Романько. 30-я гренадерская дивизия войск СС (1-я белорусская)

 

Глава из книги украинского историка Олега Валентиновича Романько "Легион под знаком Погони" посвящённая 30-ой дивизии войск SS.

30-я гренадерская дивизия войск СС (1-я белорусская)

В конце июня 1944 г. СС-группенфюрер К. фон Готтберг отдал приказ о создании в тылу группы армий «Центр» так называемой Заградительной бригады (Sperrbrigade). Эта бригада и подобные ей формирования, должна была сдерживать наступление советских войск до тех пор, пока немцы не восстановят сплошной фронт, уничтоженный советскими войсками в ходе операции «Багратион». С этой целью в район Лангры (Польша) были стянуты все уцелевшие части полиции с территории Белоруссии. Из них и была сформирована Заградительная бригада, получившая 20 июля официальное наименование – Бригада вспомогательной полиции «Зиглинг» (Schutzmannschaft («Schuma»)-Brigade “Siegling”).

Организационно, бригада состояла из четырех полков вспомогательной полиции, основой для формирования которых послужили следующие части:

• 1-й полк «Schuma» – 57, 60 и 61-й белорусские и украинские батальоны «Schuma», а также части, находившиеся в подчинении у фюрера СС и полиции округа «Минск»;

• 2-й полк «Schuma» – 62, 63 и 64-й белорусские и украинские батальоны «Schuma», а также части, находившиеся в подчинении у фюреров СС и полиции округов «Глубокое» и «Лида»;

• 3-й полк «Schuma» – части, находившиеся в подчинении у фюреров СС и полиции округов «Слуцк», «Барановичи» и «Вилейка».

• 4-й полк «Schuma» – 101-й украинский батальон «Schuma», а также части, находившиеся в подчинении у фюреров СС и полиции округов «Слоним» и «Припять».

Кроме этого, в составе бригады были сформированы специальные и вспомогательные части:

• артиллерийский дивизион – из 56-го белорусского артиллерийского батальона «Schuma»;

• кавалерийский дивизион – из 68-го белорусского кавалерийского дивизиона «Schuma»;

• учебный батальон – из белорусского учебного батальона «Schuma».

В этот период численность бригады была невелика – примерно 1,5-2 тыс. человек, так как входившие в нее подразделения были очень сильно потрепаны в летних боях 1944 г. и не были равноценны ни по численности, ни по боеспособности. Например, в 61-м батальоне осталось всего 102 человек (2 офицера, 2 унтер-офицера и 98 рядовых), тогда, как 65-й батальон сохранил, как и положено, четырехротную структуру и был почти полностью укомплектован (в одной из его рот было 98 немцев и 167 добровольцев). Поэтому первоначально каждый из полков бригады состоял только из двух батальонов. Исключением являлся 4-й полк, в составе которого находилось три батальона.

Командиром бригады был назначен СС-оберштурмбаннфюрер и подполковник охранной полиции Г. Зиглинг, который до лета 1944 г. командовал 57-м полицейским полком. По словам Ф. Кушеля, «это был человек молодой, малоопытный и несдержанный». Однако на взгляд немецкого командования, все эти недостатки компенсировались храбростью Зиглинга. Кроме того, он обладал еще одним качеством, которое не часто встречалось у немецких командиров «восточных» формирований. В данном случае речь идет о «болееменее человеческом отношении к персоналу своего батальона».

Одновременно с процессом формирования, бригада использовалась в антипартизанских операциях на территории Польши. Следует сказать, что имевшие большой боевой опыт белорусские и украинские полицейские, действовали в этих операциях весьма удачно. В результате, рейхсфюрер СС Гиммлер решил сформировать на основе этой бригады новую дивизию войск СС. 1 августа 1944 г. был отдан соответствующий приказ о передаче всего личного состава и материальной части из-под юрисдикции Главного управления полиции порядка Главному управлению СС. Вслед за этим бригада, из района Лангры и Цеханова, переводилась под Варшаву (Польша). Организация дивизии шла довольно быстро, и в течение августа она, в целом, была уже сформирована, получив официальное наименование:

30-я гренадерская дивизия войск СС (2-я русская) – 30. Waffen-GrenadierDivision der SS (russische Nr.2).

Уже само наименование дивизии говорило о том, что в ее составе были не только белорусы и немцы. Так, помимо них, в соединение были включены несколько «восточных» батальонов, укомплектованных русским персоналом. Немного позднее, в июле 1944 г., в состав дивизии были также введены 61-й, 62-й и 63-й украинские батальоны «Schuma». Это произошло на том основании, что в период с 1942 по 1944 г. эти части несли охранную службу на территории Белоруссии. Кроме того, целый ряд документов свидетельствует о том, что в составе дивизии было также очень много поляков (например, ими почти полностью были укомплектованы 1-й и 2-й батальоны 2-го полка, противотанковая и комендантская рота) и некоторое количество армян, поволжских татар и даже чехов.

Несмотря на то, что состав дивизии был очень пестрым, руководство СС не считало нужным создавать в нем подразделения по национальному признаку. Больше всего это беспокоило лидеров белорусских националистов, которые поначалу полагали, что дивизия будет организована, как белорусское формирование. На это у них были свои причины: Кушель писал в своих воспоминаниях, что в сентябре 1944 г. из 11600 личного состава дивизии 7 тыс. были белорусами, а бывший солдат этого соединения К. Акула указывал на более, чем 80% белорусов и 20% всех остальных.

Для того, чтобы придать дивизии хотя бы частично «белорусский вид», в ее штаб в конце августа 1944 г. было направлено 16 офицеров БКА, чтобы они заняли командные должности в тех частях, где большинство составляли белорусы. Однако командир дивизии Зиглинг отказался принять этих офицеров, сказав, что в его формировании «нет места разделению по национальной принадлежности», так как оно является частью германских вооруженных сил. Со временем, такое отношение немцев к белорусским офицерам послужило причиной многочисленных конфликтов.

Еще один инцидент произошел 24 июля на конференции командного состава дивизии в городе Эльбинг (Восточная Пруссия). Эта конференция была созвана по инициативе генерального комиссара фон Готтберга. На ней русским, украинским и белорусским офицерам должны были сообщить, что отныне они члены нового воинского формирования и представить им нового командира. Кроме того, от них требовалось подтвердить свою готовность и дальше сражаться рядом с немцами. В принципе, ни один из пунктов повестки дня конференции не вызвал каких-либо разногласий. Однако, после того как Зиглинг произнес новое название дивизии (а именно, ту его часть, которая указывала на национальную принадлежность – «2-я русская») возникла целая дискуссия. Этому дополнению воспротивился заместитель Кушеля капитан БКА В. Микула, который заявил, что он против такого названия, так как белорусских солдат в дивизии большинство, и на этом основании отказывается подчиняться «москалям» (т.е. русским офицерам). Протест Микулы ни к чему не привел, и этому есть целый ряд объяснений. Во-первых, почти все офицеры-белорусы не занимали высоких командных должностей и не пользовались большим авторитетом у немецкого руководства. Во-вторых, большинство даже этих офицеров не захотели поддержать своего соотечественника. И, наконец, втретьих, как пишет Акула, Зиглинг находился под большим влиянием русских офицеров (особенно, своего бывшего сослуживца по 57-му полку и «правой руки» майора В. Муравьева), которые убедили его, что не следует принимать во внимание белорусский протест. Этот инцидент закончился, в целом, для Микулы без серьезных последствий. Его, правда, понизили в должности и отправили командовать одним из взводов дивизии, где он, естественно, не мог оказывать большого влияния на весь белорусский персонал. Однако он напрасно думал, что немцы о нем забыли. Осенью 1944 г. они, воспользовавшись тем, что из батальона, где служил Микула, дезертировало несколько солдат, арестовали его и сожгли в крематории Дахау.

История конференции в Эльбинге является весьма показательной в том плане, что даже на третьем году войны немцы так и не научились разбираться в национальных отношениях среди «восточных» народов. Кроме того, эта конференция дает некоторое представление о национальном составе офицерского корпуса дивизии. Так, можно понять, что он, в целом, состоял из немцев (в их число входят также «фольксдойче» из Польши), русских, украинцев, белорусов и поляков. Почти половина офицеров были немцами. Следующей по величине группой были русские. Украинцы, в основном, сильно русифицированные, были третьей группой. Численно меньшая по сравнению с другими белорусская группа имела также и наименьшее количество офицеров высокого ранга: всего два майора и несколько капитанов. «Еще меньше среди них, подводил итог Акула, было белорусских патриотов».

После организации дивизии все командные должности в ней (вплоть до ротного звена) заняли немцы или «фольксдойче», а русские, украинские и белорусские офицеры были при них в качестве заместителей, помощников или командиров более низкого ранга. Зиглинг считал, что так он не нарушит статус дивизии, как соединения германских вооруженных сил, и не обидит тех, кто поддержал его на конференции в Эльбинге. Только для Муравьева, как близкого друга командира дивизии, было сделано исключение. Более явственно это соотношение между немецким и национальным персоналом можно увидеть на примере 3-го батальона 4-го полка дивизии. Всего в нем по состоянию на 31 июля 1944 г. было: 22 офицера (17 немецких и 5 белорусских), 138 белорусских унтер-офицеров и 433 рядовых. Слабым местом кадрового состава дивизии было отсутствие в ней достаточного количества офицеров специальных и технических служб, а также офицеров-переводчиков, что особенно было важно в условиях такого национального разнообразия. Например, в том же 3-м батальоне был всего 3 офицера-инженера, 1 офицер-связист и 3 переводчика (хотя последних надо было иметь, как минимум от 7 до 10 на батальон).

Первое время структура дивизии оставалась такой же, как и в бригаде, только ее полки получили другую номенклатуру:

• Штаб дивизии (Stab der Division);

• 1-й гренадерский полк войск СС / 4-й русский (Waffen-Grenadier-Regiment der SS Nr.1 / russische Nr.4);

• 2-й гренадерский полк войск СС / 5-й русский (Waffen-Grenadier-Regiment der SS Nr.2 / russische Nr.5);

• 3-й гренадерский полк войск СС / 6-й русский (Waffen-Grenadier-Regiment der SS Nr.3 / russische Nr.6);

• 4-й гренадерский полк войск СС / 7-й русский (Waffen-Grenadier-Regiment der SS Nr.4 / russische Nr.7);

• 30-й артиллерийский дивизион войск СС / 2-й русский (Waffen-Artillerie-Abteilung Nr.30 / russische Nr.2);

• кавалерийский эскадрон (Reiter-Schwadron);

• учебный батальон (Feldersatz-Bataillon).

В этот период в каждом полку дивизии было по два гренадерских (пехотных) батальона.

За всю историю своего недолгого существования дивизия, по разным причинам, претерпела целый ряд мелких и крупных реорганизаций. В основном, они сводились к следующим изменениям. 12 сентября 1944 г. в дивизии был организован так называемый Добровольческий батальон Муравьева (Freiwillige-Bataillon “Murawjew”), который должен был использоваться как часть специального назначения. 28 сентября были организованы практически все основные подразделения дивизии. В дальнейшем, их количество либо уменьшалось, либо увеличивалось, тогда как «скелет» соединения оставался уже неизменным. 18 октября в каждом гренадерском полку прибавили еще по одному батальону, а уже 24 октября была проведена очередная реорганизация дивизии. В результате, из батальонов всех гренадерских полков сформировали два новых гренадерских полка, а из батальона Муравьева и 654-го «восточного» батальона – третий полк. Эти полки, вместе с остальными частями дивизии, получили новую, двойную номенклатуру, после чего ее структура стала выглядеть следующим образом:

• Штаб дивизии (Stab der Division);

• 75-й гренадерский полк войск СС (4-й русский) – Waffen-GrenadierRegiment der SS Nr.75 (russische Nr.4);

• 76-й гренадерский полк войск СС (5-й русский) Waffen-GrenadierRegiment der SS Nr.76 (russische Nr.5);

• 77-й гренадерский полк войск СС (6-й русский) Waffen-GrenadierRegiment der SS Nr.77 (russische Nr.6);

• 30-й артиллерийский полк войск СС (2-й русский) Waffen-ArtillerieRegiment der SS Nr.30 (russische Nr.2);

Штаб артиллерийского полка;

штабная батарея;

две батареи 12,2 см трофейных русских орудий;

батарея реактивных установок (Nebelwerfer).

• 30-й разведывательный батальон СС (SS-Aufklarung-Abteilung Nr.30):

штаб батальона;

штабной кавалерийский эскадрон;

три кавалерийских эскадрона;

• 30-я саперная рота СС (SS-Pionier-Kompanie Nr.30);

• 30-я рота связи СС (SS-Nachrichten-Kompanie Nr.30);

• 30-й запасной батальон СС (SS-Feldersatz-Bataillon Nr.30):

штаб батальона;

три пехотные роты;

рота тяжелого пехотного оружия;

саперная рота;

• 30-й хозяйственный полк СС (SS-Nachschub-Regiment Nr.30);

• большая автоколонна 60-тонных грузовиков (Gro?e Kraftwagenkolonne (mot) 60 t);

• административная моторизованная рота (Verwaltungs-Kompanie (mot));

• моторизованная ремонтная рота (Werkstatt-Kompanie (mot));

• санитарная рота (Sanitats-Kompanie).

2 ноября в составе дивизии произошли новые, и окончательные, изменения. Ее 77-й полк был расформирован, а часть его личного состава была распределена по двум остальным полкам.

В первой половине августа 1944 года дивизия была направлена из Польши на Западный фронт, в Эльзас (Франция). Ее передислокация осуществлялась по железной дороге отдельными частями, поэтому первые подразделения дивизии прибыли на новое место к 17 августа, а последние – к концу месяца. По прибытии подразделения дивизии были расквартированы в районе между Бельфором, Мюльхаузеном и Дижоном в следующих населенных пунктах:

• Штаб дивизии, административные, вспомогательные и хозяйственные подразделения – Маркольсхайм;

• Штаб и подразделения 1-го гренадерского полка войск СС – Мюссиг;

• Штаб и подразделения 2-го гренадерского полка войск СС – Саазенхайм;

• 30-й разведывательный батальон СС – Макенхайм;

• 30-й артиллерийский дивизион войск СС – Хессенхайм;

• 654-й «восточный» батальон– Бутцхайм;

• 30-й запасной батальон войск СС и 30-й учебный батальон СС – Нойбрайзах (на полигоне для подготовки саперов);

• Добровольческий батальон Муравьева – Штрайткопф;


• 30-я саперная рота СС – Хайдельсхайм.

Здесь перед ее личным составом была поставлена следующая задача: борьба с французскими партизанами («маки»). Надо сказать, что эта задача преследовала двоякую цель. Во-первых, непосредственное военное умиротворение данного района. Во-вторых, дальнейшая подготовка дивизии. Немецкому командованию было ясно, что передислокация соединения прервала подготовку его частей, которая, фактически, так и не успела начаться. Естественно, что, имея такой уровень подготовки, эта дивизия не могла быть использована на фронте против регулярных частей противника. Ее бы уничтожили еще до начала какого-либо организованного сопротивления. Поэтому, используя «восточных» добровольцев против французского Сопротивления, немцы надеялись, что они, помимо всего прочего, смогут безопасно приобрести боевой опыт. Однако реальность оказалась несколько иной. Руководство отрядов «маки» почти сразу же получило информацию о том, какого уровня подготовки и вооружения части прибыли бороться против них. В результате, весь сентябрь прошел в непрерывных стычках бойцов дивизии и партизан. По словам американского историка А. Муньоса, «они атаковали их там, где только могли застать».

Атаки «маки» не были, конечно, значительными с военной точки зрения, однако они выматывали силы добровольцев и действовали крайне негативно на их боевой дух. Командование дивизии планировало навязать Сопротивлению свою тактику и извлечь из нее пользу, однако в ответ получило классическую «малую войну», которая никак не способствовала успешному обучению личного состава. Наоборот, и немецкие офицеры, и «восточные» добровольцы были вынуждены находиться все время под ружьем, не получая полноценного отдыха.

После высадки союзников на Атлантическом побережье Франции стратегическая обстановка на этом участке Западного фронта значительно изменилась. В середине сентября 1944 г. 1-я французская армия начала угрожать Дижону – самой южной точке операционной зоны 30-й дивизии. В результате, дивизия, чтобы не попасть в окружение, начала отступать на северо-восток, подвергаясь постоянным нападениям французских партизан. К концу сентября ее удалось вывести из-под непосредственной угрозы в район Кольмара (между Рейном и Вогезами). Зиглинг думал, что здесь, наконец, удастся завершить подготовку соединения, не боясь постоянных нападений партизан. Однако новый приказ командования опять нарушил этот график. Дивизии было приказано как можно скорее выступать на фронт, чтобы поддержать отступающие из Франции немецкие войска. И это, несмотря на то, что Зиглинг неоднократно предупреждал, что его люди еще не готовы к таким акциям. Вооружение же и моторизация дивизии вообще оставляют желать много лучшего: личный состав полков был вооружен трофейным французским, чешским, советским и немецким оружием, в основном, стрелковым. Тяжелого и противотанкового оружия было очень мало, а в некоторых частях его попросту не было вообще.

Тем не менее, 25 октября перед дивизией была поставлена следующая задача: охранять мосты через Рейн до тех пор, пока как можно большее количество частей попавшей в «Кольмарский мешок» 19-й немецкой армии не перейдут на немецкую сторону реки. После этого ее личный состав должен был приложить все усилия для того, чтобы мосты был взорваны, а французы и американцы не смогли бы на плечах отступающих немецких войск перейти Рейн. 75-му полку дивизии было приказано занять позиции в районе Груссенхайма. Его 2-й батальон первым прибыл в этот город и сразу же взял под охрану находящийся здесь мост. Остальные батальоны полка прибыли позже и заняли оборонительные позиции между Кюнхаймом и Маркольсхаймом. Сходная задача была поставлена и перед 76-м полком дивизии, который занял оборонительные позиции рядом с 75-м полком в районе Артольсхайм – Бутцхайм – Маркольсхайм – Артенхайм. Вскоре после сосредоточения разведывательный батальон дивизии провел разведку боем, после которой немецкому командованию стало ясно, что главной целью союзников являются четыре моста через Рейн-канал между Маркольсхаймом и Кюнхаймом. 26 октября французы и американцы начали наступление, и если бы не упорное сопротивление 30-й дивизии, мосты были бы захвачены неповрежденными. Эти, в целом, успешные арьергардные бои решили судьбу дивизии. И 75-й, и 76-й полк понесли такие значительные потери, что на их доукомплектование был пущен новый 77-й полк.

Однако дальнейшие бои в Вогезах полностью обескровили дивизию. Особенно их интенсивность возросла в середине ноября, когда почти не имевшим тяжелого и противотанкового оружия частям противостояла 1-я французская бронетанковая дивизия. Результатом этих боев стало то, что 30-я дивизия почти полностью утратила способность ко всякого рода боевым действиям. Поэтому немецкое командование отправило ее в тыл.

Вследствие того, что немецкий фронт постоянно отодвигался на восток, дивизию перебрасывали из подчинения одного немецкого корпуса к другому. В целом, за относительно недолгий период своего пребывания на Западном фронте, она подчинялась командованию следующих корпусов: LXIV армейский корпус группы армий «Г» (сентябрь 1944 г.); LVIII танковый корпус группы армий «Г» (октябрь 1944 г.); LIII, а затем LXIII армейские корпуса группы армий «Г» (ноябрь-декабрь 1944 г.).

Такие катастрофические потери дивизии были только одной причиной, вследствие которой ее сняли с Западного фронта. Еще одним фактором, повлиявшим на это, была низкая дисциплина в большинстве ее частей. Следует сказать, что отправка дивизии на Западный фронт не вызвала особой радости среди ее «восточного» персонала. Дело в том, что русские, украинцы и белорусы хотели сражаться на Восточном фронте против большевиков, чтобы потом вернуться на свою родину. Немцы же гнали их в бой с англо-американскими союзниками, что вызывало протесты руководства БЦР[645]. Следствием этого стало ухудшение морального состояния бойцов дивизии, которое и до этого уже было не особенно высоким. Видя это, немецкое командование еще больше укрепилось во мнении, что дивизию необходимо отправить подальше от Восточного фронта. Зиглингу и его начальникам из Главного управления СС казалось, что там, вдали от родины и во враждебной обстановке солдаты дивизии будут вести себя лояльней. Одновременно они надеялись решить еще одну проблему, связанную с дисциплиной – дезертирство. К слову, эта проблема носила эпидемический характер и преследовала все части дивизии на всем протяжении ее существования. Так, уже 4 августа 1944 г. из 12-й роты 3-го батальона 4-го полка дезертировало 5 человек, 11 августа – еще 4, а к 20 августа личный состав этой роты уменьшился на 50 человек. Эти случаи настолько разозлили Зиглинга, что он даже хотел расформировать весь 4-й полк.

Во Франции же подобные настроения не только не прекратились, а, наоборот, привели к тому, что наиболее недовольные белорусские солдаты и офицеры стали налаживать связи с французскими партизанами и переходить на их сторону поодиночке или группами. Наконец, белорусский и украинский персонал 1-го и 2-го гренадерских полков подняли в ночь с 26 на 27 августа мятеж. Они убили немецких офицеров и унтер-офицеров и частично перешли на сторону «маки». Командование дивизии безжалостно подавило это выступление, казнив всех зачинщиков и распустив 2-й батальон 1-го полка. После этого оно, чтобы поднять дисциплину среди других ненадежных частей, перемешало батальоны остальных полков. Все солдаты, которые участвовали в мятеже, а также те, кто казался Зиглингу ненадежными (всего 2300 чел.), были удалены из дивизии и отправлены в строительные части на линию Зигфрида.

Однако самый большой удар по доверию Зиглинга к персоналу соединения нанес его друг Муравьев, который вместе со своим батальоном перешел на сторону союзников в ходе ноябрьских боев под Мюльхаузеном.

В конце концов, эти события также убедили немцев, что держать 30-ю дивизию во Франции крайне неосмотрительно. Поэтому, как уже говорилось выше, в декабре 1944 г. она была отведена в Германию, где ее разместили на германо-швейцарской границе в местечке Грайфенвор. Из-за дезертирства и тяжелых боевых потерь в дивизии на тот период оставалось всего 4,4 тыс. человек. Взвесив ситуацию, Главное управление СС решило 11 января 1945 г. расформировать это соединение, а его кадровый состав передать в другие части. Однако для начала Гестапо арестовало нескольких наиболее патриотично настроенных белорусских офицеров и расстреляло их (именно под эту репрессивную кампанию попал капитан Микула)[649]. После этого началось распределение кадрового персонала дивизии. Немецкие офицеры и унтер-офицеры пошли на укрепление 25-й гренадерской дивизии войск СС (1-й венгерской) и 38-й моторизованной дивизии СС «Нибелунги». А все русские солдаты и офицеры были переданы в 600-ю (русскую) пехотную дивизию Вермахта (больше известную как 1-я пехотная дивизия Вооруженных сил КОНР).

Оставшиеся белорусы послужили основой для создания нового формирования: Гренадерской бригады войск СС (1-й белорусской) Waffen-Grenadier-Brigade der SS (wei?ruthenische Nr.1). На 1 марта 1945 г. структура этого соединения была следующей:

• Штаб бригады (Stab der Brigade);

• 1-й гренадерский полк (Grenadier-Regiment Nr.1), в составе трех батальонов;

• противотанковый батальон (Panzerjager-Abteilung);

• артиллерийский батальон (Artillerie-Abteilung);

• кавалерийский (разведывательный) эскадрон (Reiter-Schwadron);

• запасной батальон (Feldersatz-Bataillon).

Командиром бригады продолжал оставаться СС-оберштурмбаннфюрер Зиглинг. Все командные посты в ней также занимали только немцы.

В декабре 1944 г. все обязанности по созданию белорусских добровольческих формирований были переданы в ведение Главного управления СС. В результате переговоров его руководителя СС-обергруппенфюрера Г. Бергера и представителей БЦР, было принято решение о формировании новой дивизии войск СС, на это раз – «чисто белорусской». При этом президент БЦР Островский и его «военный министр» Езовитов, соглашались сотрудничать с СС, только если дивизия будет создана на следующих условиях:

1. Командиром дивизии должен быть немец;

2. Штаб дивизии – смешанный;

3. Командиры полков и ниже – только белорусы; однако, при каждом из них должен был находиться немецкий офицер связи;

4. Все команды – только на белорусском языке;

5. В названии дивизии обязательно должно быть слово «белорусская»;

6. Дивизия может быть использована только на Восточном фронте.

В результате, 9 марта 1945 г. Гренадерская бригада войск СС была переименована в 30-ю гренадерскую дивизию войск СС (1-ю белорусскую) 30.Waffen-Grenadier-Division der SS (wei?ruthenische Nr.1).

Все вопросы по вербовке добровольцев для новой дивизии были возложены на Военный отдел БЦР. Но, поскольку среди военных их было недостаточно, в начале марта было принято решение набирать в дивизию так называемых «восточных рабочих» – белорусов, которые были вывезены со своей Родины для работы в сельском хозяйстве или промышленности Германии. Однако результаты такой вербовочной компании были незначительными. В одной из докладных записок Кушеля по этому вопросу говорилось следующее: «Организация дивизии СС идет крайне медленно… Военный отдел БЦР сумел завербовать в дивизию только несколько сот человек. Из обещанной тысячи молодежи… прибыло только около четырехсот человек, при этом часть из них не может быть солдатами по причине молодого возраста – 14 и 15-ти летние юноши. Кроме того, набранная в дивизию молодежь – самая плохая как в физическом, так и в моральном отношениях». Причины таких негативных результатов Кушель видел в общем военном положении Германии в это время и недоверии к немцам по причине их предыдущей политики относительно белорусского вопроса. Не вызывала энтузиазма и личность Зиглинга, который опять был назначен командиром дивизии.

Не лучше обстояло дело и с командными кадрами. Как было сказано выше, все офицеры и унтер-офицеры – немцы и русские были переданы в другие соединения. Отчасти положение спас 1-й Учебный батальона БКА. Так, в течение декабря 1944 г. из него к месту формирования дивизии в местечко Вайнергамер (юго-западная Германия), в полном составе были переведены офицерская и унтер-офицерская школы. Однако, следует сказать, что и в этом случае Зиглинг остался верен себе. Всех прибывших офицеров-белорусов он выделил в особую группу и отправил на переподготовку, а унтер-офицеров распределил на разные хозяйственные должности. Со временем, белорусская офицерская школа была низведена Зиглингом до уровня унтер-офицерской, а унтер-офицерская вообще ликвидирована.

В итоге, как из-за нехватки кадрового и личного состава, так и из-за отсутствия необходимого вооружения, из всей планируемой дивизии был сформирован только один полк – 75-й гренадерский полк войск СС (1-й белорусский) Waffen-Grenadier-Regiment der SS Nr.75 (wei?ruthenische Nr.1). Организационно полк состоял из трех гренадерских батальонов и имел следующий командный состав:

• командир полка – СС-штурмбаннфюрер Ф. Геннингфельд;

• 1-й гренадерский батальон (командир – Ваффен-штурмбаннфюрер А. Сокол-Кутыловский);

• 2-й гренадерский батальон (командир – Ваффен-гауптштурмфюрер Д. Чайковский);

• 3-й гренадерский батальон (командир – Ваффен-гауптштурмфюрер Тамила);

• офицером связи между немецким командованием дивизии и белорусским личным составом был назначен майор БКА Б. Рогуля.

По состоянию на 30 апреля 1945 г. в дивизии значилось: 50 офицеров, 132 унтер-офицера, 912 рядовых, 50 лошадей, 16 подвод и 6 полевых кухонь.

Кроме этого, Зиглинг, еще в период развертывания дивизии, выбрал наиболее лучших белорусских офицеров, унтер-офицеров и рядовых и сформировал из них специальное подразделение, так называемую «Охотничью команду» (Jagdkommando). Эта команда была присоединена к 38-й дивизии СС «Нибелунги». Начальником команды был немец, и она не имела никакой связи с Военным отделом БЦР, так как место ее дислокации было строго засекречено. Позднее Кушель узнал от белорусских солдат, которые дезертировали из этой команды, что во время американского наступления в Баварии, немцы бросили ее на произвол судьбы. Однако белорусы не захотели воевать с американцами: часть рядовых и унтер-офицеров сдались без боя, а другие разбежались. Офицеры-белорусы же были увезены немцами в неизвестном направлении.

Дальнейшая организация дивизии была прекращена в начале апреля 1945 г. Поэтому ее единственный полк было решено передислоцировать в южную Германию, где в это время немецкое военно-политическое руководство вынашивало план так называемого «Альпийского редута». В результате, 15 апреля командир белорусского полка СС-штурмбаннфюрер Геннингфельд получил соответствующий приказ. Надо сказать, что это приказ устраивал и руководство БЦР. Только оно решило использовать его посвоему: находясь в южной Германии, было удобнее сдаться американским войскам и, таким образом, избежать пленения Красной Армией. 25 апреля полк прибыл в местечко Айзенштайндорф (Чехия). Здесь его командование вступило в переговоры с находящимся неподалеку штабом командующего Военно-воздушными силами КОНР генерал-майором В. Мальцевым. Последний также направлялся навстречу американцам. В ходе этих переговоров Кушель, являвшийся после исчезновения Геннингфельда, фактически, командиром белорусской дивизии, и Мальцев договорились о совместном переходе линии фронта на следующих условиях:

1. Немецко-американский фронт должен быть перейден совместно, при этом, если немцы окажут сопротивление, то его следовало бы преодолеть общими силами;

2. От войск СС, при переходе на американскую сторону, также требовалось обороняться совместными усилиями;

3. После перехода на американскую сторону фронта белорусская дивизия и формирования генерал-майора Мальцева действуют дальше самостоятельно.

Следующие четыре дня прошли в совещаниях, в ходе которых были обговорены более мелкие детали совместного перехода. Наконец, 30 апреля белорусский полк двинулся в свой последний поход в составе группы Мальцева. Согласно общей диспозиции, белорусским солдатам предстояло захватить мост через р. Реген, которая разделяла немецкие и американские войска, и охранять его до тех пор, пока вся группа войск вместе с обозами не перейдет на ту сторону реки. В результате этой успешно проведенной операции, германо-американский фронт перешли все части группы Мальцева. Таким образом, в районе города Цвизель (Бавария) в американский плен сдалось примерно 5100 человек (4000 русских и 1100 белорусов).

В июле-августе 1945 г. союзники передали в СССР, за редким исключением, почти весь личный состав белорусского полка. По свидетельствам очевидцев, еще до возвращения работники НКВД сразу или почти сразу расстреляли большинство белорусских офицеров. Что же касается рядовых и унтер-офицеров, то практически все они были осуждены в Советском Союзе на 25 лет лагерей.

 

Похожие статьи:

Blood & HonourА. Никитин "Национализм, Расизм, Ксенофобия".

Документальные фильмыРусское сопротивление (2009)

Blood & HonourИстория как L’Oreal платила штраф за расизм

СобытияРусские должны понести наказание

Blood & HonourИдея нации

Рейтинг
последние 5

Vratislav Vinterskald

рейтинг

+1

просмотров

2251

комментариев

2
закладки

Комментарии