себе лишь лучшие воины, точно знающие, что сумеют отвести вражеский удар мечом и сразу же контратаковать беззащитного врага.
На севере прожил он большую половину своей жизни, совсем не видавши юга. Отец дал ему в управление Владимир на Клязьме, маленький, недавно возникший суздальский пригород, и там Андрей прокняжил далеко за тридцать лет своей жизни, не побывав в Киеве. Южная, как и северная, летопись молчит о нем до начала шумной борьбы, которая завязалась между его отцом и двоюродным братом Изяславом Волынским с 1146 года. Андрей Боголюбский появляется на юге впервые не раньше 1149 года, когда Юрий, восторжествовав над племянником, уселся на киевский стол.

С тех пор и заговорила об Андрее Боголюбском Южная Русь, и южнорусская летопись сообщает несколько рассказов, живо рисующих его физиономию. Андрей скоро выделился из толпы тогдашних южных князей особенностями своего личного характера и своих политических отношений. Он в боевой удали не уступал своему удалому сопернику Изяславу, любил забываться в разгаре сечи, заноситься в самую опасную свалку, не замечал, как с него сбивали шлем.

Все это было очень обычно на юге, где постоянные внешние опасности и усобицы развивали удальство в князьях, но совсем не было обычно умение Андрея быстро отрезвляться от воинственного опьянения. Тотчас после горячего боя он становился осторожным, благоразумным политиком, осмотрительным распорядителем. У Андрея всегда все было в порядке и наготове; его нельзя было захватить врасплох; он умел не терять головы среди общего переполоха. Привычкой ежеминутно быть настороже и всюду вносить порядок он напоминал своего деда – Владимира Мономаха.

Кроме того, князь Андрей отличался религиозностью. Именно ему во сне ожившая икона приказала отправиться во Владимир, хотя его отец завещал ему править в Вышгороде. За свою жизнь Андрей профинансировал из своих личных средств постройку свыше тридцати белокаменных церквей. Следует учитывать тот факт, что белый камень в тех местах отличался высокой стоимостью. Так что на это князь выделил просто баснословные деньги. Также не жалел он денег на обустройство и украшение храмов, покупку икон, привезенных из Византии.

Успенский собор во Владимире построен в 1158—1160 гг. В XII—XV вв. функционировал как главный собор Северо-Восточной Руси.
Отличался князь Андрей и в интеллектуальной сфере. Точно известно, что он свободно разговаривал на шести языках. Он вел личную переписку с Фридрихом Барбароссой. Разумеется, он прекрасно знал историю и географию своих мест. Поэтому в целом уровень его интеллекта ни в чем не уступал многим современным академикам. Только с тем отличием, что головы академиков часто забиты совершенно бесполезной информацией. А вот князь Андрей знал лишь то, что необходимо ему для успешного правления. Но и узколобым правителем его также нельзя назвать. Он читал Аристотеля и Платона в оригинале, а также поддерживал связь с наиболее умными людьми, жившими в Европе и некоторых странах Азии.
Несмотря на свою боевую удаль, Андрей не любил войны и после удачного боя первый подступал к отцу с просьбой мириться с побитым врагом. Южнорусский летописец с удивлением отмечает в нем эту черту характера, говоря: «Не величав был Андрей на ратный чин», то есть не любил величаться боевой доблестью, но ждал похвалы лишь от Бога. Точно так же Андрей совсем не разделял страсти своего отца к Киеву, был вполне равнодушен к матери городов русских и ко всей Южной Руси.

Когда в 1151 году Юрий был побежден Изяславом, он плакал горькими слезами, жалея, что ему приходится расстаться с Киевом. Дело было к осени. Андрей сказал отцу: «Нам теперь, батюшка, здесь делать больше нечего, уйдем ка отсюда затепло» (пока тепло). По смерти Изяслава, в 1154 году Юрий прочно уселся на киевском столе и просидел до самой смерти в 1157 году Самого надежного из своих сыновей, Андрея, он посадил у себя под рукою в Вышгороде близ Киева, но Андрею Боголюбскому не жилось на юге Руси.

Не спросившись отца, он тихонько ушел на свой родной суздальский север, захватив с собой из Вышгорода принесенную из Греции чудотворную икону Божьей Матери, которая стала потом главной святыней Суздальской земли под именем Владимирской.
Один позднейший летописный свод так объясняет этот поступок Андрея: «Смущался князь Андрей, видя нестроение своей братии, племянников и всех сродников своих: вечно они в мятеже и волнении, все добиваясь великого княжения Киевского, ни у кого из них ни с кем мира нет, и оттого все княжения запустели, а со стороны степи все половцы выпленили; скорбел об этом много князь Андрей в тайне своего сердца и, не сказавшись отцу, решился уйти к себе в Ростов и Суздаль – там де поспокойнее».

По смерти Юрия на киевском столе сменилось несколько князей и, наконец, уселся сын Юрьева соперника, Андреев двоюродный племянник Мстислав Изяславич Волынский. Андрей Боголюбский, считая себя старшим, выждал удобную минуту и послал на юг с сыном суздальское ополчение, к которому там присоединились полки многих других князей, недовольных Мстиславом. Союзники взяли Киев копьем и на щит, приступом, и разграбили его в 1169 году. Победители, по рассказу летописца, не щадили ничего в Киеве, ни храмов, ни жен, ни детей.

Были тогда в Киеве на всех людях стон и туга, скорбь неутешная и слезы непрестанные. Но Андрей, взяв Киев своими полками, не поехал туда сесть на стол отца и деда. Киев был отдан младшему Андрееву брату Глебу. Андреевич, посадивши дядю в Киеве, с полками своими ушел домой к отцу на север «с честью и славою великою», – замечает северный летописец, и «с проклятием», – добавляет летописец южный.

Никогда еще не бывало такой беды с матерью городов русских. Разграбление Киева своими было резким проявлением его упадка, как земского и культурного средоточия. Видно было, что политическая жизнь текла параллельно с народной и даже вслед за нею, по ее руслу. Северный князь только что начинал ломать южные княжеские понятия и отношения, унаследованные от отцов и дедов, а глубокий перелом в жизни самой земли уже чувствовался больно, разрыв народности обозначился кровавой полосой, отчуждение между северными переселенцами и покинутой ими южной родиной было уже готовым фактом.

Фактически, разгром Киева Андреем Боголюбским по сути предрешил участь Киевской Руси, чье влияние уже начинало ослабевать. Именно с ослаблением своего влияния Киевская Русь легла в основу будущей Украины, государства по своему устройству чуждого и враждебно настроенного к России. Сказывалось польское, а позднее — польско-литовское влияние на западные (львовско-житомирские) земли, что создало все условия для формирования Украины. Идя на Киев, Андрей Боголюбский решал сразу 2 задачи: недопущение создания "незалэжного" региона, что могло принести проблемы и разжечь междуусобицы + объединение под крылом Владимира всех русских земель. Москва (наряду с Вологдой) к тому времени еще только строилась и не играла никакой политической роли. Усиление Москвы начнется со времени правления Ивана Калиты в XIII в., который начнется с монголо-татарского нашествия — самой длительной оккупации в нашей истории, растянувшейся почти на 2,5 столетия. В 1240 г. Киевская Русь окончательно прекратила свое существование.

А Владимир, наоборот — набирал обороты в своем развитии. Мы здесь сталкиваемся с любопытным фактом: первое упоминание о городе датировано 990 г. еще при князе Владимире Красное Солнышко, крестившим Русь в 988 г. Принято считать, что выражение "Русью пахнет" связано именно с Киевом, со времен Вещего Олега. Поговаривали, что когда Олег начал княжить в Киеве, именно оттуда пошел Русский Дух. Во всяком случае такая точка зрения достаточно широко распространена. На самом деле Киев был всего лишь столицей Киевской Руси, но говорить о том, что он был русской духовной столицей, приходится с большим натягом. Скорее следует оговориться: из-за сильного влияния Речи Посполитой, в Киеве то и дело возникала грызня по поводу того, кто должен быть следующим на престоле. Порой ходили откровенно националистические настроения вплоть до того, чтобы стать частью Польши, а то и вовсе — камнем преткновения между русскими и поляками. Все это впоследствии сыграло с Киевом злую шутку и винить те, да и нынешние правители "рейхскомиссариата Хохланд" в геноциде своего народа могут только самих себя, но никак не клятых москалей. Это наложило свой отпечаток на формирование украинского (не малороссийского!) "незалэжного" национального характера. Как ни странно, но именно Владимир стал не только столицей Северо-Восточной Руси при Андрее Боголюбском, но и духовным воплощением русского характера. А тот "русский дух", который находился в Киеве, попросту выветрился. Потеря духовности и привела к росту национализма и идее создания независимого государства от Днепра до Днестра. Центр Руси сместился на Восток.

За 12 лет до киевского погрома 1169 года, тотчас по смерти Юрия Долгорукого, в Киевской земле избивали приведенных им туда суздальцев по городам и по селам. По смерти брата Глеба, Андрей Боголюбский отдал Киевскую землю своим смоленским племянникам Ростиславичам. Старший из них, Роман, сел в Киеве, младшие его братья, Давид и Мстислав, поместились в ближайших городах. Сам Андрей носил звание великого князя, живя на своем суздальском севере.

Но Ростиславичи раз показали неповиновение Андрею, и тот послал к ним посла с грозным приказанием: «Не ходишь ты, Роман, в моей воле со своей братией, так пошел вон из Киева, ты, Мстислав, вон из Белгорода, а ты, Давид, вон из Вышгорода; ступайте все в Смоленск и делитесь там как знаете». В первый раз великий князь, названый отец для младшей братии, обращался так не по отечески и не по братски со своими родичами. Эту перемену в обращении с особенной горечью почувствовал младший и лучший из Ростиславичей, Мстислав Храбрый.

Возможно, именно необычная просвещенность и позволила князю Андрею раньше других осознать ему необходимость объединения Руси. Причем в нем сошлось все то, что нужно для настоящего лидера, способного повести за собой народ – интеллект, незаурядная сила, смелость, религиозность и самое главное – вера в правильность своих поступков.

Со временем он сумел набрать немалую силу и во всеуслышание заявил о том, что Руси нужен один правитель, Великий князь, причем не только на время ведения боевых действий, но и в повседневности. Разумеется, многие не поддержали его, не желая терять свою независимость. И одними из тех, кто отвергал его наиболее горячо, были жители Киева. Именно поэтому по городу был нанесен страшный удар – город захватили и отдали на разграбление воинам. Да, такое поведение слабо вяжется с глубокой религиозностью. Однако это позволило продемонстрировать силу князя и пресечь дальнейшие попытки неповиновения.

Мстислав в ответ на повторенное требование Андрея остриг бороду и голову Андрееву послу и отпустил его назад, велев сказать Андрею: «Мы до сих пор признавали тебя отцом своим по любви; но если ты посылаешь к нам с такими речами не как к князьям, а как к подручникам и простым людям, то делай, что задумал, а нас Бог рассудит».

Так в первый раз произнесено было в княжеской среде новое политическое слово «подручник», то есть впервые сделана была попытка заменить неопределенные, полюбовные родственные отношения князей по старшинству обязательным подчинением младших старшему, политическим их подданством наряду с простыми людьми. Дело шло к обособлению Суздальского великокняжения.

Таков ряд необычных явлений, обнаружившихся в отношениях Андрея Боголюбского к Южной Руси и другим князьям. До сих пор звание старшего великого князя нераздельно соединено было с обладанием старшим киевским столом. Князь, признанный старшим среди родичей, обыкновенно садился в Киеве. Князь, сидевший в Киеве, обыкновенно признавался старшим среди родичей: таков был порядок, считавшийся правильным.

Андрей впервые отделил старшинство от места: заставив признать себя великим князем всей Русской земли, он не покинул своей Суздальской волости и не поехал в Киев, сесть на стол отца и деда. Известное словцо Изяслава о голове, идущей к месту, получило неожиданное применение: наперекор обычному стремлению младших голов к старшим местам, теперь старшая голова добровольно остается на младшем месте.Таким образом, княжеское старшинство, оторвавшись от места, получило личное значение, и как будто мелькнула мысль придать ему авторитет верховной власти.

Вместе с этим изменилось и положение Суздальской области среди других областей Русской земли, и ее князь стал в небывалое к ней отношение. До сих пор князь, который достигал старшинства и садился на киевском столе, обыкновенно покидал свою прежнюю волость, передавая ее по очереди другому владельцу. Каждая княжеская волость была временным, очередным владением известного князя, оставаясь родовым, не личным достоянием. Андрей Боголюбский, став великим князем, не покинул своей Суздальской области, которая вследствие того утратила родовое значение, получив характер личного неотъемлемого достояния одного князя, и таким образом вышла из круга русских областей, владеемых по очереди старшинства.

Таков ряд новых явлений, обнаружившихся в деятельности Андрея по отношению к Южной Руси и к другим князьям: эта деятельность была попыткой произвести переворот в политическом строе Русской земли. Так взглянули на ход дел и древние летописцы, отражая в своем взгляде впечатление современников Андрея Боголюбского. По их взгляду, со времени этого князя великое княжение, дотоле единое Киевское, разделилось на две части: князь Андрей со своей Северной Русью отделился от Руси Южной, образовал другое великое княжение, Суздальское, и сделал город Владимир великокняжеским столом для всех князей.

Рассматривая события, происшедшие в Суздальской земле при Андрее и следовавшие за его смертью, мы встречаем признаки другого переворота, совершавшегося во внутреннем строе самой Суздальской земли. Князь Андрей и дома, в управлении своей собственной волостью, действовал не по старому. По обычаю, заводившемуся с распадением княжеского рода на линии и с прекращением общей очереди владения, старший князь известной линии делил управление принадлежавшею этой линии областью с ближайшими младшими родичами, которых сажал вокруг себя по младшим городам этой области.

Андрей Боголюбский предпринял попытку изменения политического строя Руси
Но в Ростовской земле среди переселенческого брожения все обычаи и отношения колебались и путались. Юрий Долгорукий предназначал Ростовскую землю младшим своим сыновьям, и старшие города Ростов с Суздалем заранее, не по обычаю, на том ему крест целовали, что примут к себе меньших его сыновей, но по смерти Юрия позвали к себе старшего сына Андрея. Тот, со своей стороны, благоговейно чтил память своего отца и, однако, вопреки его воле пошел на зов нарушителей крестного целования.

Но он не хотел делиться доставшейся ему областью с ближайшими родичами и погнал из Ростовской земли своих младших братьев как соперников, у которых перехватил наследство, а вместе с ними, кстати, прогнал и своих племянников. Коренные области старших городов в Русской земле управлялись, как мы знаем, двумя аристократиями, служилой и промышленной, которые имели значение правительственных орудий или советников, сотрудников князя.

Служилая аристократия состояла из княжеских дружинников, бояр, промышленная – из верхнего слоя неслужилого населения старших городов, который носил название лучших, или лепших, мужей и руководил областными обществами посредством демократически составленного городского веча. Вторая аристократия, впрочем, выступает в 12 веке больше оппозиционной соперницей, чем сотрудницей князя. Обе эти аристократии встречаем и в Ростовской земле уже при Андреевом отце Юрии, но Андрей не поладил с обоими этими руководящими классами суздальского общества.

Коренные области старших городов в Русской земле управлялись двумя аристократиями — служилой и промышленной.

По заведенному порядку он должен был сидеть и править в старшем городе своей волости при содействии и по соглашению с его вечем. В Ростовской земле было два таких старших вечевых города: Ростов и Суздаль. Андрей не любил ни того, ни другого города и стал жить в знакомом ему смолоду маленьком пригороде Владимире на Клязьме, где не были в обычае вечевые сходки, сосредоточил на нем все свои заботы, укреплял и украшал, сильно устроил его, по выражению летописи, выстроил в нем великолепный соборный храм Успения, «чудную Богородицу златоверхую», в котором поставил привезенную им с юга чудотворную икону Божией Матери.

Расширяя этот город, Андрей наполнил его, по замечанию одного летописного свода, «купцами хитрыми, ремесленниками и рукодельниками всякими». Благодаря этому пригород Владимир при Андрее превзошел богатством и населенностью старшие города своей области. Такое необычное перенесение княжеского стола из старших городов в пригород сердило ростовцев и суздальцев, которые роптали на Андрея, говоря: «Здесь старшие города Ростов да Суздаль, а Владимир – наш пригород».Точно так же не любил Андрей и старшей отцовой дружины.

Он даже не делил с боярами своих развлечений, не брал их с собой на охоту, велел им, по выражению летописи, «особно утеху творити, где им годно», а сам ездил на охоту лишь с немногими отроками, людьми младшей дружины. Наконец, желая властвовать без раздела, Андрей Боголюбский погнал из Ростовской земли вслед за своими братьями и племянниками и передних мужей отца своего, то есть больших отцовых бояр. Так поступал Андрей, по замечанию летописца, желая быть самовластцем всей Суздальской земли.

Андрей Боголюбский перессорился с большим количеством знатных людей и со многими родственниками
За эти необычные политические стремления Андрей и заплатил жизнью. Он пал жертвой заговора, вызванного его строгостью. Андрей казнил брата своей первой жены, одного из знатных слуг своего двора, Кучковича. Брат казненного с другими придворными составил заговор, от которого и погиб Андрей в 1174 году.
От всей фигуры Андрея веет чем то новым; но едва ли эта новизна была добрая. Князь Андрей был суровый и своенравный хозяин, который во всем поступал по своему, а не по старине и обычаю. Современники заметили в нем эту двойственность, смесь силы со слабостью, власти с капризом. «Такой умник во всех делах, – говорит о нем летописец, – такой доблестный, князь Андрей погубил свой смысл невоздержанием», то есть недостатком самообладания. Проявив в молодости на юге столько боевой доблести и политической рассудительности, он потом, живя сиднем в своем Боголюбове, наделал немало дурных дел.

Собирал и посылал большие рати грабить то Киев, то Новгород, раскидывал паутину властолюбивых козней по всей Русской земле из своего темного угла, на Клязьме. Повести дела так, чтобы 400 новгородцев, на Белоозере, обратили в бегство семитысячную суздальскую рать, потом организовать такой поход на Новгород, после которого новгородцы продавали пленных суздальцев втрое дешевле овец, – все это можно было сделать и без Андреева ума.

Своенравие, самодурство и личный произвол погубили Андрея Боголюбского
Прогнав из Ростовской земли больших отцовых бояр, он окружил себя такой дворней, которая, в благодарность за его барские милости, отвратительно его убила и разграбила его дворец. Он был очень набожен и нищелюбив, настроил много церквей в своей области, перед заутреней сам зажигал свечи в храме, как заботливый церковный староста, велел развозить по улицам пищу и питье для больных и нищих.

Отечески нежно любил свой город Владимир, хотел сделать из него другой Киев, даже с особым, вторым русским митрополитом, построил в нем известные Золотые Ворота и хотел неожиданно открыть их к городскому празднику Успения Божией Матери, сказав боярам: «Вот сойдутся люди на праздник и увидят ворота». Но известка не успела высохнуть и укрепиться к празднику, и, когда народ собрался на праздник, ворота упали и накрыли 12 зрителей.

Взмолился князь Андрей Боголюбский к иконе Пресвятой Богородицы: «Если Ты не спасешь этих людей, я, грешный, буду повинен в их смерти». Подняли ворота, и все придавленные ими люди оказались живы и здоровы. И город Владимир был благодарен своему попечителю: гроб убитого князя разрыдавшиеся владимирцы встретили причитанием, в котором слышится зародыш исторической песни о только что угасшем богатыре. Со времени своего побега из Вышгорода, в 1155 году, Андрей, в продолжение почти 20-летнего безвыездного сидения в своей волости, устроил в ней такую администрацию, что тотчас по смерти его там наступила полная анархия.

Андрей Боголюбский хотел сделать из Владимира второй Киев
Всюду происходили грабежи и убийства, избивали посадников, тиунов и других княжеских чиновников, и летописец с прискорбием упрекает убийц и грабителей, что они делали свои дела напрасно, потому что где закон, там и обид, несправедливостей много. Никогда еще на Руси ни одна княжеская смерть не сопровождалась такими постыдными явлениями. Их источник надобно искать в дурном окружении, какое создал себе князь Андрей своим произволом, неразборчивостью к людям, пренебрежением к обычаям и преданиям.

В заговоре против него участвовала даже его вторая жена, родом из камской Болгарии, мстившая ему за зло, какое причинил Андрей ее родине. Летопись глухо намекает, как плохо слажено было общество, в котором вращался Андрей Боголюбский. «Ненавидели князя Андрея свои домашние, – говорит она, – и была брань лютая в Ростовской и Суздальской земле». Современники готовы были видеть в Андрее проводника новых государственных стремлений. Но его образ действий возбуждает вопрос, руководился ли он достаточно обдуманными началами ответственного самодержавия или только инстинктами самодурства.

В лице князя Андрея Боголюбского великоросс впервые выступал на историческую сцену, и это выступление нельзя признать удачным. В трудные минуты этот князь способен был развить громадные силы и разменялся на пустяки и ошибки в спокойные, досужие годы. Не все в образе действий Андрея было случайным явлением, делом его личного характера, исключительного темперамента. Можно думать, что его политические понятия и правительственные привычки в значительной мере были воспитаны общественной средой, в которой он вырос и действовал.

Андрея Боголюбского можно назвать первым великороссом.
Этой средой был город Владимир, где Андрей провел большую часть своей жизни. Суздальские пригороды составляли тогда особый мир, созданный русской колонизацией, с отношениями и понятиями, каких не знали в старых областях Руси. События, следовавшие за смертью Андрея, ярко освещают этот мир.

По смерти Андрея в Суздальской земле разыгралась усобица, по происхождению своему очень похожая на княжеские усобицы в старой Киевской Руси. Случилось то, что часто бывало там: младшие дяди заспорили со старшими племянниками. Младшие братья Андрея, Михаил и Всеволод, поссорились со своими племянниками, детьми их старшего брата, давно умершего, с Мстиславом и Ярополком Ростиславичами. Таким образом, местному населению открылась возможность выбора между князьями.

Старшие города Ростов и Суздаль с боярами Ростовской земли позвали Андреевых племянников, но город Владимир, недавно ставший великокняжеским стольным городом, позвал к себе братьев Андрея, Михаила и Всеволода: из этого и вышла усобица. В борьбе сначала одержали верх племянники и сели: старший – в старшем городе области Ростове, младший – во Владимире. Но потом Владимир поднялся на племянников и на старшие города и опять призвал к себе дядей, которые на этот раз восторжествовали над соперниками, и разделили между собой Суздальскую землю, бросив старшие города и рассевшись по младшим, во Владимире и Переяславле.

Суздальские пригороды составляли особый мир русской колонизации, с отношениями и понятиями не свойственными старой Руси.

По смерти старшего дяди, Михаила, усобица возобновилась между младшим Всеволодом, которому присягнули владимирцы и переяславцы, и старшим племянником Мстиславом, за которого опять стали ростовцы с боярами. Мстислав проиграл дело, разбитый в двух битвах, под Юрьевом и на реке Колокше. После того Всеволод остался один хозяином в Суздальской земле. Таков был ход суздальской усобицы, длившейся два года с 1174 по 1176 годы. Но по ходу своему эта северная усобица не во всем была похожа на южные: она осложнилась явлениями, каких не заметно в княжеских распрях на юге.

В областях Южной Руси местное неслужилое население обыкновенно довольно равнодушно относилось к княжеским распрям. Боролись, собственно, князья и их дружины, а не земли, не целые областные общества, боролись Мономаховичи с Ольговичами, а не Киевская или Волынская земля с Черниговской, хотя областные общества волей или неволей вовлекались в борьбу князей и дружин.

Напротив, в Суздальской земле местное население приняло деятельное участие в ссоре своих князей. За дядей стоял прежний пригород Владимир, недавно ставший стольным городом великого князя. Племянников дружно поддерживали старшие города земли Ростов и Суздаль, которые действовали даже энергичнее самих князей, обнаруживали чрезвычайное ожесточение против Владимира. В других областях старшие города присвояли себе право выбирать на вече посадников для своих пригородов.

Междоусобицы в Северной и Южной Руси сильно отличались: на юге враждовали только князья и дружина, на севере же воевали земли и общества.

Ростовцы во время усобицы также говорили про Владимир: «Это наш пригород: сожжем его либо пошлем туда своего посадника; там живут наши холопы каменщики». Ростовцы, очевидно, намекали на ремесленников, которыми Андрей населил Владимир. Но и этот пригород Владимир не действовал в борьбе одиноко: к нему примыкали другие пригороды Суздальской земли. «А с переяславцы, – замечает летописец, – имяхуть володимирцы едино сердце».

И третий новый городок, Москва, тянул в ту же сторону и только из страха перед князьями племянниками не решился принять открытое участие в борьбе. Земская вражда не ограничивалась даже старшими городами и пригородами: она шла глубже, захватывала все общество сверху донизу. На стороне племянников и старших городов стала и вся старшая дружина Суздальской земли; даже дружина города Владимира, в числе 1500 человек, по приказу ростовцев примкнула к старшим городам и действовала против князей, которых поддерживали горожане Владимира.

Но если старшая дружина даже в пригородах стояла на стороне старших городов, то низшее население самих старших городов стало на стороне пригородов. Когда дяди в первый раз восторжествовали над племянниками, суздальцы явились к Михаилу и сказали: «Мы, князь, не воевали против тебя с Мстиславом, а были с ним одни наши бояре; так ты не сердись на нас и ступай к нам». Это говорили, очевидно, депутаты от простонародья города Суздаля.

Дружина города Владимира по приказу ростовцев примкнула к старшим городам — к Ростову и Суздалю

Значит, все общество Суздальской земли разделилось в борьбе горизонтально, а не вертикально: на одной стороне стали обе местные аристократии, старшая дружина и верхний слой неслужилого населения старших городов, на другой – их низшее население вместе с пригородами. На такое социальное разделение прямо указал один из участников борьбы, дядя Всеволод. Накануне битвы под Юрьевом он хотел уладить дело без кровопролития и послал сказать племяннику Мстиславу: «Если тебя, брат, привела старшая дружина, то ступай в Ростов, там мы и помиримся; тебя ростовцы привели и бояре, а меня с братом Бог привел да владимирцы с переяславцами».

Увы, при наличии единомышленников, у князя было немало и противников. Причем, как явных, так и скрытых. Именно поэтому 12 июля 1174 года князь был предательски убит. Его оружие было похищено, после чего отряд, состоявший из двадцати противников, напал на него в покоях. Как показала экспертиза, проведенная уже в наше время, он получил 45 колющих ударов – кинжалами, мечами, саблями и копьями.

Также немало споров ходило до недавних пор о внешности князя. По портретам он выглядел как крепкий мужчина, с узким лицом, темно-русыми волосами и совершенно славянским типом лица. Однако на скульптуре он ничем не напоминает русского – вылитый монголоид: широкий нос, мясистые губы, узкие глаза и высокие брови. Но тут снова пришла на помощь современнейшая наука. Увидев восстановленный портер, можно было сразу понять – скульптор был удивительно неточен. Князь Андрей имел совершенно русскую внешность, без малейшей примеси монголоидных черт лица.

Итак, князь был убит в 1174 году, не сумев довершить объединения Руси. А всего через полвека пришли монголы… Так что, если бы князь Андрей сумел объединить Русь, возможно история нашей страны пошла бы по совершенно иному сценарию…

Использованы материалы: iamruss.ru, topwar.ru, Википедии.

Похожие статьи:

ИсторияОни зовут себя Православными Русинами

ПолитикаНедруги России

ПолитикаВо Львове отменили Великую Отечественную войну

Вторая мировая войнаСС «Галичина» против Украины

ИсторияКазацкая Республика Украина

Magyar Szabad

рейтинг

0

просмотров

4589

комментариев

1
закладки

Комментарии