Мои корни.

Севрюки (сиврюки, реже севруки) - жители Северской (Сиверской) земли, Северщины, потомки славянского племени Северян. История загадочного народа Севрюков и Северской земли – это, в своём роде, terra incognita, но попробуем немного пролить свет на истинное положение вещей. Но, всё по порядку. 

По мнению многих российских историков - Севрюки несостоявшийся восточнославянский народ, наравне со Словенами (Новгородцами). К Северщине в разное время (географически и этнически) относились такие города,как Чернигов, Новгород-Северский (пожалуй два вышеперечисленных города исторически являлись центром Северской земли), Севск, Стародуб, Комаричи, Брянск, Козельск (в меньшей степени), Трубчевск, Глухов, Рыльск, Путивль, Полтава, Глинск, Недригайлов, Хотмыжск, и, естественно, Курск.

Границы Северской земли (и её производных - Черниговским, Новгород-Северским и Курскими княжествами) никогда не была постоянной. Одно время территория Черниговского княжества захватывала даже подмосковную Коломну, гранича с Рязанским княжеством, которое являлось его вассалом. В стародавние века Северяне находились между двумя племенами - Полянами на западе и Вятичами на северо-востоке.

Существует ряд теорий, говорящих о том, что Северяне были смешанным славяно-тюркским племенем. Гумилёв выводит Севрюков от болгар-савиров, "Слово о полку Игореве" - замечательный исторический летописный источник - в нём говорится о неких черниговских были-боилах и коуи (племена, скорее всего родственные протоболгарам, в меньшей степени половцам), которые, в X веке, после вторжения печенегов на территорию нынешней Слободской Украины (Слобожанщины), бежали на Русь, по большей части на Северщину и в дальнейшем ославянились. Здесь же прослеживается некая параллель с неким княжеством Мансура, бывшего в 1380 году почти исключительно татарским (тюркским), а к XV веку в нём уже обнаруживаются Севрюки. Жили ли они до его этого времени здесь или нет – не совсем известно, но если учесть, что Северская земля была заселена ещё и до монгольского нашествия, то, скорее всего, да, т.к. названия городов Глинск и Глинница – чисто славянские названия, а Полтава – это уже отдельный вопрос, уж точно не половецко-кыпчакское. С этого времени славянская составляющая княжества становится доминирующей с активной ассимиляцией татар большим наплывом славянского населения. Довольно лёгкая ассимиляция славян с тюрками была вызвана ещё и тем, что в этногенезе славян Северской земли огромную роль сыграли болгары-савиры, так же тюркского корня. Так что славяне и тюрки Северской земли были отнюдь не чуждыми, а вполне родственными элементами.
Происхождение этнонима “Сиверо, севера” до конца не ясно. Наиболее оптимальный и весомый вариант – производное от слова “савир”, от названия потенциальных предков Севрюков – протоболгар-савиров. В центре Рыльска на горе Ивана Рыльского, сохранившейся со скифских времён практически не тронутой, было найдено ритуальное захоронение женщины с конем алано-булгарской культуры, так что савиры сыграли в этногенезе далеко не последнюю роль!

Так почему же именно Севрюки, как потомки племени Северян сохранились вплоть до XVII века и не растворились в общей среде, как это стало с полянами, дулебами, радимичами и прочими славянскими родо-племенными союзами? Корни этого вопроса следует искать скорее всего в истории домонгольской Северщины, в культурных контактах Северских княжеств с половцами в XI – XIII вв, что обусловило наличие у Севрюков иного, смешано тюрко-славянского субстрата. 
Кстати, говоря, язык "Слова о полку Игореве" был близок к некоторым брянским диалектам, (старокиевскому (не сравнивать с поздним малороссийским) и уж, с чем, так с малороссийским-украинским имеет самое что ни на есть незначительное сравнение. Одним словом, “Слово о полку Игореве” – это не только превосходный пример древнерусского творчества и “исторический памятник”, сохранённый для потомков, но и самый, что ни на есть настоящий Севрюцкий эпос!
Но суть не в этом. Данный аспект подчёркивает разницу в корнях Севрюков и малороссов. Насколько разятся корни Севрюков и Великороссов – сказать сложно.

Ещё в начале XVI века казаки Азовские и Белогородские запросили у великого князя московского Василия III поселиться кошем под Путивлем - где казаки были названы Севрюками.

Территорией расселения племени Сиверо (савиров) была: нынешняя Курская, Белгородская (вплоть до Оскола) некоторые города Брянской области - Стародуб и Севск, сам же Брянск имеет к Севрюкам (и Северщине) довольно-таки слабое отношение, скорее всего больше территориальное, так как по данным диалектического и антропологического исследования большая часть Брянской области, преимущественно запад, (за исключением части населения Стародуба) её население является (являлось! прим. автора) чистокровными белорусами. Это территория нынешней России. На Украине - Сумская и часть Харьковской. Северной границей Северщины были верховья Оки, которая также имеет слабое отношение к Севрюкам, в связи с тем, что это были землёй Вятичей, не славянского, а фино-угорского племени. Юго-восточная граница - река Оскол (до Донца), затем поворачивала на северо-запад в лесостепь - включала Рыльск и Путивль до впадения Свапы в Сейм, плюс уходы Каневского и Черкасского полков и повит Переяславский - на Киевщине.

Ведя полукочевой образ жизни на границе с Великой Степью, знающие каждый её степной лог как свои пять пальцев, Севрюки являлись как бы форпостом границ Московии и Литвы. Московские и литовские власти охотно нанимали Севрюков на охрану южных рубежей, что, впрочем, делали они не совсем успешно. Например, известна попытка создать из крестьян Севского уезда драгун, которая не увенчалась успехом и за что Севрюки жестоко платились. Кстати, в здешних местах Севрюки последний раз упоминаются в начале XVII века - эпоха Смутного времени (Комарицкая волость) в связи с поддержкой отрядов Самозванца, так что из всех бывших Северских городов, пожалуй, Севск, а затем Курск подверглись большей колонизации из Центральной России, чем, допустим, Рыльск и Путивль.

Знаток курской старины, писатель и историк Е.Л. Марков писал о них: «Постоянная жизнь на пустынных рубежах земли русской, среди глухих лесов и болот, вечно настороже от воровских людей, вечно на коне или в засаде с ружьём или луком за спиною, с мечом в руке, постоянные схватки с степными хищниками, ежедневный риск своей головой, своей свободой, всем своим нажитком, выработали в течении времени из севрюка такого же вора и хищника своего рода, незаменимого в борьбе с иноплеменными ворами и хищниками, все сноровки которых им были известны, как свои собственные». До того, как в Поле стали периодически высылаться московские войска, именно на севрюков была возложена обязанность охраны рубежей Северской земли. 

Севрюки того времени - это суть Северские казаки (?), воины и служилые люди станичной службы, уходники, всегда отличавшиеся свободолюбием - такого мнения придерживаются многие исследователи старины. Именно по Северщине того времени проходили несколько татарских шляхов и сакм, а географическое и ландшафтное положение Северской земли – степи и лесостепи предопределили простор для уходничества. Но всё-таки полностью отождествлять Севрюков с казаками было бы крайне не верно, хотя бы в силу того, что во многих писцовых книгах казаки, Севрюки, а с ними и Черкасы пишутся раздельно.

В словаре Даля имеется такое определение слова "севрюк" - угрюмый, хмурый человек. Про жителей Северской земли говаривали: «Что смотришь севрюком?» — так говорили о тех, кто смотрел «волчьим» взглядом. О недоброй славе глухих поселений Северской земли напоминают также разного рода поговорки: «Обоянцы — Бога не боянцы», «Ольховатка — Лиховатка», «Вязовое — кто войдет, тот завоет» и тому подобное. Вот почему в бывшей Комарицкой волости жители многих сел и деревень разительно отличались друг от друга, мол, одни жизнерадостные и весёлые, любители хорошей народной песни; другие хмурые и угрюмые, ни слова от них не дождёшься. Ну чем Вам не Севрюки? Не про них ли поведал нам в своём словаре Даль?
Сравнение Севрюков с волком отнюдь не случайно, если не брать в расчёт их буйный нрав и прочие производные - скорее всего оно имеет более глубокие корни, уходящие вглубь веков к поклонению славянами и тюрками (половцами-анимистами) как двух основных составляющих севрюцкого суб-этноса, культу волка. Волк (хорт) особо почитался и у Запорожцев.
Собственно говоря, встреча великороссов и малороссов произошла довольно-таки поздно - уже в XVII веке. Единственный народ, который жил между ними были опять-таки Севрюки.

В Смутное время Севрюки активно поддерживали Лжедмитрия I, на что московские власти отвечали карательными операциями, вплоть до разгрома некоторых волостей. Насколько Москва и Литва активно нанимала Севрюков на городовую службу, настолько активно же она их и преследовала. Москва, дорожившая крепостным правом и ни в коей мере не приемлемая вольного свободолюбивого духа Севрюков постоянно подвергала коренное население Северщины гонениям и при всяком удобном случае всячески старалась снизить их численность. Здесь переплетаются мотивы Севрюков и Казаков, и это очевидно. Вспомним, как жестоко подавлялось восстание донского казака Степана Разина и как уничтожалась Запорожская Сечь?

Поддержали Севрюки и атамана Ивана Болотникова, так что война эта довольно часто называется "севрюковской".
По прошествии Смутного времени и раздела Северщины после Деулинского перемирия, между Московией и Речью Посполитой имя Севрюков практически исчезает с исторической арены. Практически – но не полностью. Западная Северщина подвергается активной украинской экспансии (козацкой колонизации), северо-восточная (московская) заселяется служилыми людьми и крепостными из Великороссии. Может поэтому, до сих пор в городе Глухове (одному из городов Северщины, ныне Сумская область Украины) существует поговорка “украинцы Глухова – лишь наполовину украинцы”. Наверное, корни надо искать в седой старине, когда южная часть Северщины ещё не подверглась украинизации (козацкой колонизации) а в её степях и лесостепях активно рыскали разъезды Севрюков?
Всё может быть…
Куда же подевались Севрюки? Большая часть из них ассимилировалась в среде украинского и великоросского населения Московии и Малороссии, некоторые осели в восточной Белоруссии, часть стала крестьянами-однодворцами. Остальные переселились на Нижний Дон, дав диалектическую и антропологическую основу Низовым Донцам. Стоит заметить и тот факт, что Севрюки (http://www.predistoria.org/index.php?name=News&file=article&sid=285) Киевского и других малороссийских повитов смешались с Запорожскими казаками, чем вызвано отождествление, встречающееся в некоторой литературе Запорожцев и Севрюков (Савельев, Яворницкий). Приведём конкретный пример из “Истории Запорожских Казаков” Д.И. Яворницкого (стиль и орфография сохранены): “Кроме своевольных людей немалые беды причиняют войску запорожскому и жители Новобогородицкой и Новосергиевской крепостей. Они, с позволения своего воеводы и сотника, с мгоголюдством врываются во внутрь запорожской паланки; пасеки запорожские разоряют; товариство и севрюков избивают (одного севрюка совсем утопили); козаков на обыкновенную добычь не допускают, а "на остатокъ сего лЪта, паланку спаливши, севрюковъ разогнали, несносно пустошь внутрь самого угодья, яко сами хотятъ, чинятъ".

Так что, если утрировать, можно смело сделать вывод: Севрюки не смогли (а может не успели?) состояться как народ (http://www.predistoria.org/index.php?name=News&file=article&sid=285), однако влились в состав других народов – украинцев, русских, белорусов (в меньшей степени) и донских казаков.К сожалению, до наших времён не дошли сведения ни о внешнем облике Севрюков, ни о их культуре, ни о их военной организации. Носили ли Севрюки лихой чуб-оселедец (осэлэдэць) наподобие Запорожского? Сражались ли в конном или пешем строю? Но ясно одно: смешиваясь с другим пришлым населением Севрюки не только впитывали их этническую культуру, но и добавляли особенности своей.

Как представители служилого люда (военно-служилого сословия?) Севрюки упоминаются ещё в XVII веке, однако большая их часть уже давно окрестьянилась, но сохранила свой независимый характер. При всех обстоятельствах - островки коренного населения Северщины, даже хотя бы частично растворённого, должно сохраниться. Вопрос только в том, насколько: в окрестностях Новгород-Северского до сих пор проживает этническая группа литвинов, которых ряд исследователей почему-то также отождествляют с Севрюками. Но литвины, скорее всего не имеют к Севрюкам абсолютно никакого отношения, т.к., возможно, являются потомками славянского племени радимичей – близкому лингвистически современным белорусам, выходцами с Литовских земель.
Сразу же возникает второй вопрос: почему Севрюки активно вливались в состав Запорожского и в частности Донского казачества? Всё дело в том, что Севрюки - это была достаточно мобильная этнокультурная группа, по военной организации и по знанию родной им Великой Степи очень близкая казакам, тем более, что до XVII века Севрюки, ровным счётом как и Донцы и Запорожцы являлись типичными полукочевниками и полностью оседлого образа жизни не вели. Или же здесь сыграло роль общность предков всех трёх вышеперечисленных народов? Загадки да и только… Можно лишь предполагать, что князья бывшего княжества Мансура (потомков Мамая), были схожи не с феодалами, а скорее всего с казачьими атаманами, в силу военизированного (воинственного, скорее всего) характера населения.

Как уже говорилось выше, долгое время Севрюки выступали в качестве форпоста между Великороссами и Малороссами (и совсем незначительно – Белорусами), что, естественно, должно было отразиться и культурно, и лингвистически. Всё это нашло отражение в диалектах Низового Донского Казачества (Булов), порой рассматриваемое как отдельный этнос от собственно Верховых Донцов, которое также занимало промежуточное положение между Малороссами и казаками Верхнего Дона (часто именуемых Чиги), диалекты которого больше всего схожи с великорусскими.
Возвращаясь к сравнению Запорожцев и Севрюков, надо заметить, что многие казаки-сичевики вне Сичи (Сечи) называли себя именно Севрюками, что также не опровергает версию общности происхождения и ссылок на всё того же Яворницкого.Однако, имя Севрюков не полностью исчезло с лица земли.
Потомки Стародубского казачьего полка на Стародубщине (западная Брянщина, до 1917 года - Черниговщина) до сих пор носят это славное имя, скорее всего для того, чтобы обособить себя от значительного пришлого контингента русских староверов, осевших на территории северной Черниговщины (ныне западной Брянщины), преимущественно в городе Климово, а также заявить о своей "коренной" принадлежности к древним Севрюкам.

Ряд исследований, проводившийся в разное время, на юго-востоке Брянщины и на Курщине выявил среди коренного населения тех мест, множество культурных, этнических и диалектических особенностей, резко отличающихся от другого великоросского и малороссийского населения, наличием ярко выраженного неславянского антропологического сегмента, что также лишний раз заявляет об активной ассимиляции Севрюков с пришлым элементом из Центральных областей России и Украины. О былых временах говорят также много курганов Северян на территории Черниговской, Сумской, запада и юго-востока Брянской, областей, самые известные из них это, пожалуй, курганы в Кветуни (под Трубчевском) и черниговские курганы.

Писцовые книги – замечательный фундаментальный материал для новых исследований в плане генеалогии. Следует заметить, что основной фонд фамилий служилого люда городов бывшей Северской земли сохранился с начала XVII вплоть до (!) наших дней, то есть XXI века, так что проследить свою родословную при большом желании не составит особого труда – писцовые книги Рыльска, Путивля и прочих полны интересной и достаточно доступной для трактовки информацией. 
Подводя итог краткому исследованию истории Севрюков, нельзя обойти и ещё одну довольно загадочную этногруппу, также неразрывно связанную корнями с историей древней Северской земли, так называемый древнерусский реликт – горюнов, особой языковой группе славянского населения.
Горюны – бывшие монастырские крестьяне окрестностей древнего Путивля, ныне города в составе Сумской области Украины, со стены которого Ярославна плакала по плененному князю Игорю. Не причисляют себя горюны ни к русским, ни к украинцам, ни к белорусам, хотя довольно часто горюнов смешивают с белорусами. Это неверно.
Происхождение горюнов до конца точно не установлено, скорее всего сам термин “горюн” находит параллель со словом “огонь, гореть” – вспомним, что огонь играл в жизни древних славян далеко не последнюю роль (Иван Купала – праздники, связанные с костром, символом Солнца). Более того, в Иоакимовской летописи кроме широко известных полян упоминаются и некие горяне. Обнаружил их ещё Татищев.
Кто же были горяне? Жители гор? Потомки славянского племени, поклонявшегося огню? Ещё одна загадка и полноценного утвердительного ответа на неё нет.
Выше уже приводилась найденная параллель между некоторыми уже почти вымершими диалектами Брянщины и языку “Слова о полку Игореве”. Так вот диалект горюнов также имеет колоссальное сходство с языком “Слова”: “ляпо бяшешь!” (красиво врёшь) и прочее. “Йон, йона (он, она)” должно быть схоже с белорусским “ён” и с говором воронежских однодворцев “ён, ёна” – отсюда и прозвище – ён, ёнка. Некоторые подобные слова попадались и в селе Бересток Севского района, Брянской области (прим. автора), но население там, вероятно, больше тяготеет (тяготело) к украинско-русско-белорусско-севрюцкому, и лишь только популяционная близость наводит о мыслях родственности горюнам. А ведь здешние места никогда не пустовали начиная с домонгольского периода!

А вот название горюнами обычного чеснока есть “скорода”, слово, как известно, греческое. Как оно попало сюда, на Северщину? Наверное ещё Северяне “принесли” его в здешние края после походов на Византию в VI веке.
Могли ли горюны донести до наших дней язык древнекиевской Руси? Всё может быть…Новая Слобода, Линово, Калищи, Бывалино – сёла – настоящая кладезь особой культуры горюнов, к сожалению практически уже вымершей.
Ещё одна компактная суб-этническая группа на территориях бывшей Северщины – шаповалы, жители окрестностей Ропска (юго-запада Брянской области, ранее север Черниговской губернии), но она ближе всего опять-таки к белорусам, а язык их является искусственным, говором, по происхождению схожим с языком орловских офень – мелких торговцев и ростовщиков.
Сюда же можно отнести и полехов из Орловско-Калужско-Брянского Полесья, по всей вероятности потомков коренных жителей домонгольских времен.

Как переплетается этногенез горюнов с севрюками, коренным и древним населением Северской земли? Возможно, новые находки и открытия покажут и дадут о себе знать.

Знаменитые курские разбойники

Долгое время Курский край являлся "землей обетованной" для многочисленных шаек разбойников и грабителей, причиной чего было его пограничное положение, редкое население и относительная слабость центральной власти. Эта "украинность" вплоть до первой четверти XVIII в. предоставляла "удалым добрым молодцам" широкую возможность совершать на курских просторах свои бесчисленные подвиги.

Один из исследователей курской старины Н. Добротворский в 1888 г. писал: "личная и общественная безопасность не была гарантирована в то время даже в центральных местностях, в тех, которые находились поблизости от Москвы. В таких же пустынных краях, каким был курский до половины прошлого века, о безопасности и мечтать было невозможно. В те отдаленные времена путники даже от села к селу ездили с провожатыми. Разбой был постоянным занятием не только тех отверженных, которых общество выбрасывало за их непригодность из своей среды, но и обыкновенных мирных обывателей, которые нередко смотрели на это, как на "стороннее занятие", дававшее отличный заработок". 
В этих условиях из жителей Курского пограничья сформировался особый тип людей, известных в XV XVII вв. под именем севрюков. Вот как описывал их в одной из своих работ щигровский помещик, краевед и писатель Е.Л.Марков: "постоянная жизнь на пустынных рубежах земли русской, среди глухих лесов и болот, вечно на стороже от воровских людей, вечно на коне или в засаде с ружьём или луком за спиною, с мечом в руке, постоянные схватки с степными хищниками, ежедневный риск своей головой, своей свободой, всем своим нажитком, - выработали в течение времени из севрюка такого же вора и хищника своего рода, незаменимого в борьбе с иноплеменными ворами и хищниками, все сноровки которых им были известны, как свои собственные".

До того, как в Поле стали высылаться московские войска, именно на севрюков была возложена обязанность охраны рубежей Северской земли, хотя при этом они не гнушались, при случае, сами заниматься разбоем и грабежом. В 1549 г. ногайский князь Юсуф жаловался Ивану Грозному: "наши люди ходили в Москву с торгом, и как шли назад, ваши казаки и севрюки, которые на Дону стоят, их побили", на что из Москвы отвечали: "на поле ходят казаки многие, казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки, а из наших украйн [окраин], с ними же смешавшись ходят; и те люди как вам тати, так и нам тати и разбойники". 

Однако, несмотря на устоявшиеся разбойничьи привычки курского порубежного населения, основная часть "ватаг" формировалась за счет беглых, массами прибывавшие сюда из центральных районов России. Одни из них поступали на службу в гарнизоны пограничных городков, другие оседали на землю и занимались хлебопашеством, а самые беспокойные подавались в разбойники, которых немало бродило по этим местам. О себе эти люди говорили: "На распутье дуб, на нём три грани, едина в Крым, другая в Русь, а третья в наши станы". Поживу себе искали они и за счёт татар, и за счёт "литовских людей", не брезгуя и грабежом соотечественников. 
Так известно, что в первые годы XVII в. "воры черкасские Мишук и Сенька Колпаков житьём жили по Осколу и Семи [Сейму]", причём шайка Мишука была настолько сильна, что разбивала посланные против неё отряды, доходила до Рыльска и Новосиля, а угнанный скот сбывала крымцам.

Правительство усиленно боролось с разбойниками, и в этой борьбе отличились тогда служилые казачьи атаманы Яков Лысый и Аггей Мартынов. Первый из них разбил черкасского атамана Лазаря, отняв у него награбленное добро и оружие, а затем покончил с шайками Берчуна и Карнауха. В свою очередь, Аггей Мартынов разгромил атаманов Колошу и Сеньку Колпакова. Однако искоренить порубежный разбой полностью не удавалось никогда, тем более, что подчас у грабителей находились и высокие покровители.

Нередко разбои и грабежи приобретали "классовую" окраску и направлялись против господствующих сословий. Так, в 1658 г. боярин Б.М.Хитрово жаловался казацким старшинам, что из приграничных брянского, карачевского, рыльского и путивльского уездов "крестьяне, живущие в имениях вотчинников и помещиков, и холопы бегают в Малороссию, потом приходят оттуда на прежнее жительство толпами, подговаривают к побегу с собой других крестьян и холопов, и нередко отмщают своим господам, если прежде были ими недовольны: набегают на их дома, сожигают их, убивают хозяев и их семейства; иногда они запирали господ в домах, закапывали дома со всех сторон землёй, и так оставляли жильцов умирать голодною смертью." 
Особенно эти явления усиливались во время крупных народных волнений. Например, во время восстания Степана Тимофеевича Разина порубежные воеводы с тревогой отмечали появление "воровских шаек" в окрестностях пограничных крепостей и даже нападения их на небольшие воинские отряды "служилых людей". Так, в октябре 1670 г. 11 детей боярских, ехавших на службу в свой полк, были захвачены на ночлеге под Старым Осколом [современная Белгородская область] "воровскими людьми". Служилые сразу поняли, с кем имеют дело: им стоило лишь приметить, что неизвестные "кричат ясаком воровским [говорят на разбойном жаргоне] и хвалят вора изменника Стеньку Разина". Застигнутые врасплох дворяне были избиты, изранены саблями и ограблены дочиста.

Богородицкий воевода Нелединский послал погоню за "разбойниками", схватил их сообщников из числа местных крестьян, у которых были найдены награбленные вещи. Погоня преследовала напавших, и те бежали "за вал под Моячной к воровским козакам, а вал прошли меж Яблонова и Корочи в Хмелеватые ворота." Однако Нелединскому удалось настичь их, и он с гордостью доносил курскому воеводе Г.Г.Ромодановскому о том, что "разбойников и становщиков тех переимал ... и на Воронеж дороги от воровства очистил." В целом же пёстрое и беспокойное население приграничного края вполне оправдывало сложившуюся в те времена поговорку: "Нет у Белого Царя вора супротив курянина." 
В южных губерниях России (Курская, Воронежская, Орловская, Тамбовская) местные жители называли разбойников "кудеярами", по имени знаменитого легендарного разбойника Кудеяра. В основном легенды о "кудеярах" были распространены в юго-западных районах Курского края. По записанной в прошлом веке легенде, в середине XVIII столетия на территории Рыльского и Путивльского (совр. Сумская обл., Украина) уездов Курской губернии действовала большая шайка кудеяров. Главное убежище их находилось в так называемом "Мачулинском" лесу, неподалеку от с. Кремянного (совр. Кореневский р-н), в котором они ютились по оврагам и буеракам, "не стараясь, впрочем, нисколько о том, чтобы замаскировать свое присутствие, так как им не страшны были ни воеводские войска, ни тем более местные безоружные жители, которые сами смертельно боялись их и стремились только к одному - чтобы жить с ними в мире и согласии. В этой шайке ...по рассказам старожилов, было до 300 человек разбойников".

Такие же ватаги обитали у деревни Ишутиной, на Коневецкой или Клевенской горе, на "Погорелом" городище близ с. Большие Угоны (современный Льговский р-н), в урочище "Кучугуры" (современный Большесолдатский р-н) и т.д. Вероятно, одному из таких "кудеяров" принадлежал клад, найденный 24 июня 1887 г. при корчевании старых пней у д. Семеновки (современный Щигровский район). Под одним из пней крестьяне нашли сосуд красной меди, широкий в основании и постепенно сужающийся ко дну, содержащий 16 3/4 фунта (6,5 кг) русских серебряных копеек XVII века. На боку сосуда владелец "поклажи" грубо процарапал славянскими буквами свое имя и прозвище - "Михалко Косолап". Находка поступила к местному помещику Н.И.Бровцыну, который безвозмездно передал и монеты, и сосуд Петербургской Академии Наук. 
По рассказам старожилов, кудеяры редко нападали на крестьянские поселения, во-первых, потому, что щадили крестьян вообще, относясь к ним дружелюбно, ввиду того, что крестьяне сами усердно во всем помогали им, а во-вторых, потому, что взять у крестьян было нечего.

Из сказаний они представляются скорее не разбойниками, а вольными казаками с широкими рыцарскими замашками, со строго регламентированным, хотя и несколько своеобразным, понятием о чести. Так, если случалось им останавливать бедняка-крестьянина, ехавшего на базар с возом муки, то они не только не обирали его, но даже наделяли его деньгами, напаивали водкой и отпускали на все четыре стороны, оставляя при нем все его пожитки. Если же останавливали на дороге помещика, то не церемонились с ним, обирали его начисто и отпускали в чем мать родила, предварительно надругавшись над ним начисто. Много раз, по жалобе крестьян, кудеяры делали нашествия на помещичьи усадьбы только для того, чтобы наказать помещиков за их жестокость по отношению к своим крепостным, и если такова была цель их прихода, то не брали обыкновенно в усадьбе ничего - ни денег, ни хлеба, ни пожитков, говоря, что "все равно когда им это понадобится - все будет ихнее, от их рук не уйдет". 

Единственное зло, которое причиняли кудеяры крестьянам, заключалось в том, что они "воровали деревенских девок" для своей потребы. Этого крестьяне не могли простить кудеярам еще и в XIX в., хотя и рассказывали об этом уже "без всякой злобы, скорее даже с усмешкою", но все-таки очень подробно и приводя различные анекдоты по этому поводу. Согласно народным преданиям, главнейшим занятием кудеяров было бражничество, которому они преимущественно и посвящали все свое время. 
Если же у них не хватало хлеба, то они посылали "грамотку" к какому-нибудь помещику с приказанием доставить немедленно им того-то и того-то, и если помещик не торопился исполнить их "приказание", они тогда уже приходили к нему сами и вооруженной рукой брали то, что им было нужно. Этим главным образом и исчерпывалась их враждебная деятельность по отношению к местному населению.

Денежную добычу доставляли им, в большинстве случаев, проезжие, чужие лица, попадавшие так или иначе в Курские края; кудеяры таким спуска обыкновенно не давали и "ощипывали елико возможно чисто". 
По свидетельству А.Н.Александрова, жители Льговского уезда называли "кудеяр" "воропанами", так как, согласно преданию, среди разбойников было немало и помещиков. Отсюда, якобы пошла и фамилия живших у Ивановского городища (современный Рыльский р-н) дворян Воропановых.

От некоторых местных старожилов А.Н.Александрову "приходилось также слышать..., что будто бы предки этих рассказчиков были в числе разбойников, живших на городище". Но не все деньги, добытые во время грабежей и разбоев, пропивались или становились кладами. Возможно, Курск, так никогда бы не украсился одним из своих красивейших храмов - Сергиево-Казанским собором, возведенным в 1752 - 1778 г., если бы не одно происшествие, случившееся с одним видным курским купцом - Карпом Ефремовичем Первышевым. Согласно преданию, под самую Пасху 1752 г., его захватили разбойники и увели в свой табор, видимо, рассчитывая на выкуп. Ночью шайка ушла на грабёж, и в лагере остались лишь атаман и Первышев. 

Оценив атлетическое сложение разбойника, купец понял, что о побеге нечего даже и мечтать. После полуночи атаман, будучи добрым христианином, вздумал разговеться и пригласил пленника разделить с ним трапезу. Тут Первышев заметил, что страшный сотрапезник ест с ножа, употребляя его вместо вилки. Улучив удобный момент, ловкий прасол бросился на разбойника и воткнул ему этот нож в рот. Атаман упал, захлебнувшись кровью. Карп Ефремович же поспешно запряг свою лошадь и нагрузил повозку разбойничьим добром. Вернувшись благополучно в город, он дал обет построить в честь своего чудесного избавления храм - благо, средствами на это он теперь вполне располагал.

Но ни многочисленность разбойничьих шаек, ни хорошее знание местности, ни поддержка местного населения не спасли "кудеяров" от истребления, когда, после выхода России на Черноморское побережье, через Курский край пролегли важнейшие магистрали, связывающие центр и юг страны, и местные власти принялись серьезно решать проблему безопасности на дорогах. По записанному Н.Добротворским во Льговском уезде преданию, "кудеяры долго буйствовали в наших местах, но потом на них войска стали посылать и солдаты их одолели, загнали их, говорят, до самой Калуги и там уже всех перебили". 

В окрестностях Курска последняя шайка, грабившая в урочище "Солянка" (современная черта города) была уничтожена в начале 1860-х гг. при губернаторе В.И.Дене. Для поимки разбойников он велел наполнить два воза солдатами и накрыть их рогожами. Бросившиеся на предполагаемую добычу разбойники были переловлены все до одного и "с тех пор разбои прекратились.
 

Похожие статьи:

ИсторияКто был Славянином?

ТрадицииОбряды древних славян: свадьба как она есть

ЯзыкознаниеДревнерусский язык Магов Космической цивилизации

Альтернативная историяРеконструкция древнейшего русского государства

Русский народный костюмОдежда славян IX-XIII вв. Пособие по реконструкции

RODAVER

рейтинг

0

просмотров

4986

комментариев

0
закладки

Комментарии