Лжедмитрий I - Великий русский царь?

В данной статье я предлагаю рассмотреть одну неоднозначную личность, которая выдвигала гениальные идеи, которую любил народ и которая была подло убита алчными боярами. В качестве источников использовались упоминания о Лжедмитрии у двух великих русских историков: Костомарова и Карамзина.   

Лжедмитрий I — царь России с 1 июня 1605 по 17 мая 1606, по устоявшемуся и историографии мнению, которое не было доказано, — самозванец, выдававший себя за спасшегося сына Ивана IV Грозного.

Личность Лжедмитрия доселе остается загадочной, несмотря на все усилия ученых разгадать ее. На престоле московских государей он был небывалым явлением. Молодой человек, роста ниже среднего, некрасивый, рыжеватый, неловкий, с грустно-задумчивым выражением лица, он в своей наружности вовсе не отражал своей духовной природы. Богато одаренный, с бойким умом, легко разрешавшим в Боярской думе самые трудные вопросы, живым, даже пылким темпераментом, в опасные минуты доводившим его храбрость до удальства, податливый на увлечения, он был мастер говорить, обнаруживал и довольно разнообразные знания. Он совершенно изменил чопорный порядок жизни старых московских государей и их тяжелое, угнетательное отношение к людям, нарушал заветные обычаи священной московской старины, не спал после обеда, не ходил в баню, со всеми обращался просто, обходительно, не по-царски.  

Он тотчас показал себя деятельным управителем, чуждался жестокости, сам вникал во все, каждый день бывал в Боярской думе, сам обучал ратных людей. Своим образом действий он приобрел широкую и сильную привязанность в народе, хотя в Москве кое-кто подозревал и открыто обличал его в самозванстве.

Но сам Лжедимитрий смотрел на себя совсем иначе: он держался как законный, природный царь, вполне уверенный в своем царственном происхождении; никто из близко знавших его людей не подметил на его лице ни малейшей морщины сомнения в этом. Он был убежден, что и вся земля смотрит на него точно так же. Дело о князьях Шуйских, распространявших слухи о его самозванстве, свое личное дело, он отдал на суд всей земли и для того созвал Земский собор, первый собор, приблизившийся к типу народно-представительского, с выборными от всех чинов или сословий. Смертный приговор, произнесенный этим собором, Лжедимитрий заменил ссылкой, но скоро вернул ссыльных и возвратил им боярство. Царь, сознававший себя обманщиком, укравшим власть, едва ли поступил бы так рискованно и доверчиво, а Борис Годунов в подобном случае, наверное, разделался бы с попавшимися келейно в застенке, а потом переморил бы их по тюрьмам. Но, как сложился в Лжедимитрии такой взгляд на себя, это остается загадкой столько же исторической, сколько и психологической.

Как бы то ни было, но он не усидел на престоле, потому что не оправдал боярских ожиданий. Он не хотел быть орудием в руках бояр, действовал слишком самостоятельно, развивал свои особые политические планы, во внешней политике даже очень смелые и широкие, хлопотал поднять против турок и татар все католические державы с православной Россией во главе. По временам он ставил на вид своим советникам в Думе, что они ничего не видали, ничему не учились, что им надо ездить за границу для образования, но это он делал вежливо, безобидно.

Углубимся глубже в его историю.

Первые свидетели жизни будущего царя изначально наблюдали его в Киеве, где он ходил в монашеской одежде. После чего он учился в Гоще у Гавриила и Романа Гойских, что исповедовали арианство. Там он получил либеральное воспитание и научился свободомыслию.

В 1603 году Дмитрий поступил в придворную челядь князя Адама Вашневецкого и объявил, что является выжившим сыном Ивана IV. После этого он приглашён ко двору польского короля Сигизмунда III, который обеспечил его денежными средствами и пытался заставить действовать в польских интересах. Дмитрий лишь изъявил своё почтение к королю и католической вере, но ничего из того, о чём его просили, в будущем не исполнил.

Несмотря на иезуитское воздействия на Дмитрия, он не принял католичества, но в своём письме папе сообщил, что будет содействовать веротерпимости к римско-католическому исповеданию в русском государстве.

Постепенно всё население Руси стало переходить на сторону Дмитрия и признавать его законным государем.

Три месяца Дмитрий находился в Путивле. Там он устраивал обеды, куда приглашал русских и поляков, православных священников и ксендзов, после чего старался как можно сильнее сблизить их между собой.

Дмитрий был очень любознателен, много читал, беседовал с образованными людьми, а русских он призывал к просвещению и стыдил их за невежество.

Он говорил:

"Как только с Божьей помощью стану царём, - заведу школы, чтобы у меня во всём государстве выучились читать и писать; заложу университеты в Москве, стану посылать русских в чужие края, а к себе буду приглашать умных и знающих иностранцев, чтобы их примером побудить моих русских учить своих детей всяким наукам и искусствам."

Всё это время заговорщики из России присылали монахов, которым приказывали убивать Дмитрия. Все они были схвачены и прощены.

На своей пути в Москву Дмитрий останавливался и вёл беседы с народом, о жизни народа и обещал льготы.

Он говорил:

"Я не царём у вас буду, а отцом, всё прошлое забыто; буду любить вас, буду жить для пользы и счастья моих любезных подданных". 

20 июня 1605 году царь царь въехал в столицу и был встречен толпами радостного народа. Въехав в Кремль, Дмитрий молился в Архангельском соборе, где припал к гробу Ивана IV и долго плакал.

Через несколько дней после приезда Дмитрия в столицу был пойман купец Фёдора Конев, который сообщил, что князь Василий Шуйский приказывал им вооружить людей против царя. Суд приговорил Шуйского к смертной казни, но когда осуждённого привели к плахе на Красную площадь, Дмитрий приказал остановить казнь, так-как не желал проливать крови даже самых важных преступников и заменил казнь ссылкой в Вятку. Дмитрий не преследовал тех, кто сомневался в его подлинности.

После этого царь встретился с царицей Марфой, которая приехала на карете. Дмитрий соскочил с лошади и бросился к ней в объятия, оба рыдали на виду у всего народа. После этого царь шёл пешком подле кареты до самой Москвы. Тогда уже никто в народе не сомневался в том, что на московском престоле истинный царь. Марфа была помещена в Вознесенском монастыре и Дмитрий ежедневно посещал её и при начале каждого важного дела спрашивал её благословения.

30 июля Дмитрий венчался царским венцом и приказал возвратить из ссылки Шуйских к прежним почестям.

Дмитрий заявил:

"Есть два способы царствовать - милосердием и щедростью, либо суровостью и казнями; я избрал первый способ, я дал Богу обет не проливать крови подданных и исполню его." 

Всем служилым людям было удвоено содержание; помещикам удвоили их земельные наделы, всё судопроизводство было объявлено бесплатным, было запрещено брать взятки и подарки.

Дмитрий запретил давать потомственные кабалы: холоп мог быть холопом тому, кому отдавался, и тем самым подходил к наёмнику, служившему господину по взаимному соглашению. Помещики теряли своё право на крестьян, если не кормили их во время голода.

Всем предоставлено было свободно заниматься промыслами и торговлей; всякие стеснения к въезду и выезду из государства были уничтожены.

Дмитрий говорил:

"Я не хочу никого стеснять, пусть мои владения будут во всём свободны. Я обогащу свободной торговлей своё государство. Пусть везде разнесётся добрая слава о моём царствовании и моём государстве". 

Англичане того времени замечали, что это был первый государь в Европе, который сделал своё государство в такой степени свободным.

Дмитрий преобразовал боярскую думу в сенат и каждый день присутствовал в нём, сам разбирал дела и удивлял думных людей быстротой своего соображения. Два раза в неделю царь принимал челобитные и всем предоставлял возможность объяснится с ним по своим делам.

Нарушая обычаи прежних царей, которые после обеда ложились спать, Дмитрий, пообедав, ходил пешком по городу и говорил со встречными на улицах, заходил в разные мастерские, где говорил с мастерами.

Он очень любил беседовать со своими боярами о том, что нужно дать народу образование, убеждал их путешествовать по Европе, посылать детей для образования за границу, призывал их к чтению и приобретению знаний.

Дмитрий хорошо знал Священное Писание и не терпел исключительности.

Он говорил:

"У нас только одни обряды, а смысл их укрыт. Вы поставляете благочестие только в том, что сохраняете посты, поклоняетесь мощам, почитаете иконы, а никакого понятия не имеете о существе веры. Вы называете себя новым Израилем, считаете себя самым праведным народом в мире, а живёте совсем не по-христиански, мало любите друг друга, мало расположены делать добро. Зачем вы презираете иноверцев? Что вы имеете против латинской и лютеранской веры? Они такие же христиане, как и православные. И они в Христа веруют." 

Дмитрий не любил монахов, называл их тунеядцами и лицемерами, забирал у монастырей всё имущество, кроме нужного на содержание, и отправлял в казну.

Царь первый изъявил желание выступить против турок, о которых говорили по всей Европе. Он хотел помочь грекам и уничтожить угрозу, которая исходила из Крыма.


На пушечном дворе делали новые пушки, мортиры и ружья. Дмитрий лично с солдатами занимался упражнениями в военном деле. Царь работал вместе с другими и не сердился, когда его толкали или сбивали с ног. Он надеялся на союз с немецким императором, Венецией, французским королём.

На все призывы Римского папы о возведении русского православия в католичество Дмитрий отвечал отказом, но посылал папе денежную помощь. Так же он выражал поддержку львовскому братству, задачей которого было охранять охранять в польско-русских областях русскую веру от покушений папизма.

Дмитрий всячески отвергал Сигизмунда и не желал отдавать ему русские земли и становиться его вассалом.

Свобода торговли привела к тому, что в Москве всё подешевело и небогатым людям стали доступны такие предметы житейских удобств, какими прежде пользовались только богатые люди и бояре.

В это время в Москве враги царя делали под него подкоп. Шуйский понял, что нельзя уже произвести переворота одним утверждением, что царь не настоящий Дмитрий. Весь русский народ отрицал любые высказывания подобного толка. 8 января заговорщики со стрельцами проникли во дворец, но были схвачены.

Дмитрий собрал стрельцов и сказал:

Мне очень жаль вас, вы грубы и нет в вас любви. Зачем вы заводите смуты? Бедная наша земля и так страдает. Что же вы хотите её довести до конечного разорения? За что вы ищите меня погубить? В чём вы можете меня обвинить? Вы говорите, что я не истинный Дмитрий! Обличите меня, и вы тогда вольны лишить меня жизни. Моя мать и бояре в том свидетели. Я жизнь свою ставил в опасность не ради своего возвышения, а затем, чтобы избавить народ, упавший в крайнюю нищету и неволю под гнётом гнусных изменников. Говорите прямо, говорите свободно: за что вы меня не любите?"

Толпа залилась слезами, упала на колени и стала просить пощения.

Народ любил Дмитрия и готов был наказывать его врагов. Донские казаки, бывшие тогда в Москве, свирепо наказывали всех за оскорбление царского имени.

Тем временем истинные враги царя продолжали сидеть рядом с ним и пользоваться его расположением. Они послали письмо Сигизмунду, что недовольны своим царём и думают его свергнуть, желают, чтоб русским государством правил Сигизмунд. Но в то время пока Сигизмунд коварно одобрял козни бояр, надеясь извлечь из них для себя выгоду, поляки желали свергнуть Сигизмунда с престола и посадить на нём царя Дмитрия.

15 мая 1606 люди донесли царю о намечающемся заговоре, на что он ответил:  

"Я этого слышать не хочу. Не терплю доносчиков и буду наказывать их самих."

17 мая 1606 на рассвете Шуйский приказал отворить тюрьмы,выпустить преступников и раздать им топоры и мечи. Во всех московских церквях стали звонить колокола. Шуйские, Голицын и Татищев выехали на красную площадь . Люди услышали набат и сбежался со всех сторон. 

Шуйский кричал народу:

"Литва собирается убить царя и перебить бояр, идите бить Литву!".

Народ с яростными криками бросился бить поляков. Василий Шуйский, освободившись от народной толпы, въехал в Кремль, за ним следовали вооружённые заговорщики.

Тридцать немецких алебардщиков стали у входа, но по ним дали несколько выстрелов. Они пропустили толпу. Дмитрий выхватил алебарду и подступил к дверям, а его подданный Басманов выступил перед царём и стал уговаривать бояр, но Татищев ударил его ножом в сердце. Дмитрий запер дверь, а заговорщики стали ломать её. Дмитрий бросил алебарду, и бежал в каменный дворец, где не мог найти выхода. Тогда он решил спуститься по лесам из окна во двор, где стояли стрельцы, но он споткнулся и упал с большой высоты на землю, разбил себе грудь, вывихнул ногу, ушиб голову и потерял сознание. Стрельцы подбежали к нему и привели в чувство и стали защищать его, но заговорщики закричали, что они пойдут в стрелецкую слободу и перебьют стерелецких жён и детей. Стрельцы оставили Дмитрия.

Заговорщики внесли его во дворец, где убили немца, который пытался заступиться за царя. Они стали избивать Дмитрия и издеваться над ним.

Они спрашивали его: 

"Говори, такой-сякой, кто твой отец? Как тебя зовут? Откуда ты?"

Дмитрий слабым голосом отвечал: 

"Вы знаете, я царь ваш Дмитрий. Вы меня признали и венчали на царство. Если теперь не верите, вынесите меня на лобное место и дайте говорить народу."

Но Иван Голицын крикнул, что царица Марфа сказала, что это не её сын. Толпа со двора стала требовать убить царя, после чего Григорий Валуев застрелил Дмитрия.

Тело обвязали верёвками и потащили из Кремля через Фроловские ворота. Тело умерщвлённого царя положили на Красной площади на маленьком столике. К ногам его приволокли тело Басманова. На грудь мёртвому Дмитрию положили маску, а в рот вставили дудку. В течении двух дней москвичи ругались над его телом, кололи и пачкали. Труп был до такой степени обезображен, что нельзя было распознать в нём черт человеческого лица. Через несколько дней его отвезли на кладбище для бедных и бросили в яму, через несколько дней после этого вырыли тело, сожгли, пепел всыпали в пушку и выстрелили в сторону Польши.

 *** 

Отличительной особенностью Смуты является то, что в ней последовательно выступают все классы русского общества, и выступают в том самом порядке, в каком они лежали в тогдашнем составе русского общества, как были размещены по своему сравнительному значению в государстве на социальной лестнице чинов.

На вершине этой лестницы стояло боярство; оно и начало Смуту. В гнезде наиболее гонимого Борисом боярства с Романовыми во главе, по всей вероятности, и была высижена мысль о самозванце.  

Смерть Дмитрия - самого великого русского царя того времени и просветителя была выгодна только боярам, ожидания которых он не оправдал, за что и был так жестоко убит и опорочен.

Похожие статьи:

ИсторияРусская трагедия начала XX века

ИсторияКогда Пётр I стал «великим»?

Художественные фильмы1612 Хроники смутного времени (2007) DVDRip

ИсторияГалицкая Русь - а была ли Галицкая Русь?

ИсторияПовесть об Азовском осадном сидении донских казаков

0wn3df1x

рейтинг

-6

просмотров

8249

комментариев

32
закладки

Комментарии