Прародитель криминальной антропологии

Прародитель криминальной антропологии

Лица настолько же доступны чтению, насколько это присуще книгам, разница лишь в том, что они прочитываются в короткое время и меньше обманывают нас.

Иоганн Лафатер

 

По мнению наших современников, посвятивших свою жизнь служению истине в разных ее ипостасях, физиогномика — не что иное, как очередной виток лженауки. К таким же псевдонаучным направлениям относят и графологию — умение видеть связь между почерком и особенностями личности человека. Смотрим в словаре определение физиогномики: “… метод определения типа личности человека, его душевных качеств и состояния здоровья, исходя из анализа внешних черт лица и его выражения”. В разное время сюда же относили оценку поведения, характерных движений. А теперь — криминальная антропология: “… старается объяснить и установить связь между анатомическими и физиологическими особенностями человека и его нравственными качествами, его отношением к социальному порядку”. Но одно — лженаука, а второе используется в области изучения особенностей криминального мира. Как по мне — оба направления примерно одинаковы, и с гораздо большей уверенностью к лженауке можно отнести работу наших синоптиков — если в физиогномике встречаются исключения, и выводы ее последователей редко верны на 100%, то у предсказателей погоды тоже не все гладко в этом плане, потому что их прогнозы меняются несколько раз в день, с приличным разбросом.

 

Вернемся к наукам. Человек, которому посвящена эта статья, считается первопроходцем, заложившим основы криминальной антропологии, однако связывал себя с другим термином, и даже свой многолетний труд назвал “Физиономикой”. Его слава, распространявшаяся поначалу только в Цюрихе, постепенно заполняла границы Швейцарии и выплескивалась за их пределы. Даже Екатерина II отсылала ему презенты из дворца в знак уважения — а дары русской императрицы дорогого стоили. Со стороны взглянуть — ну что тут примечательного? Что сильные мира сего находили в скромном пасторе, служителе церкви Святого Петра? Находили. К 1780 году, еще при жизни владельца, дом Иоганна Лафатера превратился в местную достопримечательность, которую стремились посетить и гости города, и его жители. Большинство считало его кем-то вроде предсказателя, но знающие люди обращались к нему по вопросам, далеким от гадания на ближайшее будущее. В воспоминаниях современников и личных дневниках пастора сохранились рассказы о содержании некоторых встреч. Так, парижский граф похвастал Лафатеру своим браком: он женился на молоденькой красотке из глубинки, которая хоть и имела дворянский титул, но его древностью или богатством похвастать не могла. Граф восторгался заключенным союзом, а к пастору прибыл, чтобы окончательно убедиться в правильности своего выбора. Долгое время тот уклонялся от ответа, но в итоге сказал такое, что привело дворянина в бешенство, и отметил при этом, что граф сам желал услышать мнение Лафатера. Через полгода новобрачный смог убедиться воочию в правоте своего собеседника: молодая жена, быстро обретя репутацию ветреной и весьма любвеобильной особы, сбежала от него с очередным ухажером, вскоре найдя свою смерть в одном из многочисленных “домов свиданий” города Марселя.

Лафатер посоветовал бургомистру Цюриха обратить внимание на молодого аббата, несколько месяцев назад прибывшего из Германии. Мужчина был обходителен и начитан, превосходный собеседник и душа любой компании. Явное нежелание Лафатера общаться с аббатом списали на ревность к “коллеге по цеху”, однако горожане переменили мнение, когда выяснилось, что отец Иоганн сторонился его не просто так: аббат оказался давно разыскиваемым преступником, на счету которого числился почти десяток жертв.

Иногда Лафатер отмалчивался, и никакие убеждения или вознаграждения не могли вынудить его открывать завесу, за которой скрывается грядущее. Одна леди так сильно желала узнать, какое будущее ждет ее очаровательную дочь, что и слышать об отказе не хотела, и предложила Лафатеру конверт с изрядной суммой денег. Лафатер якобы взял деньги и ушел в другую комнату, откуда вернулся с еще одним конвертом из очень плотной бумаги. Он взял с леди слово, что она вскроет конверт не раньше, чем через полгода. Дама сдержала обещание. По истечении шести месяцев с даты визита она нашла в конверте всю сумму, которую уплатила Лафатеру, и записку о том, что он скорбит вместе с ней: юная девушка, о будущем которой так пеклась мать, скончалась за месяц до этого. Конечно, это могут быть всего лишь слухи, но их наличие только подтверждает авторитет Лафатера в городе и за его пределами.

Зеркало души

Отец будущего антрополога был врачом, и тешил себя надеждой, что дети, включая родившегося тринадцатым Иоганна, пойдут по его пути. Однако юноша выбрал для себя иную дорогу, и предпочел богословие. Долгие путешествия по Европе сопровождались написанием стихов и прозы, и Лафатер сегодня известен не только в качестве основателя нового направления в науке, но и как поэт, писатель. Ближе к 30-ти годам мужчина наконец осел в Цюрихе, где занял место диакона, и потом “сделал карьеру” пастора. Друзья Лафатера замечали, что он мог походя составить точное описание характера совершенно незнакомого для него человека. Если оказывалось, что этот прохожий водил дружбу с кем-то из присутствующих, то появлялась возможность убедиться в достоверности информации Лафатера: чаще всего его слова совпадали с действительным характером. На вопросы “Как ты узнал?” пастор обычно непонимающе разводил руками и повторял, что это видно невооруженным глазом, и как остальные вообще могли не обратить на это внимание.

Пастор давно заметил, что некоторые черты внешности человека так или иначе раскрывают его характер, будучи с ним связаны. Примерно с 1769 года Лафатер уже целенаправленно начал собирать информацию об этой связи, так как верил — случайности неслучайны. Его работа, то есть служба, позволяла ежедневно получать огромное количество сведений: во время исповедей он убеждался или разуверивался в том или ином своем предположении. В итоге Иоганн начал потихоньку создавать коллекцию набросков — он был неплохим художником, и довольно точно передавал черты, которые привлекли его внимание. Лафатер зарисовывал как лица и силуэты, так и отдельные органы: глаза, уши и нос, подбородок, и прочее. Каждый набросок был скрупулезно прокомментирован: автор вносил как общеизвестную информацию о профессии и увлечениях, так и свои наметки по характеру.

Наблюдение за паствой не было конечным этапом исследований, и в итоге Лафатер обратил внимание на великих мира сего. Он сопоставил их портретную внешность и свои наблюдения. Результат работы сформировался в книгу “Физиономика”, которую я упоминала выше. Лафатер потратил на нее около трех лет, и в итоге его труд был издан не только в Швейцарии, но и в Германии, Франции, Голландии, и постепенно разошелся по всей Европе.

Три этажа

Лафатер условно делил лицо человека на три части. Первый “этаж” — подбородок и рот — он связывал с инстинктами, которые присутствуют и у человека, и у животных практически в равной степени. Второй “этаж” по логике пастора свидетельствовал о моральных качествах человека — щеки и нос. Третий, череп и лоб, “рассказывали” о мыслительных способностях.

В качестве иллюстрации и доказательств своих слов Лафатер приводил примеры — хорошо известных личностей. Спиноза — широко расставленные брови — ум. Калигула — ярко выраженная Y-образная вена на лбу — хитрость, ярость, ограниченность. Антрополог давал не только общие характеристики, он также указывал свое мнение по разным частям тела:

Различий и сходств между руками едва ли не больше, чем между лицами… Рука делает все и все выражает и посему до крайности физиономична — рука гораздо откровеннее, чем лицо, она не умеет обманывать!

Видимо, долгий опыт работы в этом направлении позволил Лафатеру достигнуть уровня, когда при общении с человеком удавалось не только выяснить его тип и характер, но и довольно точно предсказать ближайшее будущее. Неизвестно, было ли это достижением благодаря упорной работе, или же природным даром, но эту черту Лафатера отмечал даже император Иосиф II, назвавший антрополога страшным человеком, видящим всех насквозь.

Увы — большинство ученых отвергли наработки пастора, посчитав их лженаукой. Дело в том, что Лафатер не сумел систематизировать накопленные сведения так, чтобы ими мог руководствоваться любой человек, имеющий мало-мальский опыт в этом деле — в записях пастора легко путался даже специалист. Однако никто не умалял заслуги ученого, и его наблюдательности отдавали должное сполна. Более того, “Физиономика” нашла своих читателей в весьма неожиданной для автора области — литературе. Многие писатели брали информацию из книги для составления образов своих героев, использовав наработки Лафатера в качестве некой шпаргалки. Лермонтов создавал с их помощью образ Печорина, к ним обращались Оноре де Бальзак, Иван Бунин, Чарльз Диккенс — люди, которые решили сделать персонажей произведений живыми. Взять хотя бы такие распространенные “клише”, с которыми знаком каждый читатель: тонкие губы “всегда” есть у злодеев, отстающие простаки чаще всего являются обладателями низкого лба, а если ярко выражен и выдается вперед подбородок — значит, этот человек обладает недюжинной силой воли.

Со временем у Лафатера появилось множество последователей, не обращающих внимания на критику его направления и продолжающих его развивать. Врач и анатом Франц Галль добавил к учению френологию, дающую оценку судьбе и характеру по черепу, антрополог Чезаре Ломброзо выделил наиболее важные черты лица 600 преступников и сумел их систематизировать, врач Клод Сито и психолог Луи Корман, создавая свою морфопсихологию, также отталкивались от трудов Лафатера. Даже сегодня “Физиономика” не пылится на полках, — к ней довольно часто обращаются специалисты.

 

Писатель, богослов, антрополог — неизвестно, сколько бы ему еще удалось написать, помимо главной книги своей жизни и множества богословских и светских трудов. Он погиб, когда ему исполнилось 59 лет. Попытка успокоить французских мародеров, напившихся до беспамятства, привела к тому, что один из них выстрелил в Лафатера. Пастора пытались спасти, и несколько дней он мучился от раны. К сожалению, вытянуть его не удалось: напоследок простив своего убийцу и запретив его разыскивать, Лафатер написал последнее в своей жизни стихотворение, посвященное стрелявшему в него мародеру, и скончался.

Казалось бы — просто наблюдательный человек, в меру образованный, посвятивший свою жизнь Церкви, но он, сам того не подозревая, внес огромный вклад в становление криминалистической антропологии, которая сегодня верно служит представителям правоохранительных органов.

 

Рейтинг
последние 5

Велена

рейтинг

+2

просмотров

527

комментариев

13
закладки

Комментарии