Йо-хо-хо, и бутылка рома!

Йо-хо-хо, и бутылка рома!

Вряд ли я ошибусь, если предположу, что при упоминании пиратов в голове у большинства всплывает нечто, подобное названию статьи. Но у меня первые детские ассоциации были другими: прежде, чем в руки мне попал “Остров сокровищ”, в домашней библиотеке нашлась другая зарубежная литература.

 

Одет он был во все черное, с элегантностью, необычной для пиратов Мексиканского залива, которые довольствовались обычно парой штанов и рубашкой и заботились больше об оружии, чем о своем внешнем виде.

На нем был богатый камзол из черного шелка, отороченный кружевом того же цвета, с отворотами из черной кожи, темные шелковые штаны, опоясанные широким кушаком с бахромой, и высокие сапоги, а на голове большая войлочная шляпа, с которой до самых плеч свисало черное перо.

Во всем облике этого человека было что-то мрачное. Его бледное, будто мраморное лицо с короткой черной бородкой, слегка завитой и подстриженной под библейского пророка, резко выделялось на фоне воротника и широких полей шляпы. Однако черты лица его были прекрасны: правильный нос, небольшие, красные, как коралл, губы, широкий лоб, прорезанный неглубокой морщиной, придававшей ему меланхолический вид. Его черные, как уголь, красивого разреза глаза под длинными бровями сверкали иногда так, что приводили в трепет даже самых бесстрашных флибустьеров всего залива.

Его высокая, стройная фигура, величавая осанка, аристократические руки сразу выдавали в нем человека знатного происхождения, привыкшего повелевать.

Это цитата из книги Эмилио Сальгари. Его “Черный корсар” появился на свет в 1898 году, и стал первым образом пирата, напрочь укоренившимся в моей голове. Сильный, смелый предводитель флибустьеров, неукоснительно следующий установленным в пиратской среде законам чести, — таким и представлялся мне пират.

Но постепенно появлялись и другие образы, разительно отличавшиеся от привычного, полюбившегося мне корсара. То были совсем другие личности, беспринципные, ненадежные, для которых слово “честь” было пустым сотрясанием воздуха, а кодексу они следовали не по велению сердца, а из опаски быть разодранными на тысячу “веселых роджеров” собственной командой. А Сильвер? А прославленный Голливудом образ Джека Воробья (простите, КАПИТАНА Джека Воробья)? Какой из этих персонажей ближе всего к настоящему?

Нет, конечно, одинаковых людей не бывает, и гроза морей в глобальных масштабах не может состоять из благородных разбойников а-ля “робин гуд”, которые все, как на подбор, чтут установленный ими же свод правил и вообще душки. Но и сказать, что это была публика, готовая постоянно и беспричинно рвать друг другу глотки, тоже нельзя: если призвать на помощь простую логику, то становится очевидной простая вещь. Если бы пираты только и занимались тем, что резали собратьев, то очень скоро на просторах морей не осталось бы ни одного флибустьера. Однако эта братия довольно долго пугала торговые суда, потроша их трюмы, и только увеличивала количество своих участников, хоть официальные лица разных стран регулярно вешали пойманных морских волков. Но знаменитый “Веселый Роджер”, несмотря на все потери, скалясь в смертельной улыбке, по-прежнему курсировал с попутным ветром, доводя до истерики команды мирных судов.

Кто такой этот Роджер?

Обязательный атрибут любого пиратского корабля — флаг. Его узнает любой: белоснежный череп и такого же цвета перекрещенные кости на черном фоне. Натуральный вымпел смерти. Если немного задуматься об этом, то возникает сразу несколько вопросов: почему именно черный, почему — веселый, и почему — Роджер, а не какое-то другое имя? На самом деле есть несколько версий ответа на все эти вопросы, с которыми и предлагаю ознакомиться.

Единого мнения у исследователей истории “Роджера” не сложилось. Все существующие версии его происхождения имеют равные шансы на правдивость, и, видимо, за основу для себя можно выбирать ту, которая больше понравится — не ошибетесь.

Согласно первой версии, название “Веселый Роджер” — не что иное, как “Joyeux Rouge”, “ярко-красный” (франц.). “Узаконенные пираты”, приватиры и корсары, должны были ходить под флагом своей страны, но перед тем, как идти в лоб на другое судно, поднимали черный флаг, предлагая ультиматум. Если это не срабатывало, то его меняли на алое полотнище, которое буквально означало “иду на вы”, то есть — в атаку. Постепенно это название трансформировалось в более привычное для английского слуха “Jolly Roger” — “Веселый Роджер”.

Еще одна версия предполагает, что черно-белый вымпел образовался из другого, не менее смертельного, имевшего ту же расцветку. Если на корабле вспыхивала эпидемия холеры, черной оспы или чего-то подобного, что выкашивало города и страны, то вместо государственного флага поднимался особый сигнальный вымпел: две диагональных белых полоски на черном фоне. Это позволяло другим судам обойти опасный корабль по кривой дуге, но, в то же время, пираты использовали этот знак, чтобы напугать противника, или “спрятаться” от военных кораблей, столкновение с которыми было чревато нехорошими для разбойников последствиями. Предположение о том, что скрещенные белые полосы превратились в скрещенные же кости, выглядит вполне правдоподобно.

А еще есть мнения, что “Роджер” появился от “Али раджа” (“властители моря”). Это самоназвание тамильских пиратов, которое тоже созвучно английскому названию флага. Или “Old Roger”, — одно из имен дьявола, или по имени и флагу Рожера II Сицилийского, на счету которого имелось множество побед как в морских, так и в сухопутных битвах. Над войсками и кораблями Рожера II всегда реял ярко-красный флаг со скрещенными костями.

На самом деле вариантов флага очень много, и пираты использовали тот, который лучше прочих отвечал их пожеланиям. Кроме того, вовсе не обязательно было ходить именно под “Веселым Роджером”, если ты пират: это же натуральное самоубийство, потому что каждый военный корабль сочтет за честь потопить такое судно. Поэтому многие разбойники либо поднимали флаг страны, которой симпатизировали, либо — по обстоятельствам. Например, при нападении на корабль испанской флотилии было уместно поднять английский флаг, или, если нужно было сбежать от последних — флаг Нидерландов, которые с англичанами не воевали.

Дебет и кредит по-пиратски

Все ясно, как день! — воскликнул сквайр. Перед нами приходная книга этого гнусного пса. Цифры обозначают долю этого душегуба в общей добыче.

Р. Стивенсон, “Остров сокровищ”

Содержание тетради, которую герои приключенческого романа нашли в пиратском сундуке, ничуть их не удивило: подумаешь, всего лишь бухгалтерия пиратов. И тут возникает непонимание: какая бухгалтерия, о чем речь? Схватил, украл — твое! Сколько успел награбить — то и добыча! Ан нет, не все так просто.

Жил некогда на белом свете некий Александр Эксквемелин. Довольно “темная лошадка” по происхождению, он оставил в истории свое имя, как путешественник, медик, пират, и — писатель. Его перу принадлежит книга “Пираты Америки”, которая увидела свет в 1678 году, но до сих пор считается наиболее полным источником проверенной информации по пиратству XVII века. Рафаэль Сабатини, Фенимор Купер и другие писатели из нее черпали не только вдохновение, но и достоверные данные для своих книг, порой вставляя в свои произведения довольно объемные цитаты из энциклопедии Эксквемелина.

Среди прочего он довольно подробно рассказывает о “системе расчетов”, принятой у пиратов. Чем больше сил флибустьер вложил в “общее дело”, тем большая доля ему выделялась, причем перед разделом каждый клялся на Библии, что не присвоил себе ни единой лишней монеты или драгоценности. Если удавалось выявить обратное, то провинившегося в лучшем случае ждало изгнание из братства. В худшем — по настроению капитана. С равной долей вероятности это могла быть прогулка под килем корабля при помощи заботливых товарищей, которые протягивали несостоявшегося воришку по раковинам, которые обычно этот самый киль обживают целыми колониями, да там и остаются. Сами моллюски никакого вреда не причинят, а вот острые края их жилищ — вполне, так что можно только представить состояние человека, когда его возвращали на борт.

Пирата ничто так не возвышает, как нок рея.

Виктор Губарев, автор книг по истории морского братства

Если переводить с морского на человеческий, то поперечный брус, на котором крепится парус, и есть рей. Нок — его окончание. Соответственно, второй, и не менее распространенный вид наказания для провинившегося пирата — повешение на этом самом рее. Но и первый, и второй способы применялись редко: кодекс не был пустым звуком.

Вот, что пишет Эксквемелин:

Если на корабль поступает новичок, ему сразу выделяется какое-либо имущество, а с уплатой ждут, пока у него не заведутся деньги. Кто ничего не имеет, может рассчитывать на поддержку товарищей.

Если кто-то из пиратов погибал, то его долю при дележе добычи выжившие старались передать кому-то из близких, будь то жена, дети или родители. Согласно кодексу, попытка присвоить долю погибшего каралась смертью. Также редко встречались те, кто не гнушался силой добыть женское общество: это не просто не приветствовалось, но и расценивалось остальными, как преступление.

Утопия

Очень многие задаются вопросом, какими на самом деле были настоящие пираты. Каждый создает для себя свой образ, который и берет за основу. В 1724 году в свет вышла книга Чарлза Джонсона — “Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учиненных самыми знаменитыми пиратами”. Есть подозрения, что Джонсон — не кто иной, как Даниель Дефо, “отец” Робинзона Крузо, или, по другой версии, Натаниэль Мист (публицист и бывший моряк). Изначально она содержала небольшое количество информации, и всего три гравюры с изображениями “знаменитостей”, но тираж был раскуплен в считанные дни, что сподвигло автора на работу над дополнениями. Поэтому в 1734 году выходит уже четвертый по счету вариант книги, превратившийся в двухтомник.

Еще совсем недавно, говоря об “Истории” Джонсона, многие обычно снисходительно усмехались, считая ее мешаниной реальных фактов и вымысла, однако время от времени в каких-то пыльных закоулках находят всеми забытые документы, подтверждающие правоту автора. Многие события, до сих пор считавшиеся продуктом воображения, оказываются абсолютно достоверными как по времени, так и по обстоятельствам.

Историограф пиратства Филип Госс, предисловие к “Всеобщей истории пиратства…” от 1925 года

Сейчас исследователи данной области уверены, что именно благодаря “Всеобщей истории пиратства…” писателями и режиссерами был создан образ морского разбойника с черной повязкой на отсутствующем глазу, картой сокровищ, и неизменной банданой на голове. Почти 20 биографий капитанов пиратов в большинстве своем вполне достоверны, так как подтверждены различными письмами, бортовыми журналами и прочими документами, сохранившимися в архивах. Единственные факты из книги, вызывающие сомнение — материалы по поводу капитана Миссона и республики пиратов — Либерталии.

Если отталкиваться от данных, указанных Джонсоном, то в 1694 году около 100 человек высадились на берег Мадагаскара и основали там натуральную коммуну. Во главе разношерстного общества стоял Тьерри Миссон — дворянин из Прованса, и Каррачиоли — доминиканский священник. Последний, благодаря умелым речам, ухитрялся убеждать даже отъявленных мерзавцев в том, что миру необходима революция. Он убеждал их, что деньги — зло, а люди — братья. Словом, за всё хорошее против всего плохого. Перед тем, как оказаться на Мадагаскаре, завербованные под предводительством Миссона и Каррачиоли пиратствовали под белым флагом с девизом “За Бога и свободу”. Морские “робин гуды” не убивали команды захваченных кораблей и брали только необходимое, за одним исключением: работорговцы всегда отправлялись ими на корм рыбам.

Справедливое, честное государство Либерталия! Нет ничего своего — только общее. Нет смертной казни, но есть альтруизм во благо новой страны. Даже другие пираты присматривались к Либерталии, — Томас Тью с командой вскоре присоединился к Миссону.

Рай просуществовал примерно 30 лет, после чего был разорен более кровожадными соседними племенами. Священник погиб, Миссон и Тью ухитрились собрать на два корабля выживших и уйти в океан, где их раскидало штормом. Куда делся основатель Либерталии — неизвестно, а Тью вернулся к прежнему промыслу, за который в скором времени был повешен англичанами.

До сих пор Либерталия считается предположительно вымышленным государством. Нет полной уверенности в том, что ее никогда не существовало, но и фактов в ее пользу маловато. Дело в том, что Томас Тью, упоминавшийся Джонсоном в качестве одного из адмиралов республики, никак не мог им быть: все его экспедиции в Индийский океан отслеживаются по сохранившимся документам, и в указанное Джонсоном время пребывания Тью на Мадагаскаре он прибыл в Ньюпорт. К тому же Тью славился своей скрупулезностью, и упоминал в дневниках обо всем, что с ним происходило, но ни о Миссоне, ни о Либерталии там нет ни слова.

Однако — ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО вымышленное. Дело в том, что сохранились записи о переговорах между Швецией и той самой Либерталией, причем не об одном мероприятии, а о целых двух! Была и попытка шведов превратить свободное государство в колонию, не увенчавшаяся успехом. Даже Россия во времена Петра I отправила туда экспедицию. Первая провалилась, а подготовку второй сорвала кончина императора.

И как быть? Можно ли допустить, что Либерталия существовала на самом деле, а записи о ней были сознательно уничтожены, чтобы не допустить вольнодумства и воплощения утопии в жизнь на более глобальном, чем кусочек острова, уровне? Или все же ее никогда не было? Но даже в этом случае доверие читателей к книге Джонсона говорит о том, что пираты были не такими уж негодяями, как их преподносили. Просто в большинстве случаев судят и составляют мнение по нескольким “особо отличившимся”, причем отличившимся не самым лучшим образом, тогда как основная масса ведет себя совсем иначе.

 

Похожие статьи:

РассказыЖемчужина

ИсторияО пиратах...

ИсторияСлавянское пиратство

Рейтинг
последние 5

Велена

рейтинг

+1

просмотров

310

комментариев

7
закладки

Комментарии