Про жизнь в деревне

Про жизнь в деревне

Немало своих детских лет я провел в глухой деревушке на задворках Псковской области. Мы практически не отличалась от коренных обитателей деревни, хотя на снежные месяцы уезжали в Питер. Это были годы уничтожения СССР и победного марша хаоса, нищеты и преступности в его осколках.  

Деревня

В советское время моя матушка, будучи молодым и низкооплачиваемым специалистом, с семьей из маленького ребенка и бабушки-пенсионерки, могла могла ежегодно летать со мной на побережье Черного Моря. Но пришла демократия – и подобные равлечения стали уделом ничтожной прослойки богачей, обычные люди с трудом добывали себе еду и одежду. Решение купить дом в исконно русских землях, изначально обусловленное усталостью от южных пейзажей, оказалось пророческим – ибо о полетах на самолетах и южных морях пришлось забыть почти на пятнадцать лет. Время было страшноватое.

Реформы на пике своей силы. Первый шаг демократии – массовая кража накопленных за многие годы сбережений у всего населения разом… и дальнейшее многолетнее разграбление всего накопленного до прихода либералов. Высококвалифицированные инженеры-программисты при обожествляющей рэкетиров, киллеров, челноков, проституток, продажных чиновников и олигархов демократии никому не нужны. На городских улицах небезопасно, массовый разгул бандитизма поражает – окрестности нашей станции метро с гигантскиим кострами и стихийным рынком напоминают декорации к постапокалептическому фильму. С таяния весенних снегов и до выпадения зимних я живу с бабушкой в деревне, питаясь по большей части выращенным на огороде и собранном в лесу, заодно создавая запасы на городскую зиму – матушка пытается выжить в городе. Наша жизнь очень близка к натуральному хозяйству. И я имел замечательную возможность взглянуть деревенское бытие изнутри – и сравнить с жизнью в крупном мегаполисе.

Деревня – настоящая глушь. Раз в неделю приезжает автолавка с хлебом, солью, минимальным набором круп и макрон, все остальное время до ближайшего магазина со скудным ассортиментом – 4 километра пешком. Столько же – до врача, почты и школы с небольшой библиотекой. До более-менее крупного городка – 40 километров или час на междугороднем автобусе. На 15 домов один телефон и три телевизора, принимающие только два центральных телеканала. Чтобы посмотреть новости, надо идти в гости. При бурях нередко обрываются линии электропередач – и село до недели сидит без электричества, что кроме всего прочего означает неработающие холодильники. Довелось и при свечах читать, и даже при лучине пробовали.

Дикая природа начинается… прямо в доме, хорошо обжитом мышами и крысами. Они устраивают гнезда в сене на чердаке, и доносящееся с потолка пищание приятно разнообразит темные ночи. Дом очень долго стоял заброшенным, и привыкшие к спокойной жизни мыши совершенно не боятся неопытных горожан. Запомнилась ночь, когда мы светили фонариком под кровать, а особо наглая крыса просто отворачивалась от слепящего глаза света и продолжала грызть что-то стащенное со стола. В постель заползают здоровенные черные жуки, по утрам птицы выдирают напиханные нами в сквозные щели тряпки и мох на материал для гнезд, шокируя совершенно неестественным скрежетом. А уже на улице… На отдаленных картофельных полях кормятся кабаны, по осени их выслеживали охотники. В местные курятники наведывается хорек, вчером можно заметить как он стремительно проносится по кустам, лисы патрулируют окрестности. Горе беспечным котам, забывшим об осторожности и отошедшим от человеческого жилья и деревьев, у лисьего логова было целое кошачье кладбище. Прямо с веранды соседей мы видели играющих всей семьей на соседнем поле лисят. Периодические пролетает ястреб, высматривая неосторожных кур. Утро начинается с топочущихся по крыше и отчаянно стрекочучих сорок – проверяют, не появилось ли чего-то интересного за ночь. На пригретые солнцем учатки земли и стен вылезают коричнево-длиннохвостые ящерицы.

Заходишь в расположенное на окраине деревни озеро – и тебя окружают бесчисленные стаи мальков, если немного постоять неподвижно, они начинают пощипывать ноги. Более крупные рыбы непрерывно хватают с водной глади насекомых, множественные круги на воде похожи на начинающейся дождь. Особо жадные обитатели подводья периодически выпрыгивают за едой в воздух и с шумом шлепаются обратно в воду. Весенние лужи кишат головастиками, чуть позже округа наводняется массой крохотных лягушат. Взрослые лягушки тоже во множестве прыгают по траве, самое жаркое время пережидая в тенистых уголках. Шевеление в траве может говорить и о охотящейся на земноводных гадюке, после особо холодной ночи змеи греются на тропинках и открытых участках – так что под ноги надо смотреть внимательно. Важно расшагивающие по полям аисты тоже охотятся на лягушек, каждое лето они выращивающют птенцов в гнезде, на вершине заброшенной водонапорной башни. В кустах пару раз вылавливали ежей, при лесных прогулках встречали косуль, а вот знакомство с лосями ограничилось лишь следами и построенными лесником кормушками. И само собой все лето ни на секунду не смолкает оглушительный хор кузнечиков и птичье пение – резко контрастирующие с тишиной городских парков.

Одно из самых сильных отличий от городских леспарков и курортных территорий – огромное количество насекомых. Первые бабочки встречали нас прямо в доме – они залезали туда на зимовку, оживая с первыми оттепелями и стараясь выбраться наружу. В основном это неприхотливые крапивницы, но встречался и павлиний глаз с характерными пятнами-глазками на крыльях. Чуть позже над лугами летают уже целые стаи чешуекрылых – белых, голубых, желтых, коричневых – уже и не припоминаю всех имен. Повсеместно растущие цветы и любые похожие на них видом, вкусом или запахом обьекты привлекают массу шмелей, пчел и разноразмерных ос. Что уж говорить о разнообразных жуках, муравьях и прочей мелочи. Каждый шаг по траве сопровождется массовой эвакуацией прыгающих и летающих обитателей миниатюрных джунглей. Хотя те же кузнечики вырастали до десяти сантиметров, изрядно впечатляя сравнимым с моей ладонью размером.

На взгляд случайного путника или туриста здешние места ничем не примечательны. Стандартный среднерусский пейзаж – поля, овраги, болота, осиновые и сосновые леса. Истинная его красота открывалась лишь постоянным жителям. Невероятные закаты в полнеба горят всевозможными цветами и красками, на них можно смотреть не отрываясь часами. Вечерами в оврагах скапливается туман, затапливает их полностью и поднимается все выше скрывая медленно тающие в молочной волне окрестности. И медленно, шаг за шагом отступает под лучами рассветного солнца. Гигантское количество полевых и лесных цветов очень сложно представить городскому жителю. Цветение продолжается с весны до осени, одни растения отцветают быстро, другие держатся несколько месяцев. Океаны невероятно ароматного белого и красного клевера, сияющие розовым огнем дикие гвоздики, фиолетовые колокольчики и карабкающийся по более сильной траве мышиный горошек, стойкий и неприхотливый тысячелистник с белыми шапками мелких цветов, золотые лютики, многоцветный иван-да марья на лесных лужайках, ярко-голубые незабудки, синие полевые и фиолетовые луговые васильки – и сотни других цветов. Если для владельцев модных коттеджей те же одуванчики не более чем мерзкий сорняк, портящий евростандартные газоны, то для нас именно с них и начинались по-настоящему теплые времена. В один всенний день, когда молодые травы и не думают о цветении, зеленые поля моментально покрываются золотым ковром. Одуванчики цветут повсеместно, превращая весь мир в сияющую драгоценность. Всего пара недель – и ветер разносит их семена теплой и пушистой метелью.

Все образованные россияне знают о цветении сакуры. И мало кто помнит, что цветующие вишни и яблони в наших садах запросто заткнут японскую растительность за пояс. В это время вся деревня просто утопает в белых и невероятно ароматных облаках. Вскоре зацветает сирень – белая, сиреневая, смешанная – ее сажают у каждого дома со стороны центральной улицы – и идущий по ней человек погружается в коридор из душистых соцветий. В городе никогда не увидеть такого неба – полного звезд, с хорошо различимым млечным путем. В августе падающие зведы так и сыпятся, только успевай загадывать, а на горизонте вспыхивают беззвучные молнии-зарницы. Ночные грозы освещают всю округу молниями во все небо, вспыхивающими практически непрерывно в абсолютной темноте без фонарей и машин, а гром грохочет прямо над крышей дома. Настоящее небо вообще не увидишь в городе – за плотным забором из многоэтажных строений. Только на деревенских полях понимаешь смысл словосочетания «царство небесное» – гигантского, сияющего и вечно изменчивого мира прямо над головой. Путника прямо на ходу обгоняют тени от торопливых облаков, а вдали можно увидеть стену проходящего стороной дождя. Разрывы в облаках создают настоящие солнечные колодцы со золотыми столбами небесного света, любители живописи вспомнят, что именно по ним спускаются с неба ангелы и святые на тематических картинах. В небе мы видели немало редких и загадочных явлений. Двойные радуги, два сияющих столба по краям от солнца, двойное солнце – эти атмосферные явления известны науке. А вот откуда на безоблачном небе взялся крупный, хорошо заметный, крест белого цвета – непонятно до сих пор. Однажды ночью я проснулся от бьющего сверху во все окна света, оранжевого и очень яркого, вылезти из постели так и не решился. Что-то похожее заметили и некоторые односельчане, а знакомые из соседних деревень видели над нами очень странное и яркое зарево.

С изобилием грибов и ягод знакомы многие участники туристических походов и более-менее далеких автомобильных поездок. Но в деревне оно повседневно. Выйдя ранним августовским утром за околицу я за 10 минут набирал подосиновиков на завтрак просыпающейся семье. Поздней осенью и в более далеком лесу шагу не ступить, не наступив на гриб. Любимая поговорка того времени – «что такое, хрусть! – под ногою груздь». Сев на землю в летнем лесу можно спокойно набрать пару литров черники. Само собой были белые, лисички, малина, ежевика, земляника и прочие радости жизни – вкупе с парным молоком, очень хорошо подходящим к той же чернике. И свежайшая, но крайне костлявая рыба с озера. Усыпанные плодами яблони, сливы, кусты смородины и красные от ягод рябиновые деревья – невероятно красивы сами по себе.

Но самое яркое впечатление – это воздух. По выходу с автобуса именно невероятно сладкий, ароматный и чистый воздух сбивал с ног. Становился понятным анекдот про городского жителя, которому по первости стало очень плохо, и в себя он пришел только в привычной атмосфере, под выхлопной трубой работающего автомобиля. Хотелось дышать и дышать, каждый вздох доставлял невыразимое удовольствие. Через пару месяцев проходили многие болезни, считавшиеся городскими докторами неизлечимыми. Возвращались они только через пару месяцев городской жизни. Наглядный пример – наша соседка Мария Николаевна – уже на пенсии в одиночку содержавшая очень большое хозяйство, половшая огрод, таскавшая воду, косившая сено, коловшая дрова. Сейчас ей за 80, с дровами и сеном помогает приезжающий из города сын, скотины давно нет – но она по прежнему живет в полувымершей деревне круглый год, таскает из колодца воду и по зимнему льду и по весенней грязи, топит баню и ухаживает за немаленьким огородом. Категорически отказывается переезжать в город. И это в том возрасте, когда городские старики не помнят своего имени и не могут самостоятельно встать с постели. Уже намного позже, рассматривая фотографии Прокудина-Горского, я неожиданно осознал, что она очень мало отличалась от его моделей и одеждойи внешностью.

Наш дом достоин отдельного рассказа. С технической точки зрения он вроде бы ничем и не выделяется – старая изба, пару десятилетий простоявшая в запустении, которую двое женщин и дошкольник никак не могли нормально отремонтировать. На этом месте она прожила лет 40, но сруб гораздо старше, в свое время его перевезли из другой деревни и ему больше ста лет. И не смотря на все перепетии он до сих пор пригоден для жизни. У деревянного дома есть одно очень интересное и неочевидное свойство – его теплоемкость. Она неожиданно (хотя если подумать, то ожидаемо) хорошо подходит для нашего климата. В летнюю жару она постепенно нагреваются, сохраняя внтуреннюю прохладу до самого вечера, когда и начинает отдавать тепло, в пику ощутимо холодающим сумеркам. Кроме того, в отличие от камня, кирпича и других более высокотехнологичных материалов, дерево пропускает воздух. Осуществляется естественная микровентиляция внутреннего пространства, в отличие от практически герметичных современных коробок в которых без проветривания-вентиляции начинаешь задыхаться через пару часов. А еще в нем была настоящая русская печь, та самая что в сказках про емелю и богатырей. Это интереснейшее сооружение с массой неочевидных конструктивных особенностей как в плане отопления, так и кулинарии. Она очень медленно прогревается, и топить ее надо долго – зато кирпичный массив хранит массу тепла и медленно отдает его всю ночь. Меня поймет любой, кто хотя бы и на шестисоточном садоводстве, но просыпался рано утром от жуткого холода и растапливал давно прогоревшую печку. Вдобавок, сложная и массивная конструкция предоставляет массу возможностей для готовки – мы использовали их очень небольшую часть, но настолько вкусных каш не ели даже в дорогих ресторанах намного позже.

Важное отличие от вышеупомянутого садоводства – никакой неестественной тесноты и скученности. Наши предки тщательно выбирали места для своих жилищ – с замечательным видом на луга и поля, удобными выходами к лесу и воде, грамотным расположением относительно друг друга. Вообще, социальная структура деревни, остатки который ме еще застали в то время – это очень сложная и интересная тема. Внешне невидимое – там существовало активное и строгое внутреннее самоуправление. Земли под подстройки, огороды, сенокосы и пастбища распределялись совместными решениями деревенских жителей, которых мало волновали официальные решения сельсовета. Их нарушение, даже с опорой на районную администрацию и землемеров, означало вражду со всей деревней на десятилетия. Существовала внутрення иерархия, слово каждого жителя имело собственный вес. Все это было уничтожено во время разгрома нашей страны известного под названием либеральных реформ, под телевизионные вопли о свободе и важности самоуправления. Наша деревня вкупе со всеми окрестными за последние десятилетия вымерла – в прямом смысле этого слова. Половина домов стоит пустыми, в остальных доживают свой век глубокие старики. Проезжая по машине, в стороне от оживленных федеральных трасс видишь напоминающую фильм-катастрофу картину – заросшие поля, вымершые деревни, полуразрушенные здания бывших свинарников, коровников, водонапорных башен – мертвая земля вставшая в длиннный ряд жертв предавшего свою страну высшего класса. Давно закрылась небольшая больница, школа и библиотека в более крупном селе на рассстоянии тех самых четырех километроы. По окрестностям разбросаны руины бывших сельскохозяйственных зданий. Нет работы, нет денег, нет будущего – для всех тех, кто там еще остался.
 

Похожие статьи:

ТрадицииОбряды славян

ТрадицииСлавянские заговоры

КультураДни славянской письменности и культуры традиционно пройдут в Москве

ИсторияОбщинное устройство славянских племен

ИсторияКуликовская битва и Куликово поле

Тимур Тишин

рейтинг

+4

просмотров

17180

комментариев

4
закладки

Комментарии